Глава 55. Август

Август встретил Петербург дождями — мелкой, моросящей водой, которая застилала окна, делала город размытым, почти акварельным. Алина сидела в своей новой мастерской — просторной комнате на первом этаже с окнами в сад — и работала над проектом петербургского офиса фонда. Чертежи почти готовы, оставались мелкие детали: цвет стен, расположение розеток, форма светильников.

— Ты когда уже отдохнёшь? — Марк заглянул в дверь с чашкой кофе. — Лето заканчивается, а ты всё за компьютером.

— Отдохну, когда сдам проект, — ответила Алина, принимая кофе. — Ксения хочет открыть офис в сентябре.

— Успеете, — сказал Марк, садясь на диван. — Вы с Ксенией — команда, которая горы сворачивает.

— Мы стараемся, — улыбнулась Алина.

Она отпила кофе, посмотрела в окно. Сад был мокрым, но зелёным — яблони гнулись под тяжестью плодов, кусты сирени разрослись так, что закрыли половину забора.

— Знаешь, — сказала она. — Я иногда думаю: а что, если бы я не ушла? Если бы осталась с Виктором?

— Не думай, — ответил Марк. — Прошлого не вернуть. Есть только настоящее и будущее.

— Я знаю, — кивнула Алина. — Просто... иногда страшно становится. От того, как легко можно было сломаться.

— Но ты не сломалась, — Марк подошёл, обнял её за плечи. — Ты — самая сильная женщина, которую я знаю.

— Это ты меня такой сделал, — сказала Алина.

— Нет, — он покачал головой. — Я только поддержал. Ты сама себя сделала.

Они поцеловались, и Алина почувствовала, как страх отступает — не исчезает, но становится меньше. Намного меньше.

В середине августа Алина и Марк поехали в Москву — на свадьбу Ксении и Дмитрия. Церемония была скромной — загс, несколько гостей, букет полевых цветов вместо пышных композиций. Ксения была в простом белом платье, Дмитрий — в тёмном костюме, без галстука.

— Вы красивые, — сказала Алина, обнимая подругу.

— Мы счастливые, — ответила Ксения. — Это главное.

Они расписались под тихую музыку, обменялись кольцами, поцеловались. Алина смотрела на них и чувствовала, как внутри поднимается что-то тёплое — не зависть, а радость. Чистая, незамутнённая, как родниковая вода.

— Теперь твоя очередь, — сказала Ксения, когда они вышли из загса.

— Моя? — Алина удивилась.

— Ты и Марк. Когда поженитесь?

— Не знаю, — ответила Алина. — Пока не думали.

— А зря, — Ксения улыбнулась. — Хороший мужчина — это счастье. Не упусти.

— Не упущу, — пообещала Алина.

Вечером они сидели в кафе — небольшом, уютном, с живой музыкой. Дмитрий произнёс тост — короткий, но ёмкий:

— За любовь, которая лечит. За надежду, которая спасает. За веру, которая двигает горы.

— За любовь! — повторили все.

Алина смотрела на Ксению — на её счастливое лицо, на руки, которые держали бокал и чуть заметно дрожали (последствие ранения, нервы не восстановились до конца). И думала о том, как много им пришлось пережить. И как много они обрели.

В конце августа Алина получила письмо из колонии. На этот раз не от Виктора — от его сокамерника, Боцмана. Мужчина писал, что Виктор готовит побег. Что у него есть сообщники на воле. Что нужно быть осторожными.

«Я не герой, — писал Боцман. — Я уголовник, убийца, сидел за разбой. Но то, что делает ваш бывший муж — это за гранью. Он психопат. Он опасен. Не для вас даже — для всех. Если он выйдет, будут жертвы. Много жертв. Остановите его, пока не поздно».

Алина перечитала письмо три раза, потом показала Марку. Тот прочитал, побледнел.

— Нужно показать Андрею, — сказал он. — И в полицию.

— Думаешь, поверят? — спросила Алина.

— У нас есть документы отца Виктора, — напомнил Марк. — Те, что в сейфе. Если мы их передадим — это надёжный козырь.

Алина кивнула. Они поехали в Москву, к дяде Вите. Старик открыл сейф, достал папки, протянул Алине.

— Ты готова? — спросил он.

— Готова, — ответила Алина. — Это нужно сделать.

Они передали документы Андрею, а Андрей — в прокуратуру. Началась проверка — тихая, незаметная, но масштабная. Следователи опрашивали свидетелей, поднимали старые дела, искали сообщников Виктора.

— Теперь он не выйдет, — сказал Андрей через неделю. — Если даже его не посадят за новые преступления, старых достаточно, чтобы оставить в тюрьме до конца срока.

— А если его переведут в другую колонию? — спросил Марк.

— Уже перевели, — ответил Андрей. — На Урал. В зону особого режима. Оттуда не сбегают.

Алина выдохнула. Впервые за долгое время она почувствовала, что страх отступает окончательно. Не становится меньше — исчезает. Как будто кто-то выключил свет в тёмной комнате, и оказалось, что там никогда ничего не было.

— Спасибо, — сказала она Андрею.

— Не за что, — ответил тот. — Я делал свою работу.

В последний день августа Алина сидела на террасе своего дома, смотрела на закат и держала за руку Марка. Небо было оранжевым, почти красным — как будто кто-то разлил краску по холсту.

— Знаешь, — сказала она. — Я думаю, что мы победили.

— Мы, — кивнул Марк. — Вместе.

— А что дальше? — спросила Алина.

— А дальше — жизнь, — ответил он. — Обычная, счастливая, скучная. Та, за которую мы боролись.

— Я хочу скучную жизнь, — улыбнулась Алина. — Очень хочу.

— Будет тебе скучная, — пообещал Марк. — С работы на работу, с пелёнками на горшки, с ремонтом на ремонт.

— Ты меня пугаешь, — рассмеялась Алина.

— А ты меня любишь, — ответил он.

— Люблю, — кивнула она. — Очень люблю.

Они поцеловались, и Алина закрыла глаза, чувствуя, как внутри разливается тепло — то самое, которое согревает даже в самые холодные ночи.

А в колонии особого режима, за тысячи километров от Петербурга, Виктор сидел в одиночной камере и смотрел на решётку. Он знал, что его перевели, чтобы изолировать. Знал, что сообщники арестованы. Знал, что документы отца попали в прокуратуру.

— Ничего, — сказал он в темноту. — У меня ещё десять лет. Десять лет, чтобы придумать новый план.

Он улыбнулся и лёг на нары, глядя в потолок.

Война не закончилась.