Глава 17

Через распахнутое окно барон Ферм наблюдал за суетой, которая царила во дворе «Кабаньей головы».

– Если господину барону будет угодно, я могу на все дни, что вы тут будете, быть к вашим услугам.

Девушка, которую ему любезно предоставил на эту ночь Рольган, хозяин постоялого двора, уже оделась и заискивающе смотрела на Олега.

Рабыня ему вполне понравилась, симпатичная, с ладным молодым телом и старательная, но, будучи всегда честным с собой, Олег понимал, что завтра он может захотеть и с другой.

В этой девушке не было чего-то особенного, к тому же она была откровенно глуповата. Он понимал её желание выслужиться, и как много для неё значило бы внимание знаменитого барона Ферма, но тащить к себе в постель кого-то из сочувствия и жалости он не хотел совершенно.

– Вот, возьми, – Олег достал из лежащего на столе кожаного мешочка две новенькие серебряные монеты номиналом в сто тугриков каждая и протянул их рабыне. Он даже не знал её имени. Не поинтересовался.

Девушка сначала вспыхнула от радости, а затем, поняв, что такой дар означает отказ на её просьбу, погрустнела.

– Иди. Скажи хозяину, что я тобой был очень доволен, и пусть Рольган распорядится насчёт завтрака, я поем здесь.

Запущенные им в оборот и названные так по приколу тугрики стали пользоваться большим спросом в Нерове.

Причиной тому было то, что поставляемые из баронства товары сейчас имели бешеную популярность, а приобретать их за тугрики торговцам стоило на десятину дешевле.

Поэтому любому покупателю, у которого в руках были монеты с отпечатанными на них удивительными двухголовыми птицами, продавцы были всегда рады.

Барон Ферм не ставил себе задачу вносить путаницу в финансовую систему Винора или тем более её подменять.

Его тугрики по номиналу соответствовали солигру. Он наладил выпуск монет от одного до пятидесяти тугриков из меди, и монету в сто тугриков, то есть соответствующую трети лигра, из серебра.

Дизайн монет он разработал сам, изобразив на лицевой стороне номинал местными цифрами, а на обратной – герб с двуглавым орлом. То есть особо с выдумкой себя не напряг.

Правда, орлы в созданных клише получились немного кривыми, но это, если сильно приглядываться.

После разгрома, устроенного Ритой объединению баронов, обстановка вокруг его баронств стала вполне спокойной, что позволило барону Ферма вплотную заняться производством и продажей своих товаров.

Он нисколько не обольщался насчёт затишья и понимал, что уже считающая баронства своей полной и безраздельной вотчиной республика Растин своим вниманием его не оставит. Но также хорошо понимал, что каких-то серьёзных возможностей что-то против него предпринять, у этих торгашей сейчас нет.

– Господин барон, ваш завтрак. Всё, как вы любите.

– Рольган, ты решил отобрать работу у своих служанок?

То, что вместо служанки завтрак ему принёс сам хозяин постоялого двора, Олега не удивило.

Дело было не в том, что барон Ферм уже второй раз остановился в его гостинице и собирался проживать тут опять достаточно долго, и даже не в том, что платил он, не торгуясь, за лучшие номера для себя и своих людей.

Дело было в том, что Рольгану очень хотелось разрушить монополию Гормия на продажи в Нерове кальвадоса.

Поэтому, уже третий день, что барон Ферм со своей сестрой и свитой проживал в «Кабаньей голове», хозяин постоялого двора обхаживал его со всем старанием, предлагая всё, от лучших вин до самых своих красивых рабынь и служанок. Но барон расплачивался деньгами.

Гормий, кого Олег сделал единственным, как сказали бы в его прежнем мире – эксклюзивным поставщиком и продавцом кальвадоса в Нерове, был тем самым трактирщиком, которого он завербовал ещё в своё прошлое посещение города, и который так хорошо отработал полученные им деньги.

Барон и дальше мог расплачиваться со своим агентом-информатором деньгами, но здраво рассудил, что имея в руках такой хороший инструмент, как монополия на покоривший здесь всех напиток, тот станет просто тем центром, к которому будет стекаться информация от всех покупателей, включая владельцев других трактиров, таверн, лавок и магазинчиков.

