Глава 19

Никаких украшений на мосту через Псту ещё не было, но смотрелся он так, что Олегу было, чем гордиться.

Зависимость цвета мрамора, получающегося при воздействии магией, от соотношения в смеси доли песка или глины, Олег с Улей уловили давно – чем больше доля песка, тем светлее расцветка камня.

Конечно, название мрамор барон дал условно из-за внешнего сходства, а реально получающийся, после наложения заклинания Укрепление на песчано-глиняную смесь, камень был гораздо твёрже и почти идеально гладким.

Олег с удовольствием провёл рукой по парапету моста и посмотрел вниз на прозрачную воду Псты.

– Это будет самый красивый город, – уловив его мысли, произнесла Гортензия. – Твои идеи, они удивительные. Вот сколько уже времени прошло, но ты так и не перестаёшь меня удивлять.

– Всё так плохо или, наоборот, хорошо?

Настроение Олега было приподнятым. Мост, строительство которого завершилось только накануне, он считал самым лучшим на сегодняшний день объектом своего строительства. Особенно с учётом того, сколько труда и нервов ушло на создание форм, по сути, из одного песка – ему хотелось, чтобы мост был беломраморным.

В конце концов, у него всё получилось, и вчера они с Улей укрепили последнюю его, восточную часть.

Мост завершал проспект, начинавшийся от построенных на другом конце проспекта двух высоких надвратных башен-близнецов, между которыми Олег установил бастиду.

Он уже решил, что Псков будет располагаться по обе стороны реки, чтобы Пста протекала по его центру. Но до начала строительства на восточном берегу было ещё очень далеко.

Пока, к середине зимы, у него, кроме моста, западной набережной, надвратных башен и здания штаба посередине проспекта, где он расширялся в большую площадь со сквером, в городе были построены южная башня в конце набережной, ратуша, напротив штаба, храм Семи и гвардейские казармы из почти чёрного мрамора – чтобы добиться почти идеальной черноты‚ ему пришлось укреплять смесь, состоящую только из тёмной глины, привезённой из Хорнера.

Гвардии у барона Ферма ещё не было, но на будущее он решил, казармы необходимы. Сейчас там располагались егеря Риты, переселившиеся сюда с озера у замка Ферм.

Кроме проспекта и площади в его середине, Олег с Улей уже создали своего рода рокаду – начинающийся и заканчивающийся на набережной реки полукруг дороги радиусом в лигу, который шёл вдоль будущих городских стен. Стены уже начали возводить, но пока работы сводились к подготовке опалубки и подвозу глины и песка, которых уже навозили гигантские кучи.

– Любуетесь? – подошедший к ним Чек приобнял свою красавицу-жену за талию. – А ведь любой другой начал бы со строительства стен.

– Успеем, – отмахнулся Олег, – пока я здесь, никакой враг не страшен, а уж когда мне надо будет по делам уехать куда-нибудь достаточно далеко, я думаю, стены будут уже готовы. Не замёрзла? – спросил он у магини. – А то пойдёмте в штаб.

В Виноре, да и в большинстве других стран, за порядками в городах следили стражи, начальники которых назначались избранными мэрами или магистратами.

Заранее прикрыв лавочку демократии в своей будущей столице, введя вместо должности выборного мэра должность назначаемого им лично городского Головы, Олег озаботился и введением должности коменданта города, который будет подчиняться только ему, вместо начальника стражи, который подчинялся бы Голове.

И дело не в том, что он не доверял неподкупности или верности Лейна, друга детства Ингара. Просто систему он старался создавать такую, которая будет эффективно действовать независимо от личностей, занимающих должности в этой системе. Барон Ферм, конечно, не стремился создать аналог НКВД времён Лаврентия Палыча, но считал, что его полицейские должны быть свободны от влияния городских властей.

Здание штаба, кстати, достаточно красивое, внешний вид которого он позаимствовал из архитектуры своего мира, предназначалось для размещения в нём коменданта, охранных и полицейских служб, а пока, в отсутствии таковых, служило местом его проживания, когда он приезжал в Псков.

– Пристань будем строить дальше нынешней промзоны, ниже по течению.

Втроём они сидели в одной из комнат штаба, временно оборудованной во что-то похожее на гостиную.

Слова Олега вызвали на лицах обоих Паленов нескрываемый скепсис.

