Глава 43. Три недели спустя

Июль стоял на дворе — жаркий, душный, с грозовыми тучами, которые собирались к вечеру и никак не могли разразиться дождём. Алина сидела на балконе с ноутбуком на коленях и чертила проект — первый заказ в её жизни. Небольшой, всего лишь дизайн террасы для частного дома, но ей платили. Настоящие деньги. Заработанные самостоятельно.

— Ты где? — голос Марка раздался из динамика телефона.

— Дома, работаю, — ответила она, не отрываясь от экрана. — А ты?

— Заехал к Ксении. Тут такое... — он запнулся. — Приезжай. Сама увидишь.

Алина похолодела. В последние недели она привыкла к тишине — никаких угроз, никаких слежек, никаких новостей о Викторе. Казалось, война отступила. Но теперь голос Марка звучал напряжённо, и это пугало больше любых слов.

— Еду, — сказала она и отключилась.

Ксения жила на другом конце города, в спальном районе, где дома были похожи друг на друга как близнецы. Алина доехала на такси за сорок минут — всё это время сжимала телефон в руке и смотрела в окно на проплывающие мимо улицы.

Дверь открыл Дмитрий. Выглядел он усталым — под глазами залегли тени, губы сжаты в тонкую линию.

— Что случилось? — спросила Алина, входя.

— Проходи. Ксения в комнате.

Ксения сидела на диване, обхватив колени руками. Перед ней на журнальном столике лежал конверт — жёлтый, бумажный, без обратного адреса.

— Это пришло сегодня утром, — сказала она, кивнув на конверт. — Всунули в дверь. Никто не звонил, никто не стучал. Просто... оказалось там.

Алина взяла конверт дрожащими руками. Внутри была фотография — её собственная, сделанная вчера, когда она выходила из университета. На обороте — одна фраза, написанная аккуратным каллиграфическим почерком:

«Я слежу за тобой. Каждый день. Каждый час. Спи спокойно, моя хорошая».

Почерк Виктора.

— Боже, — прошептала Алина, роняя фотографию. — Он нас не отпустит. Никогда.

— Это не всё, — Дмитрий подошёл к окну, дёрнул штору, проверяя, закрыто ли. — Такие конверты получили все. Ты, я, Марк, Ирина, даже дядя Витя.

— И Елена? — спросил Марк. — Его мать?

— Ей принесли в монастырь. Она позвонила Андрею, плакала. Говорит, что боится выходить из кельи.

Алина села на стул, чувствуя, как ноги подкашиваются. Внутри всё сжалось — тот самый страх, который она пыталась похоронить, вырвался наружу с новой силой.

— Что мы делаем? — спросила она. — Звоним в полицию?

— Уже, — ответил Марк. — Андрей подал заявление. Но что они сделают? Виктор в тюрьме, а доказательств, что это он, нет. Почерк? Его можно подделать. Фотографии? Сделаны с общедоступных мест. Формально — ничего криминального.

— А по сути — угроза, — сказала Ксения. — Прямая и недвусмысленная.

В комнате повисла тишина. За окном собиралась гроза — ветер раскачивал деревья, где-то далеко гремело.

— Я не буду прятаться, — сказала Алина твёрдо. — Я уже пряталась. Больше не буду.

— Алина права, — кивнул Марк. — Если мы начнём бояться — он победил. А мы не дадим ему победить.

— Что ты предлагаешь? — спросил Дмитрий.

— Жить дальше. Работать, учиться, любить. Но быть осторожными. Смотреть по сторонам. Не ходить одним по тёмным улицам. Проверять машины перед поездкой. Всё, чему нас учили.

— И ещё, — добавила Ксения. — Мы должны найти того, кто передаёт ему информацию на воле. Кто делает эти фотографии. Кто следит за нами.

— Евгений уже работает над этим, — сказал Дмитрий. — Он обещал копнуть глубже. У него есть связи в тюрьме.

— Хорошо, — Ксения кивнула. — Тогда ждём.

Она посмотрела на фотографию, которая лежала на столе — её собственное лицо, выходящее из продуктового магазина. Виктор следил за ней. Знал, где она покупает хлеб, где пьёт кофе, с кем разговаривает.

«Спи спокойно, моя хорошая».

Она не спала спокойно уже много месяцев.

На следующий день Алина поехала в университет. Сессия была сдана, но нужно было забрать документы для перевода на индивидуальный план — психолог посоветовал снизить нагрузку, чтобы не свалиться от стресса.

Катя ждала её у входа.

— Ты какая-то бледная, — сказала она, оглядывая подругу. — Опять не спала?

— Немного, — соврала Алина. — Проект доделывала.

— Врёшь, — Катя покачала головой. — Но лезть не буду. Только знай: я рядом. Если что — звони в любое время.

— Спасибо, — Алина улыбнулась. — Ты настоящий друг.

Они пошли в деканат, говорили о пустяках — о новом фильме, о глупом преподавателе, о том, что Катя поссорилась с парнем и теперь не знает, мириться или нет. Обычная жизнь. Которая для Алины теперь была роскошью.

