Глава 20

Сказать, что деньги к Олегу потекли рекой, было бы большим преувеличением. Но то, что его расходы сейчас, даже с учётом размахов строительства, в разы были меньше доходов, это очевидный факт.

Основная часть доходов к нему шла от продаж через Бима-Бома.

Отец братьев Бимелатуса и Бомариуса, у которого они брали займы, оказался ни много ни мало главой торговой гильдии Великого княжества Руанск. Осознав прибыльность привезённых сыновьями товаров, он сразу же подмял этот бизнес под себя, сделав своих сыновей, по сути, своими приказчиками.

Сетования братьев на такую оборотистость своего отца Олега не впечатлили, потому что для него-то это обернулось сплошными плюсами – кратно возросшим объёмом торговли и существенным расширением ассортимента получаемых им товаров.

Причём ассортимент этот мог быть гораздо большим, но, к сожалению, ситуация пока была такова, что барон Ферм являлся практически единственным потребителем всех привозимых товаров. Выводить экономику своих баронств из состояния натурального хозяйства он только ещё начинал.

Работники, кроме, естественно, рабов, в баронствах Ферм, Пален и Хорнер уже получали больше половины зарабатываемого деньгами. Достучаться до разума Глена Орвина Олег не смог, тот был слишком жаден, а очевидной выгоды не просматривалось, так что тут всё было по-прежнему печально.

Но даже те деньги, которые барон Ферм платил людям, в оборот по-прежнему ещё не поступали – свободные поселенцы расходовали деньги на жильё и приобретение самого необходимого, а сервы копили на выкуп себя и родных. Так что из выплаченных Олегом денег больше половины в скором времени вернётся к нему обратно. Он себя иногда чувствовал царём Мидасом.

Уля с одной из своих служанок, бывшей рабыней Тименией, зашла в дом управляющего, где Зания, жена этого управляющего, кормила барона своей, так ему полюбившейся, стряпнёй.

– Мы когда пойдём в Отшиб? Я Тимении новое платье подарила, пусть перед своим парнем покрасуется.

Со своими бывшими рабынями Уля поступила по примеру Олега – просто приказала срезать с девушек кожаные рабские ошейники. Раз её брат наплевал на законы королевства, то и ей наплевать. А на неодобрительное замечание Гортензии по этому поводу обиженно надулась, но никак своего решения не изменила.

Олег на это всё ничего не сказал, но внутренне Улю одобрил.

А сейчас Уля с азартом и интересом опробовала себя в роли свахи.

Так получилось, что, кроме Лешика, на службе у барона Ферма был и ещё один висельник.

Жена бывшего мэра Нерова однажды обратилась к травнику Рингу с просьбой приготовить яд для больной лошади.

Не зная, что лошадь можно было бы убить и каплей никотина, Ринг всё же догадался, что на самом деле яд предназначался вовсе не для несчастного животного. Но деньги госпожа «мэрша» предложила большие, и травник согласился.

Отравив одну из любовниц мужа, дама вошла во вкус простого устранения проблем. Её жертвами стали несколько человек, включая свёкра.

Пока муж был при власти, ей всё сходило с рук, но, когда муж внезапно умер от удара, её вычислили и казнили на площади, обливая кипящим маслом.

Для Ринга было уготовано наказание более изощрённое, но как раз в это время барон Ферм с грустью сокрушался о том, что в этом мире отсутствуют алхимики, которые бы в поисках метода получения философского камня, научились бы изготавливать массу полезных веществ.

Мэр Пражек, к тому времени реализовавший первую партию мыла и предвкушавший скорую поставку следующей, посчитал честью помочь такому благороднейшему барону, как Олег Ферм. И на запекание в жаровне отправился пойманный вор-домушник. Язык у вора был вырван, да, если бы и не был вырван, то кому из зрителей было бы дело до того, что он там кричит?

Так барон Ферм обзавёлся не только своим химиком Рингом, но заодно получил и его племянника и помощника Малоса, у которого и возникли тёплые чувства к Улиной служанке.

– А ты в Отшиб в таком виде пойдёшь? – спросил Олег, глядя на баронету, сменившую дорожный брючной костюм и меховую куртку из дублёной кожи на платье и норковый полушубок. – Не боишься, что эта красота провоняет?

Отшиб, так Олег назвал построенный по его приказу отдельный квартал Распила, находился в лиге ниже по течению реки.

Специфические запахи от мыловаренного производства так же, как и от производства красителей, вынудили барона не поскупиться на перенос этой вони подальше от основного посёлка.

Впрочем, баронета, как натура увлекающаяся, заинтересовалась экспериментами Ринга и Малоса по получению мыла с приятным запахом, то на вонь перестала обращать внимание.

– Отстирают‚ – уверенно ответила Уля.