– А, если честно, Олег, зачем тут пристань? Раз уж мы начали расширять и ремонтировать дороги, то что и куда ты собрался сплавлять по Псте? – пытался отговорить своего друга-шефа от лишней и, по его мнению, ненужной работы Чек. – Бим-Бом и все их собратья сейчас проложили удобный маршрут через Нимею и Эллинс. Замята, Стерн и прочие бирманцы таскают товары по Ирменскому тракту через Моршу и вполне довольны, ну а в баронствах и дорога на Неров‚ и дальше вполне приличная.

Сомнения своих соратников Олег понимал, так же, как понимал, что Псков, это не Москва, и порт пяти морей сделать тут не получится и не нужно. Да и не собирался он строить «Беломорканал». Но на будущее иметь выход и на дальние рынки всё же запланировал.

Посланные им на разведку реки егеря принесли хорошую новость. Как он и подозревал, Пста, не доходя до Винорского кряжа, круто поворачивала и текла на запад, пока не растекалась в болотах восточного берега Ирменя.

Построить там гать и получить выход на Ирмень, а через эту транспортную артерию выход к десяткам стран и даже в Диснийский океан, Олег считал идеей вполне реализуемой. Всё же для судов даже средней вместимости Пста была, вниз по течению, пригодной для плавания.

Но убеждать своих друзей Олег не стал. Пусть считают, что у него бзик. Со временем сами поймут.

– А пусть и у нас пристань будет. Не помешает. Улю дождёмся или без неё пообедаем? – Олег налил себе в бокал немного вина. Пусть зимы здесь и с плюсовыми температурами, но за время прогулки он немного продрог.

– А где она носится? – поинтересовалась Гортензия.

Ответил ей муж.

– В промзоне, Рудазу с Корвалом нервы треплет, отрывает мастеров от работы. Но её идея насчёт укрепления тканей может сработать, если, конечно, удастся подобрать соответствующий состав ткани.

– Со свиньёй уже сработала, – напомнила магиня.

Все засмеялись, вспомнив вид баронеты, изгваздавшейся в свиной крови, сале и дерьме.

– Там вокруг неё еще и Женк с Венком всё трутся. Олег, ты бы повнимательней был. А то ведь она, хоть и строит из себя мудрую женщину, но ещё совсем несмышлёная, – Чек сказал то, о чём он и сам задумывался‚ и последнее время всё чаще.

– Откровенно говоря, я тут, Гортензия, больше на тебя рассчитываю, – перевёл стрелки Олег. – С Улей реальная проблема намечается. Вот Чек как-то говорил, что мужа ей пора присматривать, но, блин, кого? За местного барончика какого-нибудь выдавать? Так для того будет слишком жирно. Императоров я здесь поблизости никаких не вижу. Гора, ты же понимаешь меня, магине такой мощи кто попало в мужья не подойдёт. Да и кто ещё ей может понравиться?

– Один кандидат в мужья есть. Похоже, что единственный, – магиня серьёзно смотрела в упор на Олега.

– На меня намекаешь? – усмехнулся он. – А ты не забыла, что она моя сестра?

– Кровная, через обряд – уточнил Чек. – Олег, мы с женой это уже не раз обсуждали. Мы считаем, что тебе уже давно пора провозгласить себя графом. Пять баронов тебя в этом поддержат, а этого достаточно по законам любого королевства. А из Ули будет хорошая графиня. Если вы с Гортензией не бросите заниматься её воспитанием.

Палены были совершенно серьёзны в своих мыслях. А вот Олег считал это ерундой.

Нет, насчёт основания графства он и сам подумывал, но считал это вопросом отдалённого будущего. Что же касается своей женитьбы на Уле, он считал это для себя абсолютно неприемлемым.

Может‚ от того, что в этом обряде кровного родства была какая-то неизвестная магия, может‚ от того, что он знал её ещё нескладным и заморенным подростком, может‚ и то, и другое, но он совершенно не чувствовал к ней никакого влечения как к женщине. Он и правда воспринимал и любил её как сестру.

– Чек, Гортензия, мои друзья, вопрос о моей и Улиной свадьбе больше не обсуждается. Договорились?

Барон и баронесса Пален некоторое время смотрели на своего друга, потом переглянулись и синхронно кивнули.

– Вот и отлично, – сказал Олег. – Тогда давайте обедать.

На обед они прошли в другую комнату, которая, в будущем, должна была стать приёмной коменданта, а пока использовалась как столовая.

По всей видимости, у великой магини заодно начал развиваться и нюх. Стоило рабыням начать накрывать на стол, как она явилась в сопровождении своих верных бодигардов Женка и Венка, которых тоже пришлось пригласить за стол.

– Я посмотрела на новые красители. Они очень стойкие, но с запашком. Я спрашивала у мастеров, они не знают, как долго запахи будут выветриваться. Говорят, у тебя надо спрашивать.

