Глава 32

Не помню, как я очутилась в своей спальне. Возможно, замок перенес. Я сидела в кресле, уставясь в противоположную стену, и ни о чем не думала. Мне было… нет, не плохо… Безразлично. И это напугало бы меня, если бы я решила задуматься над тем, что творилось в моей душе. Но я не думала. Я просто сидела, погруженная в тишину. Вдруг, словно из ниоткуда, раздался чей-то голос, пронзивший эту тишину, как острый нож. – Ох ты ж, как плохо-то все, – произнес он с явным беспокойством. Передо мной, закрывая стену, появился высокий плотный шатен лет, на первый взгляд, довольно возрастной. За шестьдесят точно. Его лицо было обрамлено густыми, слегка седыми волосами, а глаза, глубокие и проницательные, смотрели на меня с крайней озабоченностью. Он стоял, одетый в какой-то разноцветный наряд, то ли костюм, то ли просто рубашку и штаны, которые казались одновременно экстравагантными и неуместными в моем унылом пространстве. – Девочка моя, – продолжил говорить шатен, его голос звучал как старинная мелодия, полная заботы, – что ж ты так себя доводишь? Нельзя, никак нельзя живому существу без чувств жить. Так и погибнуть можно. «Пусть, – подумала я про себя, опять же, ничего не ощущая. – Пусть погибнуть. Пусть без чувств. Все пусть». Я чувствовала, как эта мысль, как тень, скользит по моему сознанию, но не задерживается. Но вслух я произнесла совсем не это. Нет, я спросила, правда, без особого интереса: – А вы кто? – Я, милая, твой дед, местный бог войны, Аркарис, – последовал ответ. И, наверное, он должен был бы меня шокировать. Но я снова ничего не почувствовала. Мой отец, Доротов Марк Аркадьевич, был крупной шишкой в том городе, в котором я жила до перемещения в этот мир. Собственно, благодаря ему у меня и появилось на Земле все то, что я имела, и от чего не желала отказываться. Он содержал нас с матерью, обеспечивая нам жизнь, полную комфорта и роскоши. И я никогда не вдавалась в детали: откуда, собственно говоря, у него появились средства на ту шикарную жизнь, которую мы вели? Мать была из деревни, ее родители погибли еще до моего рождения, других родственников она не имела. Отец о своих почти ничего не рассказывал, как и о том, откуда он переехал в этот город. Только раз проговорился, что раньше жил довольно далеко от этого места, в краю, где горы касаются неба, а реки текут, как серебряные ленты. Меня мало интересовали возможные родственники. Я эгоистично радовалась той жизни, что имела, не желая размышлять о тех, кто был как-то кровно связан с моим отцом. Я помнила, как в детстве, сидя на коленях у него, слушала его истории о далеких странах и древних битвах, но никогда не задумывалась о том, что за этими рассказами может скрываться нечто большее. И тип, назвавшийся богом, а заодно и моим дедом, в принципе, мог быть им. Его слова как будто пробуждали во мне что-то забытое, но я не могла этого осознать. Я просто сидела, погруженная в свои мысли, и смотрела на него, как на странное видение, пришедшее из другого мира. – Бог войны – мой дед, – пробормотала я, мало вдумываясь в то, что говорю. Накатившее на меня равнодушие не позволяло осмысливать произнесенные слова. – Дожилась… Отец тоже бог? То-то он всегда такой важный ходит… – Твой отец жив? – почему-то изумился этот… Аркарис. Как будто это было какое-то чудо, что бог войны может иметь живого потомка. – А не должен? – я пожала плечами. – На момент моего переноса сюда он был и жив, и здоров. Сейчас – не знаю. Эй, вы куда? Бог исчез. И я снова осталась одна. Подумаешь. Переживу. Но не успела я подумать об этом, как вдруг Аркарис вернулся, но теперь не один – рядом с ним появилась элегантная дама средних лет с высоко поднятой головой и уверенной осанкой. Ее густые черные волосы были заплетены в косу, а темно-синее платье, в которое она была одета, струилось по фигуре, словно лёгкая дымка. Вот не замок, а проходной двор какой-то. Все по нему шастают, шастают. Не дают в одиночестве посидеть. – Дарина, это наша внучка, дочь Марика. Милая, перед тобой твоя бабушка, Дарина, богиня любви. Вы пообщайтесь пока, а я отправлюсь за твоим отцом, детка. Сказал и исчез. Я слабо понимала, что вообще происходит, зачем этому типу, деду, отправляться за папой, почему он назвал его Мариком, а не Марком. Да и почему плачет эта богиня любви, я тоже не понимала. – Здравствуй, милая, – произнесла между тем богиня мелодичным голосом, который звучал как нежная музыка, способная успокоить даже самые бурные эмоции. – Позволишь, я обниму тебя? Мне было все равно. Хочет – пусть обнимает. Я поднялась из кресла и сразу же попала в божественные объятия. Они были теплыми и уютными, как мягкое одеяло в холодный зимний вечер. Секунда, вторая, третья… В моей груди как будто треснула преграда, и через нее наружу потекли слезы, вместе с эмоциями. Я стояла рядом с богиней любви и рыдала, не останавливаясь. Слезы катились по щекам, словно дождь, смывающий всю боль и страх, накопившиеся за последние дни. – Вот так, все хорошо, детка, – богиня погладила меня по спине, ее прикосновение было нежным и успокаивающим. – Нельзя держать в себе такие разрушительные чувства. Я вижу: твое сердце разбито. И тебе надо выплакать боль. Скоро придет твой отец, всем нам станет легче. Отец?.. Ох… – Надеюсь, вместе с мамой, – вскинулась я. – Если они любят друг друга, твой дед вытащит их обоих, – кивнула богиня. Да, теперь, похоже, мне пора привыкать к мысли, что у меня есть божественная родня. Бездна, как же все запущено!