– Нет, что вы, благородный господин, служанки будут и дальше работать, особенно, ну, вы сами понимаете, – подобострастно захихикал Рольган, – Просто мне самому захотелось сказать вам «доброе утро» и сообщить, что госпожа баронета уже давно встала и немножечко, совсем чуть-чуть злится внизу, в обеденном зале, что вы решили позавтракать у себя.

Олег тяжело вздохнул, но отказать себе в удовольствии побыть хотя бы за завтраком одному не смог.

– Скажи баронете, что после завтрака я собираюсь в ратушу и хочу, чтобы она составила мне компанию. Передай ей мою просьбу одеться нарядней.

Олег уже знал, как поднимать настроение своим женщинам.

Посмотрев на заискивающие глаза и печальную улыбку хозяина постоялого двора, барон ободряюще ему кивнул.

– Я тобой доволен, Рольган. Завтра должен приехать с обозом мой управляющий, ну тот молодой, но разжиревший Гури, ты его уже видел. Я ему скажу, чтобы одну бочку кальвадоса он тебе продал. Это, так сказать, моё тебе спасибо. Гормий останется, ты уж извини, моим единственным поставщиком огненной воды, которую сюда в бочках привозят. А вот скоро появится кальвадос в бутылках из стекла, я уж‚ так и быть, раз у тебя самая престижная гостиница в городе, буду небольшие партии и тебе напрямую продавать.

– Господин барон! Я вам очень благодарен. Всё, что хотите. К вашим услугам. Если пожелаете. Если эта дура вам не понравилась. Позвольте другую…

– Другую дуру? Я шучу, девушка мне понравилась. В следующий приезд обязательно ещё раз у тебя её попрошу, только постарайся, пожалуйста, чтобы в следующий раз у неё на попе полосок от розог не было. Хорошо? А этим вечером мне ту чёрненькую пришли.

После ухода кланяющегося хозяина гостиницы, Олег отдал должное завтраку из яичницы со свиными колбасками, сыра, масла и свежих, ещё горячих, булочек.

Распыляться в производстве всего и вся Олег не планировал изначально. Но, как это часто и бывает порой, одно тянет за собой другое.

Начав производить кальвадос, он, даже у себя, столкнулся с отсутствием нормальной посуды для процесса распития.

Серебряные рюмки, которые он велел сделать для себя, для остальных не подходили – слишком дорого. Так и получилось, что узнав о нахождении среди купленных беженцев семей, занимавшихся раньше изготовлением стекла, он организовал у себя и стекольное производство, наладив выпуск не только рюмок и стаканов, но и бокалов. Немного позже он решил начать выпуск бутылок из стекла.

Экспериментировать долго не пришлось, со стеклом здесь работать умели, он лишь предложил новые, неизвестные здесь формы.

Создал и распространил эталонный объём, который назвал пинтой, чтобы не путать себя названием литр, ибо, по его прикидкам, в пинте получалось примерно ноль восемь литра.

Такой объём он подобрал для удобства, так, чтобы сотня пинт, соответствовала объёму принятых здесь бочек. Кстати, после этого своим бочкарям он приказал стараться строго соответствовать этому правилу.

Пришлось налаживать и выпуск ящиков под бутылки.

Олег не сомневался, что его изделия из стекла скоро повторят и другие стекольщики. А вот до кальвадоса и других спиртных напитков на основе перегона тут ещё не скоро дойдут.

И дело не в том, что тут отсутствовал промышленный шпионаж по причине отсутствия промышленности, нет, люди тут неглупые и пытаться подсмотреть или узнать однозначно будут. Но Олег уже принял меры и считал, что их вполне достаточно.

Он перенёс все производства, секрет которых хотел сохранить‚ в одно место – в Распил. Там теперь, кроме пиломатериалов, гнали и кальвадос. Он ни с кем не делился устройством перегонного аппарата и ректификационной колонны. Но, главное, он устранил любопытство к этому процессу благодаря дезинформационным мероприятиям.

Олег делал вид, что на сидр перед перегоном накладывается некое новое магическое заклинание. В этом мире магии такое не вызвало никакого удивления, а‚ наоборот‚ объяснило появление горящей воды из сидра, то есть той же воды по сути.