– Уля, сначала прожуй, а потом обращайся к брату. Ну сколько можно делать замечания? – Гортензия не делала скидку на присутствие за столом баронетов Орвин.

Девушка обиженно замолчала. Обычно на замечания своей учительницы она реагировала с пониманием. Уля Гортензию просто обожала, и манерами старалась её копировать. Но тут же были посторонние!

Братьями Орвин Уля крутила, как хотела. Те же были влюблены в неё чуть ли не до беспамятства. Они были готовы крутиться возле неё ежедневно, дарили цветы и даже читали ей свои стихи – в этом мире и такой вид искусства присутствовал, правда, здешние стихи больше напоминали японские хокку, чем пушкинские или байронские творения.

Впрочем, средневековая мораль вполне позволяла Женку и Венку, пылая любовной страстью к Уле и вздыхая о ней в своих мечтах, в обыденной жизни, в любое время, находить себе утешение с рабынями и служанками.

– Чем объяснять про красители, я тебе это лучше покажу. Поедешь со мной завтра в Распил?

– Конечно, поеду! – радостно согласилась баронета.

– У тебя с наполненностью резерва сейчас как? – спросил Улю Олег, а когда она выученным у него жестом провела ребром ладони по горлу, то дал ей поручение. – Тогда так. Сейчас прощаешься с баронетами Орвин, их уже отец в замке заждался, и доделываешь тот участок водовода возле реки. И сегодня пораньше ложишься спать. Договорились?

– Принимается, – Уля уже иногда сыпала Олеговыми словами и выражениями, как своими.

Если с канализацией в будущем городе вопрос решился легко, тем же методом укрепления смесей, то вот с водопроводом сначала были проблемы творческого характера.

То, что было придумано инженерами ещё древних Вавилона, Месопотамии и Египта по поднятию вверх воды, у Олега долго не получалось, а использовать для водовода самоток, как это было устроено в других городах, в Пскове было проблемно – рядом не было возвышенностей с источниками воды, а тянуть водопровод издалека, как это в его мире реализовали римляне, он посчитал дорогим.

Решение пришло, когда он от чертежей на воске перешёл к созданию моделей и макетов.

Благодаря старому рабу-столяру, которого он потом в благодарность отпустил на волю вместе с дочерью, зятем и двумя внучками, Олег сначала создал макет колеса с лопастями и черпалками и водонапорной башни, а затем и реализовал на практике.

Теперь в лиге выше моста, там, где впоследствии будет городская стена с арочным протоком для Псты, крутилось два колеса, наполняя ёмкости городского водопровода.

Рудознатцы, купленные им ещё на ярмарке в Гудмине, железа или меди с серебром в баронстве пока не нашли, зато нашли богатые залежи свинца.

Олег помнил, что именно из свинца делали трубы для своего водопровода древние римляне, но хорошо и то, что он вспомнил при этом весь вред, который это приносило их здоровью.

Поэтому главные трубы городского водопровода прокладывались также из смеси. В общем, если бы Олег сегодня придумывал название городу, то он бы его назвал, скорее всего, Мраморском, раз уж не только здания, мосты, стены, дороги, но и водопровод с канализацией тут будут из мрамора.

Кстати, понимая однотипность материала‚ из которого всё будет сделано в Пскове, Олег озаботился и эстетикой внешнего вида, приказывая каждый раз готовить иной состав смеси.

Когда Уля ушла выполнять поручение, а удручённые баронеты – готовиться к отъезду, понимая, что их откровенно выставили за дверь, Олег обратился к Чеку.

– Насчёт графства идея явно не своевременная, а вот начинать готовить из наших разрозненных дружин армию, надо было ещё вчера. Я ушами прохлопал, и ты мне не подсказал.

Подождав, когда служанки унесут грязную посуду, он продолжил свою мысль.

– Я тоже подумал сначала, что торгаш Гонем сгущает краски, но ведь, действительно, бывший регент требует от баронств и, главное, от здешних городов признания своей власти как короля и выплаты налогов за три последних года. Угрожает. Меня Агрий держит в курсе последних событий.

– А у герцога Нея есть чем подкрепить свои угрозы? Как бы уже этой весной ему не пришлось бежать к Плавию вслед за ре Вилом, – скептически усмехнулась Гортензия.

Ещё в начале зимы Олег думал также, но за прошедшие декады вести поступали одна тревожней другой.

Король Тарка не стал вводить свои войска на помощь ре Вилу, но зато он стал давать на своей территории базы и укрытия наёмникам, которые стали кошмаром северных провинций Винора.