Вечером она вернулась домой, села за стол, раскрыла ноутбук. Чертёж террасы почти готов — осталось добавить тени и текстуры. Работа отвлекала. Когда она рисовала, то не думала о Викторе, о фотографиях, о конвертах. Только линии, углы, пропорции.

— Алина, — голос Марка раздался с порога. — Ты не закрыла дверь.

— Точно? — она обернулась. — Мне казалось, я закрыла.

— Было приоткрыто. Я зашёл и сам закрыл. — Марк прошёл в комнату, сел рядом. — Слушай... я не хочу тебя пугать, но мне кажется, кто-то был здесь.

— Что значит «кто-то был»?

— Замок не взломан, но царапины есть. Свежие. И в прихожей пахло чужим одеколоном.

Алина побледнела. Она встала, прошла в прихожую, принюхалась. Слабый запах — древесный, терпкий. Мужской. Не Марка.

— Нам нужно сменить замки, — сказал Марк. — И поставить сигнализацию. Я уже говорил с дядей Витей, он знает мастера.

— Сколько это стоит? — спросила Алина.

— Неважно. Я заплачу.

— Нет, — покачала она головой. — Я сама. Это моя квартира. Мой страх. Я должна сама за него платить.

Марк посмотрел на неё с уважением.

— Хорошо, — сказал он. — Тогда завтра едем в магазин. Выбираем замки.

Они сидели на кухне, пили чай, и Алина вдруг поняла, что не боится. Да, страшно. Да, враг силён. Но она больше не одна. У неё есть Марк, Ксения, Дмитрий, дядя Витя, даже Катя, которая не знает всей правды, но готова помочь.

«Мы победим, — подумала она. — Мы уже победили один раз. Победим и второй».

А через три дня Евгений нашёл того, кто передавал информацию Виктору.

Им оказался охранник из СИЗО — молодой парень, двадцать пять лет, с долгами по кредитам и больной матерью. Виктор пообещал ему деньги и защиту. Много денег. Достаточно, чтобы расплатиться с долгами и начать новую жизнь.

— Мы передали всё в прокуратуру, — сказал Евгений, когда они собрались у Андрея. — Охранника арестовали. Он даёт показания. Но...

— Что «но»? — спросил Марк.

— Но Виктор — только заказчик. Исполнителей на воле осталось много. И мы не знаем, кто они.

— То есть он всё ещё может до нас добраться, — сказала Ксения.

— Теоретически — да. Но теперь мы знаем, что он действует. И мы готовы.

Андрей разложил на столе бумаги.

— Я подал запрос на перевод Виктора в другую колонию, с более строгим режимом. Это займёт время, но шансы есть. Также мы подали иск о разводе Алины и разделе имущества. Если всё получится — она получит компенсацию.

— Мне не нужны его деньги, — сказала Алина.

— А мне нужны, — возразил Андрей. — Для фонда, который собирается открыть Ксения. Для оплаты адвокатов. Для безопасности. Деньги Виктора пойдут на борьбу против него же.

Алина подумала и кивнула.

— Хорошо. Делайте.

В тот вечер, когда все разошлись, Марк остался у Алины. Они сидели на балконе, смотрели на звёзды и молчали.

— Знаешь, — сказала она наконец. — Я думала, что после приговора всё закончится. Что я смогу забыть, начать новую жизнь. Но, кажется, это никогда не закончится.

— Не закончится, — согласился Марк. — Но ты станешь сильнее. Каждый день. Каждый раз, когда ты не сдаёшься — ты становишься сильнее.

— А ты? Ты тоже становишься сильнее?

— Я? — Марк усмехнулся. — Я просто стараюсь быть рядом.

Алина повернулась к нему. В свете уличного фонаря его лицо казалось мягким, почти нежным.

— Поцелуй меня, — попросила она. — Крепко. Чтобы я забыла обо всём.

Марк поцеловал. Долго, медленно, с такой нежностью, что у Алины закружилась голова. Впервые за долгое время она чувствовала себя не жертвой, не беглянкой, а просто женщиной — любимой и желанной.

— Я люблю тебя, — прошептала она.

— Я тоже тебя люблю, — ответил он.

В ту ночь ей не снились кошмары.

Ей снился дом — большой, светлый, с террасой, которую она спроектировала сама. И Марк — рядом, всегда рядом.

Она проснулась с улыбкой.

И решила: «Я буду бороться. Ради этого сна. Ради будущего. Ради нас».

А в СИЗО Виктор узнал об аресте охранника. Ему сообщил адвокат во время свидания — тихо, через стекло, чтобы не слышали надзиратели.

— Не переживай, — сказал адвокат. — Он ничего не скажет. Мы позаботились.

— Я и не переживаю, — ответил Виктор. — Пусть говорит. У меня есть другие.

Он улыбнулся и нажал на кнопку, завершая разговор.

Выходя из комнаты для свиданий, он встретился взглядом с другим заключённым — здоровенным мужчиной с татуировками на шее. Тот кивнул, едва заметно.

Виктор кивнул в ответ.

План работал.

Даже из тюрьмы.