Это ввело в заблуждение даже его ближайших соратников, хотя от них-то он правду не скрывал.

Объёмы производства кальвадоса, пиломатериалов, качественных льняных тканей, мыла и стекла пока катастрофически не успевали за спросом. Притом что спрос только будет расти, в этом никаких сомнений не было.

Баронство Орвин всё сплошь превратилось в плантацию льна. Глен почти забросил традиционный многовековой для этих мест промысел – добычу винорской сосны, заставив своих лесорубов в периоды сева и покоса работать на полях. Он даже замковую прислугу туда отправлял.

Побывавшая у него в один из периодов покоса Рита, со смехом, немного утрируя, рассказывала, что Орвин от жадности настолько двинулся, что сидит в неубранном замке, грязный и голодный – некому убираться, стирать и готовить, все на уборке льна.

А теперь ещё Олег ждал скорого приезда барона Дениза, которого хотел вовлечь в сбор яблок. Превратить Дениз в яблоневый сад так же, как он превратил Орвин в льняную плантацию.

– А куда ты дел этого бездельника?

– Это которого из них? У меня их много.

– Нечая!

Начало осени в этом году было жаркое, поэтому Уля надела лёгкое льняное платье, патриотически предпочтя его шёлковому. Впрочем, дело тут было не в местечковом патриотизме, а в том, что платье было пошито по подсказкам и рукозадым, но понятным рисункам Олега.

Получилось так удачно, что и Гортензия с Карой, и Гелла с Лицией – баронессы Хорнер и Орвин, хлопали в ладоши и потребовали себе сшить платья такого же фасона.

К этому платью Уля надела кожаные открытые плетёные сандалии.

Обученная в своё время лично Карой Филеза сделала баронете красивую причёску, благо, что отросшие ниже плеч волосы давали возможность фантазировать с причёсками сколь угодно много. Идеи насчёт того, чтобы вплетать в волосы макеты кораблей, чучела бобров, зайцев, крыс и прочих фантазий эпохи Людовика Четырнадцатого, Олег благоразумно придержал при себе. Будет время – и в этом мире додумаются до такого маразма.

В своём нарядном виде баронете ни топать по пыли, ни ехать на лошади не представлялось возможным, поэтому барон арендовал у Рольгана портшез с четырьмя носильщиками.

Тот буквально умолял барона взять его бесплатно, но Олег не любил одалживать, тем более по мелочам – аренда портшеза на целый день вместе с носильщиками стоила тридцать солигров.

– Ты уже по нему соскучилась?

– Вот ещё, – фыркнула баронета, – просто ты от меня всё время скрываешься, одной мне скучно с рабынями, Женк с Венком ещё не приехали. Я бы пока потренировалась, хоть бы с этим хитрым обормотом.

– Для него у меня особые задачи. Я тебе как-нибудь о них расскажу.

Олег ехал на своём коне вороной масти справа от портшеза Ули, их сопровождали четверо дружинников, по двое спереди и сзади.

В этот раз на ратушной площади, к счастью, не воняло трупами казнённых. Нет, конечно, без них тут обойтись не могло, и в подвешенных клетках трупы заморенных голодом наличествовали, но они уже давно высохли и запаха не распространяли.

Мэр в Нерове теперь был новый. Старый умер от удара – так тут называли инсульт. Олег подозревал, что это было результатом его экспроприации, но никакой вины за собой не чувствовал.

Впрочем‚ Пражик, новый мэр, был ничуть не меньшим прохвостом и мздоимцем. Но в этот раз Олег не ставил себе задачу наказать жулика. Свою миссию на сегодня Олег видел в том, чтобы сделать Пражика своим прохвостом и мздоимцем, перевербовав его от работы на республиканцев.

– Как приятно! Господин барон! Госпожа баронета!

Мэр, узнав о том, кто к нему прибыл, тут же выскочил из своего кабинета и, низко кланяясь, пригласил их войти.

Мэру можно было бы и не гнуться так перед ними. Город сам по себе имел статус владетеля, а мэр, как его глава, мог пользоваться теми же правами, что и бароны. Сравнивать же богатство города и баронов было бы и вовсе смешно.

Поэтому обычно городское начальство, проявляя внешнюю почтительность, старалось, однако, вести себя с баронами независимо, а в мыслях так и вовсе пренебрежительно.