Некоторые, особо большие и наглые отряды наёмников добирались и до центральных провинций. Их не останавливала даже погода, которая зимой из-за обилия холодных дождей в былые времена вообще прекращала боевые действия. Теперь такая погода оказалась на стороне наёмных отрядов, скрывая их следы и позволяя возвращаться с награбленным в Тарк безнаказанно.

Об этих сведениях, получаемых им от созданной им агентуры, Олег и поделился с друзьями.

– Может так случиться, что весной, когда наш король Лекс будет занят на севере, то регент пришлёт сюда войска.

– Которые замучаются выковыривать баронов из их замков – второго Олега нигде, слава Семи, нет. Они провозятся до зимы, в лучшем для них случае взяв пару-тройку замков‚ и уползут к себе, как раз к подготовившемуся королю под удар. Нет, Олег, я целиком поддерживаю твою идею, но времени у нас навалом, – Чека не встревожили сведения, рассказанные Олегом.

– А с чего ты решил, что под ударом окажутся баронские замки? Если Ней не дурак, а он явно не дурак, то целями он назначит города. А насколько храбрыми окажутся городские торгаши? Что-то я раньше не замечал за ними геройства во время смуты. Нет, о героизме Сольта я наслышан, но одно дело война с иноземцами, а совсем другое с одним из претендентов.

Барон Пален поднял руки в примиряющем жесте.

– Всё, я понял. К тому же убедился, что ты часто бываешь прав, даже когда, к сожалению, кликушествуешь плохое.

– Денег-то у нас теперь полно, – Гортензия обычно старалась в военные разговоры не лезть, но в этот раз вмешалась. – Но где ты сейчас солдат нанимать будешь в таком количестве?

– У нас и так под рукой, если поскрести по замкам, без учёта орвинских сотни три уже есть, это с Ритиными егерями. Чек, я тебя попрошу заняться формированием двух полков, пока по четыре сотни в каждом, ну и обозы для них, с учётом роста численности. Один полк – егерский, полковник для него уже готовый есть. Я про Риту, если что. Второй – пехотный. Думаю, Шерез подойдёт. А людей? – Олег немного задумался, хотя всё уже решил раньше: – Сервы уже начали выкупаться, пусть пока и немногие скопили достаточно денег, но процесс пошёл. Есть вольные поселенцы из беженцев. Там много молодых и пока неустроенных парней, надо их привлекать. Тех, кому лет по шестнадцать – семнадцать, а можно и старше. Рита и Шерез гонять и тренировать научились. Тебя, Чек, я прошу стать моим генералом, а тебя, Гортензия, армейским магом.

Какое-то время они обсуждали детали, пока не вернулась Уля. На этот раз без сопровождения из баронетов.

– Ладно, Олег. Мы поедем к себе в замок. Задачу поняли, начнём, а там, как пойдёт, – начала прощаться Гортензия.

Уля вызвалась их проводить до моста. Олег не возражал, но сам расстался с друзьями в штабе.

В Распил они с Улей выехали в сопровождении пяти егерей. Никаких припасов с собой не брали, потому что планировали добраться за один день неспешной рысью.

– Олег, а ты Нечая зачем в Бирман отправил? Ты же объяснял мне, что готовишь из него нашего главного контрразведчика, даже лейтенантские шеврон и аксельбант ему вручил. Он теперь передо мной нос дерёт. Бросил меня на этих скучных прилипал. А я думала, что он мне друг. Раньше он мне даже в любви признавался. А теперь скрывается, а если встречает, то глаза прячет.

Барон Ферм огляделся и, убедившись, что охрана, как ей и было предписано, находится от них на достаточном удалении, чтобы не слышать разговор барона и баронеты, только тогда ответил.

– Он не просто тебе друг, Уля. Он тебя любит. Ты ведь уже взрослая девушка и понимаешь это не хуже меня. Но вы ещё молоды и у вас слишком разное положение, чтобы о таких вещах думать. Я с тобой откровенно говорю. Но, вообще, по амурным делам, это ты не ко мне, а к Гортензии или Каре. А насчёт первого вопроса, так чтобы стать хорошим контрразведчиком, надо побывать в шкуре разведчика. Он поехал под видом помощника замятиного приказчика. Как приедет, я тебе обещаю, будет докладывать о результатах своей поездки нам обоим.

К Распилу они приехали уже поздно вечером. Одмий, начальник охраны поселения, ждал их уже, что называется, при параде у ворот поселкового ограждения. Значит, секреты, выставленные вокруг поселения, их вовремя засекли и доложили начальству.