Глава 52. Май

Май выдался пышным, зелёным, с запахом сирени и молодой листвы. Алина стояла у окна в своей маленькой квартире и смотрела на двор, где дети играли в футбол, старушки сидели на лавочках, а дворник гонял метлой прошлогоднюю пыль. Обычная жизнь. Та, за которую она боролась.

Сегодня был последний день перед летней сессией. Завтра начинались экзамены — сопромат, архитектурная графика, история искусств. Алина чувствовала себя готовой. Не идеально, но достаточно хорошо, чтобы не провалиться.

— Ты волнуешься? — спросил Марк, заходя с чашкой кофе.

— Немного, — призналась она. — Но это хорошее волнение. Не то, от которого трясутся колени, а то, от которого хочется работать.

— Ты справишься, — он поцеловал её в макушку. — Ты всё умеешь.

— Не всё, — улыбнулась Алина. — Но достаточно.

Она выпила кофе, собрала рюкзак и поехала в университет. По дороге слушала музыку — старую, любимую, которая напоминала о детстве. Группа «Сплин», песня «Выхода нет». Алина усмехнулась — выход всегда есть. Она это знала.

Первый экзамен прошёл легче, чем ожидалось. Преподаватель — строгая женщина в очках — задавала вопросы, смотрела на чертежи, кивала.

— Хорошо, Ветрова, — сказала она наконец. — Четвёрка. Но в следующем семестре жду больше смелости. Вы талантливы, но боитесь себя проявлять.

— Спасибо, — ответила Алина. — Я постараюсь.

Она вышла из аудитории и столкнулась с Катей.

— Ну как? — спросила та.

— Четвёрка, — Алина улыбнулась. — А у тебя?

— Пятёрка! — Катя подпрыгнула. — Представляешь? Я в шоке. Я думала, она меня завалит.

— Ты умница, — Алина обняла подругу. — Пошли отмечать?

— Пошли. Только недолго. У меня завтра ещё один экзамен.

Они сидели в кафе, пили лимонад, ели пирожные и болтали о пустяках — о парнях, о сессии, о том, как Катя хочет поехать летом в Турцию, но боится лететь на самолёте.

— А ты куда поедешь? — спросила Катя.

— Не знаю, — ответила Алина. — Может, в Петербург. Посмотреть квартиры.

— Ты серьёзно переезжаешь?

— Да, — кивнула Алина. — После университета. С Марком.

— Я буду скучать, — Катя погрустнела. — Ты моя лучшая подруга.

— Я тоже буду скучать, — сказала Алина. — Но мы будем созваниваться, приезжать друг к другу в гости. Это не прощание.

— Знаю, — Катя вздохнула. — Всё равно грустно.

Они допили лимонад, обнялись и разошлись. Алина поехала в фонд — помогать Ксении с документами.

В фонде было оживлённо — новая подопечная, девушка лет двадцати пяти, с разбитым лицом и пустыми глазами. Её звали Ольга. Она пришла вчера, после того как муж сломал ей два ребра и челюсть.

— Она не разговаривает, — сказала Ксения, когда они вышли в коридор. — Сидит молчит, смотрит в одну точку. Психолог работает с ней, но пока безрезультатно.

— Дай мне попробовать, — попросила Алина.

Она вошла в комнату, села рядом с Ольгой, не говоря ни слова. Просто сидела и дышала в такт с ней. Через пять минут Ольга повернула голову, посмотрела на Алину.

— Вы тоже? — спросила она шёпотом.

— Тоже, — ответила Алина. — Мой муж бил меня. Контролировал. Угрожал. Но я ушла.

— Как? — Ольга заплакала. — Как вы смогли?

— Я нашла людей, которые помогли. И вы найдёте. Вы уже здесь. Это первый шаг.

Ольга сжала её руку — не больно, но крепко, как тонущий хватается за спасательный круг.

— Я боюсь, — прошептала она. — Он найдёт меня. Он обещал.

— Найдёт, — сказала Алина. — Но теперь вы не одна. У нас есть охрана, юристы, убежище. Мы защитим вас.

— Почему вы помогаете? — спросила Ольга. — Зачем вам это?

— Потому что кто-то помог мне, — ответила Алина. — И я помню. Каждую минуту. Каждое доброе слово. Теперь моя очередь.