Да это и понятно. Баронета вырядила свою служанку, словно богатую купчиху, а какая девушка захочет выглядеть хуже другой, пусть даже это её служанка.

– Смотри, как бы Малос при виде такой красоты вместо Тимы в тебя не влюбился.

Обе девушки только хихикнули, но комментировать слова барона не стали.

– Вот это, наверное, и есть то, что вы селитрой называли? Такая же штука на дне навозных куч бывает.

Ринг пересыпал в руках сероватый порошок. Затем, хромая на деревянном протезе, проковылял в угол мастерской, где в идеальном порядке на длинном столе, напоминающем верстак, были расставлены колбы, кастрюльки, трубочки и прочий инструмент, сделанный, в основном, из бронзы и реже из стекла. Ссыпал порошок в ящичек, объёмом пинты на четыре, уже полностью заполненный этим веществом.

Излечивать Ринга, восстановив ему отрезанную ещё в детстве до колена левую ногу, Олег не торопился. Этого он пока не заслужил, но пользы от химика было уже много.

– Не знаю, оно это или не оно. Вот завтра смешаем с серой и древесным углём и посмотрим. А сейчас мы пойдём. Да, за новое мыло спасибо, – Олег вышел из мастерской и увидел, как возле ворот подмастерье робко держит за руку Тимению и что-то ей говорит, а довольная Уля смотрит на это, как заботливая мамочка. – Уля, пошли. Сегодня у нас банный день – с душистым мылом.

Висельнику всё же удалось получить что-то напоминающее туалетное мыло. Но барон уже решил, что с выбросом его на рынок он не будет торопиться. Пока есть спрос на хозяйственное мыло, будет продавать его.

Опыт с порохом оказался условно успешным. Успех заключался в том, что из некоего подобия селитряных ям, о которых Олег знал лишь смутно, Рингу всё же удалось получить калиевую селитру. А вот частичность успеха была в том, что сделанную им на следующий день смесь назвать порохом можно было с очень уж большой натяжкой. И непонятно было, то ли он не угадал с долями, то ли полученный порошок, в отличие от гранул, и должен был создавать такой эффект.

В общем, барон оказался скорее недоволен результатом, и поручил Рингу и его влюбчивому лоботрясу Малосу продолжать экспериментировать без него, но не забывая и про поиск новых красителей.

Почти декаду барон убил на доведение до ума механического молота. Руда от барона Шелега поступала исправно, Торм с помощью вольных поселенцев, приглашённых ещё осенью, организовал выплавку железа‚ и пора было уже налаживать механизацию и в обработке металлов.

Впрочем, пока получаемого железа не хватало и кузням, поэтому его приходилось подкупать или через Бима-Бома или через Замяту.

Растинцы его намёк в своё время поняли правильно, и чинить препятствия бирманским торговцам перестали. Почти.

Республиканцы не мешали им покупать товары у Ферма и продавать их в королевстве, но вот на товары, которые требовались Олегу, у растинцев в Бирмане была монополия, во всяком случае, на оптовые продажи.

Поэтому Замяте приходилось или переплачивать им, или покупать в розницу, что по ценам выходило примерно одинаково.

Олег понимал, что растинцы ждут от него предложения торговать только с ними. Но тут он был твёрд. Кормить тех, кто собирается на него наложить лапу, он и не думал. Лучше он пока переплатит.

В Пскове барону и баронете Ферм пока дел не было, поэтому из Распила они вернулись в свой замок.

Похорошевшая после родов Веда лично явилась в баню, чтобы потереть спину своему барону. Уставший с дороги и разомлевший от тёплой воды и чарки кальвадоса Олег не смог достойно сопротивляться настойчивости своей бывшей рабыни. Да, Веда уже больше полугода, как стала свободной, и искала каждый раз повода, чтобы выразить Олегу признательность.

– Муж две декады назад прислал с приказчиком обоз из Нерова, – рассказывала Веда, когда после оказанных ему ласк, разливала по стеклянным бокалам хадонское вино из кувшина. – С ним пришло ещё сотни четыре беженцев – в этот раз с самого севера. Как они через полкоролевства прошли, это вообще чудно. Большая часть – сервы, их я в Луговую отправила, там сейчас много домов освободилось после переселений к нам в замок и в Псков. Остальные пока в бывшем лагере Риты, на той стороне озера. Ты не обратил внимания?

– Нет. Сколько их? Поселенцы?

– Есть два десятка городских, из самого Вила, и человек пятьдесят‚ да, поселенцы. Я не стала спрашивать, почему они на юг пустились, и без тебя не стала их ни в Псков, ни к Хорнеру отсылать. В Палене и сами беженцев закупают.

– Ты всё правильно сделала. И замок мне нравится, в том смысле, что порядок здесь идеальный. А кто там такие, на виселице возле дороги висят?