Но имя барона Ферма в баронствах прогремело оглушительно громко, когда сложились быстрый разгром объединённого войска баронов, усиленного приглашёнными новиками, и поток новых качественных товаров, приносящих Ферму огромные, по меркам здешнего захолустья, доходы.

– Госпожа баронета, вы восхитительны! Позвольте поцеловать вашу ручку! Какое прекрасное платье! У какого портного шили? Ах, это ваши рабыни так прекрасно шьют? Как бы мне хотелось, чтобы у моей уважаемой супруги и моей милой дочурки были бы такие же прекрасные платья!

Уля была несколько ошеломлена напором мэра, а Олег заметил, что взгляд пройдохи был цепким и внимательным. Умён, собака. Бесспорно.

– Мы очень благодарны нашим верным друзьям из Растина, которые в такие тяжёлые дни, нас не бросили.

Кроме рабочего стола, в кабинете мэра, возле окна находился и стол, предназначенный, по всей видимости, для таких вот почётных посетителей, как сегодняшние.

По знаку, поданному мэром своему секретарю, двое молодых слуг принесли вазу с фруктами, серебряное блюдо с нарезкой из нескольких сортов сыра и кувшин вина.

Когда после ни к чему не обязывающих фраз и славословий в адрес довольной Ули, перешли к делу, то мэр на закинутую Олегом удочку про растинцев недвусмысленно обозначил свою позицию.

– Вы знаете, какая трагедия постигла наше королевство, когда умер наш славный король, а его недостойные наследники вцепились друг в друга, – продолжил мэр. – Какую страну погубили! Нам пришлось, у нас просто не было выбора, кроме как взять свою судьбу в свои руки. И города, и бароны, все владетели нашего прекрасного края были единодушны. Над народом наших земель нависла смертельная опасность из-за тех безобразий, что происходили в столице. Вы же знаете, что творилось в Фестале? Уверен, что если бы вы уже тогда были нашим добрым соседом, вы бы тоже согласились с нашим общим решением!

Сомнений, что мэр может болтать до бесконечности, у Олега не возникло, мэр – настоящий политик. Однако он решил его немножко потроллить.

– А как бы я согласился или не согласился тогда с общим решением, ведь никакого собрания владетелей не было, насколько мне известно? Вы в курсе, что король Лекс вручил мне и барону Палену свои королевские Стяги и право распоряжаться здесь от его имени?

Олег выкинул на стол козырного туза и ждал реакции мэра. Тот посерьезнел, и барон убедился, что Пражик не обычный пройдоха, а действительно заслуженно занимает свой пост.

– Ах, господин барон, где сейчас король Лекс? Разбил герцога ре Вила? А что с королём Тарка он делать будет? А со своим дядюшкой? Вы, может быть‚ не слышали, вам не до того было, вы воевали, но ведь и королевство Линерия прислало в Фестал посольство и требует разоружения крепости Наров. Не слышали?

Об этом он, и правда, не слышал. Поэтому просто пожал плечами.

Мэр, не дождавшись вопросов от барона, поухаживал за Улей, налив ей вина в бокал и разбавив его водой, и продолжил.

– Господин барон, вы поймите наше положение. Наши добрые друзья не только продолжили покупать наш главный товар, да ещё и увеличив закупочные цены, но, вы ведь и сами понимаете, что только они могут убеждать наших благородных баронов вести себя, скажем так, как обычно?

Пражик откровенно объяснил то, что Олег и так прекрасно знал, роль растинских торгашей в стабильном состоянии баронств.

– Ну, если не учитывать, что это ваши добрые друзья подбили вас и ваших добрых соседей без всякого съезда владетелей уйти из Винора, помахав королевству ручкой, и, давайте без дураков, это ваши добрые друзья стояли за походом баронов и новиков к нам на запад в гости, то‚ в общем-то‚ они хорошие и нужные ребята. Так?

Мэр развёл руки, мол, вы всё верно мыслите, господин барон.

Уля легонько кашлянула и ляпнула такое, что Олег чуть со стула не упал. Вот что длительное общение с ним и Гортензией может с молодой нормальной девушкой сделать!