Ольга замолчала, потом кивнула и закрыла глаза. Алина посидела с ней ещё немного, потом вышла.

— Ты чудо, — сказала Ксения. — Ты умеешь говорить с ними.

— Я просто знаю, что им нужно, — ответила Алина. — Тишина. Понимание. Надежда.

Она уехала из фонда поздно вечером, уставшая, но с чувством выполненного долга. Марк ждал её дома — с ужином, с цветами, с каким-то странным, загадочным лицом.

— Что случилось? — спросила она, снимая куртку.

— Садись, — сказал он. — Есть разговор.

Алина села на диван, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

— Я не беременна, — сказала она на всякий случай.

Марк рассмеялся.

— Нет, не поэтому. — Он сел рядом, взял её за руку. — Я нашёл дом. В Петербурге. Не квартиру — дом. С садом, с высокими потолками, с окнами на реку.

— Дом? — Алина округлила глаза. — Мы не потянем дом.

— Потянем, — сказал Марк. — Я проверил наши финансы. И твой грант, и моя новая зарплата, и деньги от фонда. Если взять ипотеку на пятнадцать лет — потянем.

— Ты серьёзно? — Алина не верила своим ушам.

— Серьёзнее некуда. — Он достал телефон, показал фотографии — старый, но ухоженный дом из красного кирпича, с большими окнами, с террасой и садом, где уже цвели яблони. — Смотри. Здесь можно сделать мастерскую на первом этаже. А на втором — спальню и комнату для детей.

— Для детей? — Алина покраснела.

— Для детей, — повторил Марк. — Когда-нибудь. Не сейчас. Но когда-нибудь.

Она смотрела на фотографии, и перед глазами стояли слёзы — слёзы радости, надежды, счастья.

— Я согласна, — сказала она. — Давай купим этот дом.

— Даже не посмотришь его вживую?

— Не надо, — Алина покачала головой. — Я чувствую. Это наш дом.

Марк обнял её, поцеловал, и они долго сидели на диване, глядя на фотографии и строя планы.

В конце мая Алина сдала последний экзамен. Сессия была закрыта на четвёрки и пятёрки — не идеально, но достойно. Она вышла из университета и увидела Марка, который ждал её с букетом пионов.

— Поздравляю, — сказал он. — Ты свободна до сентября.

— Свободна, — повторила Алина, вдыхая запах цветов. — Что будем делать?

— Поедем в Петербург. Смотреть дом. И выбирать обои.

— Прямо завтра?

— Прямо сегодня, — ответил Марк. — Билеты уже куплены.

Алина рассмеялась — громко, счастливо, как ребёнок, которому подарили целый мир.

— Ты неисправим, — сказала она.

— А ты любишь меня за это, — ответил он.

— Люблю, — кивнула она. — Очень люблю.

Они сели в такси и поехали на вокзал. По дороге Алина смотрела в окно на проносящийся город, на людей, которые куда-то спешили, на детей, которые играли в футбол, на старушек с авоськами.

«Я часть этого мира, — подумала она. — Я живу. Я дышу. Я счастлива».

Она взяла Марка за руку, сжала её.

— Спасибо, — сказала она.

— За что? — удивился он.

— За то, что ты есть. За то, что не бросил. За то, что верил в меня, даже когда я сама в себя не верила.

— Алина, — он посмотрел на неё серьёзно. — Ты сама себя спасла. Я только держал тебя за руку.

— Этого было достаточно, — ответила она.

Поезд отошёл от вокзала ровно в шесть вечера. Алина сидела у окна, смотрела на закат и думала о том, как много изменилось за год. Из запуганной девочки она превратилась в женщину, которая строит дома — настоящие, не только из кирпича, но и из надежды.

— О чём думаешь? — спросил Марк.

— О том, что жизнь — штука странная, — ответила Алина. — Никогда не знаешь, где найдёшь своё счастье.

— Нашёл, — улыбнулся Марк.

— Нашёл, — повторила она.

Поезд мчался в ночь, увозя их в новый город, новую жизнь, новое будущее.

А в колонии строгого режима Виктор сидел в камере и писал письмо. На этот раз не Алине, не Ксении, не матери — новому человеку, который должен был помочь ему бежать.

«Встречай. Я готов. Скоро увидимся».

Он сложил письмо, отдал надзирателю и лёг на нары, глядя в потолок.

Война продолжалась.