Глава 31

Но психуй, не психуй, а жить все равно надо. Причем лучше всего жить так, как хочешь ты, а не окружающие. И я продемонстрировала этот факт Эдуарду уже через сутки после ухода гномов. Мне принесли брачный договор. На подпись. Видимо, понадеялись, что я подмахну, не глядя. Наивные. Я взяла тот договор, уселась в кресло в гостиной на первом этаже и начала читать. Там оказалось пять листов. Всего. И даже я, не знакомая с местным законодательством, увидела уйму возможностей надурить меня-аристократку, меня-женщину. В основном те возможности были заложены в формулировки. – Это вы сейчас издеваетесь, да? – подняла я глаза от договора, осилив последнюю страницу. – Если да, то совсем не смешно. – Что именно вас не устраивает, найра Анна? – нахмурился Эдуард. Он появился в замке вместе со своим законником, высоким плотным оборотнем лет пятидесяти-шестидесяти. – Аронар старался прописать все пункты. Аронар сразу же закивал, как тот китайский болванчик. – Что меня не устраивает? – изумилась я. – Вы сейчас серьезно спрашиваете? Вот, например, пункт о разводе. В этом случае предусмотрено совместное проживание супругов. А дети? С кем, по-вашему, останутся дети? – С отцом, конечно же, – как нечто само собой разумеющееся, ответил Эдуард. – Ах, конечно, – протянула я. – Ну да, конечно. То есть оставить детей с матерью вы не можете, да? Отсутствие совести не позволяет? Я это не подпишу. И не нужно так сильно бледнеть, найр законник. В обморок вы все равно не упадете. Профессиональная гордость не позволит. Аронар кисло улыбнулся, но промолчал. Ну да, кто я, и кто Эдуард. Как я смею вообще разговаривать с принцем в таком тоне? Но я уже отложила договор на стол. Никакой подписи. А значит, и никакой свадьбы. Обойдутся, сексисты сволочные. Эдуард прекрасно понял не произнесенное. И сдается мне, что он был готов к такому варианту развития событий. Потому что даже не подумал проявить недовольство. Нет, он невозмутимо кивнул Аронару. – Узнайте у моей невесты все ее пожелания. Запишите и предоставьте мне, – произнес он с холодной решимостью, словно речь шла о каком-то важном государственном деле, а не о личной жизни. После этого повернулся и вышел из гостиной, оставив нас наедине. Мы с Аронаром остались в тишине, и я не могла сдержать ухмылку. Пожелания, значит, будут вам пожелания, ваше высочество. Я знала, что это не просто формальность, а возможность для меня заявить о своих интересах. – Найр Аронар, вы готовы записывать? – вкрадчивым тоном уточнила я, стараясь скрыть свою радость от предстоящего обсуждения. – Конечно, ваша милость, – откликнулся он обреченно, как будто знал, что это будет долгий и мучительный процесс. Ну-ну. Рано еще, рано. Мы даже не начинали обсуждать пункты этого злосчастного договора. Я была полна решимости отстоять свои права и не позволить никому, даже Эдуарду, диктовать мне условия. Мы работали над пожеланиями часа три, не меньше. Я подробно расписывала, что хочу увидеть в договоре: от прав на управление замком до условий, касающихся будущих детей. Любые попытки протеста со стороны найра законника пресекались моим решительным: «Тогда свадьбы не будет». Я знала, что это звучит жестко, но другого способа добиться своего у меня не было. Да, я прибегала к шантажу. Но по-другому с этими патриархально настроенными мужиками было не справиться. Через три часа Аронар буквально сбежал из замка, порталом вернувшись в столицу. Я мысленно помахала платочком, представляя, как он рассказывает Эдуарду о моих требованиях. Пусть теперь разбираются вместе, на какие уступки он готов пойти ради того, чтобы заполучить замок. Я же поднялась к себе и растянулась на постели, чувствуя, как усталость накрывает меня волной. Теперь осталось дождаться новую мебель, которую мне обещали как можно быстрей. И потом уже – представление ко двору, знакомство с будущими свекрами. Нельзя сказать, что я была в восторге от намечавшейся свадьбы. Но… Привыкла, что ли, к мысли, что выйду замуж за этого обнаглевшего дракона. А брачный договор послужит мне хорошей защитой. Я надеялась, что он станет не только юридической основой, но и щитом от возможных манипуляций. Но, как говорится, хочешь рассмешить богов – расскажи им о своих планах. Я никого смешить не собиралась. А вот планы мои подверглись значительной корректировке. Причем не по моей вине. На следующее утро в замке, прямо в холле, привычно появился Эдуард и, даже не здороваясь (и правда, зачем? Вот уж глупости – здороваться с собственной невестой!), заявил: – У вас полчаса на переодевание, найра Анна. Мы идем завтракать в столицу. Я в столицу не собиралась. Мне и дома было хорошо. Но сообщить об этом Эдуарду я не успела: хлопнула входная дверь, и перед нами с Эдуардом предстала красавица в темно-вишневой шубе. Она была словно из другого мира – с длинными волосами, уложенными в идеальные локоны, и ярким макияжем, который подчеркивал её выразительные черты. Мне она была не знакома, но в её взгляде читались ярость и обида. А вот Эдуард при виде нее нахмурился. Но не успел и слова сказать, как незнакомка пошла в наступление. Она скривилась и визгливо закричала: – Это та, на кого ты меня променял?! Она?! Да в ней же нет ничего! Я и красивей, и богаче, и родовитей! А она – пустышка! А как же наши чувства, Эдуард?! Ты бросил меня, забыл о наших планах ради нее?! А я?! Я люблю тебя, Эдуард! И ты клялся, что любишь меня! – Элина! – громыхнул Эдуард, его голос звучал как раскат грома. В глазах появились молнии, и я почувствовала, как напряжение в воздухе нарастает. Незнакомка вздрогнула, испуганно сжалась, замолчала, но её гордость не позволяла ей уйти без последнего слова. Я же… Я внезапно поняла, что ничего не чувствую. Совсем ничего. Пустота. Да, в моем сердце поселилась пустота, как в заброшенном замке, где когда-то звучал смех и радость. Я смотрела на них, и в этот момент мне стало ясно: их драма не имеет ко мне никакого отношения. – Найра Анна, – повернулся ко мне Эдуард, его голос стал мягче, но в нём всё ещё слышалась тревога. – Вон! – прервала я его, не желая слышать больше. – Оба – вон! Замок! Выведи их отсюда! И закрой вход! Обоим! Навеки! Миг – и я осталась в холле одна. Замок подчинился моей воле, как верный страж. Нарушители спокойствия были выдворены, и тишина вновь окутала меня, как мягкий плед. Вот только мне было уже все равно…