Глава 7

Утром просыпаюсь в кровати одна и быстро пытаюсь вспомнить какой сегодня день. Воскресенье. Выдыхаю с облегчением и роняю голову обратно на подушку. Шума воды из ванной неслышно, значит Костик сбежал с утра пораньше. Ни сообщений, ни звонков. По-тихому как вор. Становится неприятно, но я быстро переключаюсь на другое. Жалеть не буду, как я и думала, ночь была потрясающей. Поднимаюсь с кровати и мой взгляд падает на прикроватную тумбочку. Там лежат деньги. Много. Сначала не могу сообразить, откуда они тут могли взяться, а потом до меня вдруг доходит. Начинаю задыхаться от обиды, но стараюсь сразу взять себя в руки, чтобы не дай бог не заплакать из-за этого урода. Сволочь! Я же убью его. За причиндалы подвешу прямо над барной стойкой. С трудом протягиваю руку к деньгам, потому что для меня от них за версту воняет дерьмом, но я должна знать на будущее во сколько меня и мои услуги оценил этот козел. Быстро перебираю пятитысячные купюры и охреневаю. Сто тысяч рублей, за неполную ночь. Мой мозг полностью плавится от цинизма и абсурда этой ситуации. Подхожу к зеркалу и поправляю прическу, которая благодаря тафту даже форму за ночь не потеряла, как и было обещано в рекламе. – Вика, – обращаюсь сама к себе, – кажется, ты неправильно выбрала профессию. Нужно было идти в элитные проститутки, жила бы сейчас, как в шоколаде. Угу, … в коричневом и липком. Примерно так же я себя сейчас и чувствую. В каком-то дерьме по самые уши. Ну, ничего, я обязательно что-нибудь придумаю. Запаковываю деньги в конверт, чтобы больше их не касаться, это так противно и унизительно, что кончики пальцев начинает жечь. Щеки горят от стыда и злости, но я дышу глубже и пытаюсь успокоиться. Ни чему-то тебя Вика жизнь не учит. Когда ты перестанешь верить красивым глазам этих козлов-мужиков. Убираю деньги в сумку и смеюсь, только вот смех мой какой-то слишком горький. А бармен-то не жадный оказался. Ну, или в баре у Гордеева слишком хорошие зарплаты. Я обязательно найду способ, как эффектно вернуть ему деньги, но не сейчас. Мне нужно прийти в себя. При выходе из отеля меня заверяют, что номер оплачен. Неужели этот сволочной бармен претендует на лавры джентльмена. Вызываю такси и добираюсь до своей квартиры. На телефон падает сообщение от Юльки, и я тут же вспоминаю, что сегодня дома у Романовых запланировано еще что-то. Черт. Я совсем не в форме, но отказаться, кажется, не имею права. Хорошо, что сегодня там у них будут только наши. Никого посторонних. Юлька заверила, что сюрприз очень личный. Дома принимаю душ еще раз, почему-то теперь чувствую постоянное желание отмыться, быстро сушу волосы и подбираю одежду. Приезжаю без опозданий к самому началу шоу, но расслабиться никак не получается. Все время оглядываюсь по сторонам и жду какого-то подвоха. Ну вот теперь еще и нервы стали ни к черту. В конце праздника мы пьем чай с тортом, внутри которого находился ответ на вопрос, кто родится у Даши и Игоря. Перевожу взгляд на подругу, у нее сегодня с лица улыбка вообще не сходит. Наворачиваю торт, как не в себя, словно он своим сладким вкусом способен вернуть меня к моей обычной беззаботной жизни. С трудом досиживаю до конца праздника, чтобы ни у кого не вызывать подозрений, и заказываю такси. – Вика, – зовет меня Даша, – у тебя все в порядке? Ее взгляд строгий, цепкий и подозрительный. Мы слишком давно знакомы, поэтому скрыть свое состояние от подруги сложно. – Да, – выдавливаю улыбку и обнимаю ее, чтобы спрятать лицо, – просто устала. Завтра на работу. – Понятно, – судя по серьезному взгляду, она мне не поверила, – тогда тебе надо отоспаться как следует. Когда такси высаживает меня у подъезда, я торможу возле своей собственной машины. Я не садилась за руль сегодня, потому что была слишком взбудоражена. Сейчас чувствую прилив небывалых сил и достаю из сумки брелок. Не хочу я идти завтра ни на какую работу. Не вижу смысла оставаться там и ждать, когда меня выпрут оттуда при всех. Сама уйду. И вещи свои сейчас заберу, пока в офисе никого нет. Заодно заявление напишу и оставлю на столе у главного редактора. Пусть плюется ядом, когда вернется из отпуска, но меня уже рядом не будет. Крыска его отдохнула, вот и пусть ломит за всех. Могу дать голову на отсечение, что она и двух слов связать не сможет. Охранник без проблем пропускает меня, мы часто работаем по выходным, поэтому здесь вопросов не возникает. Быстро пишу заявление, оставляю у Лебедева на столе и складываю в коробку вещи. Их не так много, не люблю разводить ненужный хлам на рабочем месте. Хватаю коробку под мышку и разворачиваюсь к выходу. Неожиданно ключи выпадают у меня из рук, потому что передо мной стоит главный редактор собственной персоной. Растерянно хлопаю глазами. Ну, откуда он тут взялся-то? Неужели уже вернулся с отпуска? – Куда собралась? – у этого человека наглости, хоть отбавляй. Не зря в прошлом был довольно известным журналистом. Руки скрещивает на груди и распинает меня взглядом. – Домой, – абсолютно спокойно отвечаю. – Что в коробке? – Мои вещи. Заявление на столе. – Вот только давай без истерик, Вика. – А где ты увидел истерику? Я увольняюсь, потому что нашла другую работу. Это мое право. – Что за работа? – щурит подозрительно глаза. – Не твое дело. Не помню в своем договоре пункт, отчитываться перед тобой за каждый шаг. – Ты никуда не уходишь, – уверенно заявляет и подходит ко мне ближе. – Считай, уже ушла. Прохожу мимо него, но он хватает меня за локоть и разворачивает к себе. – Руки убрал, – рявкаю на него, потому что его присутствие вызывает у меня чувство неприятия. Кажется, у меня началась аллергия на мужиков. Ага, непереносимость. Жаль, конечно, потому что секс я люблю. – Ты забыла один очень важный нюанс, милая, – приторно сладким голосом произносит. Аж передергивает. – Какой? – с трудом сглатываю, потому что чувствую, сейчас скажет какую-нибудь гадость. – С тебя отработка две недели, – расплывается в мерзкой улыбке эта противная рожа. Как я вообще могла с ним встречаться так долго, не понимаю. Хорошо, что прозрела хоть сейчас. Лучше поздно, чем никогда. – Я не могу, меня ждут в другом месте, – сквозь зубы выдавливаю, я и правда об этом забыла. К тому же у нас всегда всех отпускали сразу, без отработки. Но ко мне, видимо, здесь особое отношение. – Подождут, – равнодушно пожимает плечами эта сволочь, – завтра, чтобы я тебя одну из первых увидел на планерке. Спокойной ночи, сладкая. Меня передергивает так, что с трудом удается погасить рвотный рефлекс. Вот ведь гад ползучий. Швыряю коробку под стол и выхожу из офиса. Ладно, потерплю две недели, может за это время получится подыскать себе новую работу.