– Уважаемый Пражик, а если всё же наш король Лекс наведёт в Виноре порядок и явится сюда, вы не думаете, что ваши добрые друзья сначала сбегут отсюда, а потом с ним договорятся – дело, ничего личного? А вот кому-то из тех, кто принимает официальные решения, придётся, в лучшем случае, кончить, как те бедолаги в клетках у вас на площади?

Пражик тоже не ожидал такого от совсем молоденькой и такой красивой баронеты. Он даже чуть не подавился тем небольшим кусочком сыра, которым решил закусить.

– Уля, – делано строго, произнёс Олег, – не нужно портить настроение нашему гостеприимному хозяину. Мы ведь просто зашли познакомиться и заодно поинтересоваться, как ему нравится поставляемое нами в город мыло, и не желает ли городская управа вместе с уважаемым Пражиком стать нашим единственным поставщиком мыла не только в Нерове, но и по всему баронству?

Дальнейший разговор с мэром проходил в атмосфере взаимного понимания.

У Пражика, Олег это заметил, от тщательно скрываемого возбуждения появилась дрожь в руках. Барон сделал ему предложение, которое переводило самого Пражика на другой уровень бытия. Это был шанс, который тот не мог себе позволить упустить.

Договорились быстро. Уже завтра-послезавтра баронский управляющий разгрузит на одном из городских складов два фургона мыла.

Устанавливать доли в прибылях Олег не захотел. Назначил фиксированную цену в двадцать лигров за ящик. А уж за сколько Пражик будет продавать его в Нерове, в других городах лесного края и в баронствах, это уж его дело. Обещал, что никому за пределами баронств Ферм, Пален и Хорнер, минуя мэра, мыло продаваться не будет.

И да, цену, если мэр будет платить тугриками, барон снизит на десятину.

Естественно, что продажи в другие королевства Олег собирался осуществлять сам.

– Господин барон, госпожа баронета, – счастливым тоном искренне приглашал мэр, – я очень буду рад видеть вас на городском осеннем бале. Обязательно приходите! Для меня, для всего города Вы окажете большую честь!

Если бы Олег не прервал словоизлияний Пражика, тот не перестал бы говорить никогда. Мэр проводил их на улицу, лично помог Уле сесть в портшез и стоял, почтительно склонившись, пока они не отъехали.

– Какой-то он липкий. Но умный. Да, Олег?

– Согласен. Ну ты и выдала на гора, Уля. Я ж тебя учил, что не всегда говори то, что знаешь, но всегда знай, что говоришь.

– Я его напугала?

– А ты не заметила? Впрочем, оно и к лучшему.

Баронета уговорила его проехаться по городу, посмотреть магазины и лавки, хотя Олег подозревал, что Уля рассчитывает увидеть на одной из городских площадей выступление циркачей и акробатов. Очень уж ей понравилось это незатейливое развлечение. Олег даже решил когда-нибудь заняться сферой развлечений. Ну там, театр какой-нибудь создать или завести кукольные представления.

Арбалетный болт, летевший в него, он увидел и успел перехватить, так что Динамический Щит ему не понадобился, а вот баронете Динамический Щит пригодился.

От удара арбалетного болта, попавшего ей в район левой лопатки, она, не столько от самого удара, сколько от его неожиданности, вывалилась из портшеза и сидела на попе, моргая глазами и не понимая ещё, что произошло.

А вот реакция Олега была мгновенной. Ещё только когда он хватал летящий в него арбалетный болт, его мозг уже сформировал заклинание Водяная Плеть, разрубившее стрелка пополам.

Второго стрелка, стрелявшего в Улю, он приложил заклинанием Замедление.

– Схватить! – приказал он дружинникам.

Те с момента начала событий пребывали в ступоре, охраннички. Впрочем, это ведь не профессиональные телохранители. Олег сделал себе зарубку, что службу охраны тоже необходимо будет когда-нибудь создавать.

Но, услышав чёткую команду барона, дружинники отмерли и быстро схватили будто увязшего в клее стрелка.

– А ну, стой, балбесы! Чуть не прибили, – Олег с гневом посмотрел на дружинников, которые едва не отправили несостоявшегося киллера к Семи. Пришлось даже использовать Малое Исцеление.

– Что это было?

– Покушение, Уля.

– Но… кто?

– А это мы скоро узнаем.