– Это двое бродяг, – Веда сморщилась, – из тех, кого ещё в середине зимы купили. Я их на стройку трактира определила, а они пять дней назад оттуда смылись, украли мешок крупы и так, по мелочи. Сбежали в лес, но перед этим девчонку снасильничали, дочку одной птичницы. Живая осталась. Думаю, что сейчас её госпожа баронета уже излечила, а то ведь совсем плоха была.

– Егеря поймали?

– Ну да. В этот же день. От них разве скроешься? О‚ чуть не забыла, потом бы всё равно вспомнила, там среди беженцев, про которых я сейчас рассказала, двое с магическими способностями. Они сами сказали.

Вот эта новость была действительно приятной, особенно в свете его начавшейся реализовываться задумки по созданию своей армии, пусть пока и маленькой, всего из двух полков неполного состава.

Сейчас у Олега, кроме трёх родовых баронских магов, баронессы Пален с баронетой Ферм и Лотуса с Висом, получившим свободу магом егерей, были ещё пять слабосилков, оказавшихся в числе купленных им бродяг и беженцев – три магини: двадцати шести, двадцати семи и тридцати пяти лет; и двое взрослых магов около сорока лет.

Так что появление ещё двоих было кстати.

– Сильные?

– А я знаю? – Веда засмеялась, скорее, от хорошего настроения. Ей и правда было хорошо со своим бароном. – Были бы у меня способности к магии, то определила бы.

– Спросить не пробовала?

Веда лишь пожала плечами. Так и не пояснив, то ли не догадалась спросить, то ли не получила вразумительного ответа. Она отставила допитый бокал, сползла к ногам находившегося в истоме Олега и прильнула головой к его хозяйству.

– А вот теперь скажу, – оторвав голову и вытерев губы, улыбнулась Веда. – Сегодня, перед твоим приездом, прибыл гонец от Агрия. В замке оставаться не стал, он и так меня возле озера подловил, скрытный очень, я испугалась, честно. Он ждёт сигнала, чтобы к тебе прибыть.

– Веда, дрянь ты такая, разве так можно? Я же приказывал о таких посланниках докладывать мне немедленно!

Но управляющая замком даже не стала делать виноватый вид.

– Ну и накажи. Зато мой любимый боготворимый хозяин отдохнул и получил удовольствие. А дела у вас никогда не заканчиваются.

– Вот уж кого бы я мог представить философом, так только не тебя, Веда. Иди‚ распорядись, чтобы дали сигнал.

Пока две вызванные Ведой служанки помогли барону вытереться и одеться, посланник Агрия уже проник в замок и ждал хозяина в тени ниши возле его кабинета.

Тренировки, которые проводил Олег со своими, как он их назвал, ниндзя, помноженные на получаемый ими опыт уже в реальной работе, приносили свои плоды.

Барон даже решил не устраивать выволочку дружинникам по поводу того, что те прозевали проникновение в замок – это были воины старой формации, всех новых и продвинутых Шерез уже забрал в лагерь под Псковом, где началось формирование первого пехотного полка.

– С чем прислал Агрий? Садись.

Ниндзя, молодой, как и все они, парень, аккуратно сел на самый край стула, стоявшего напротив рабочего стола баронского кабинета.

Для связи со своими агентами Олег наладил голубиную связь. Гури внимательно следил за клетками с голубями и своевременной отправкой наполнившихся вернувшимися голубями клеток обратно в Неров и Гудмин.

Но, как и оговаривал ранее с Гормием и Агрием Олег, в случае необходимости те присылали и гонцов, как в этот раз.

Понятно, что голуби гораздо быстрее, но на куске ткани много не напишешь. Да и на уточняющие вопросы, если таковые возникнут, голуби не смогут ответить.

– Господин барон, Агрий разговаривал с приказчиком Вурсия, это главный среди растинцев…

– Я знаю, кто это, – махнул рукой Олег.

– В общем, Гормий его основательно подпоил, как вы и учили, на халиву…

– На халяву.

– Да. Он Агрию, который к нему подсел‚ рассказал много интересного, вот командир меня к вам срочно и прислал, – парень достал из-за пазухи восковую дощечку, раскрыл её, и дальше уже говорил, сверяясь с пометками в ней. Всё, как и учил их Олег, вспоминая изречение одного своего преподавателя с военной кафедры: «Если вы такие тупые, что ничего не можете запомнить, то делайте, как это делаю я – берите ручку и записывайте». – Ещё до начала зимы магиня Морнелия по Ирменю побывала в Растине. Как хвастался приказчик Вурсия, она от имени короля Лекса предлагала республике выкупить всю территорию южных баронств, обещая им официальный отказ короны от всех прав в пользу торговцев.

Олег от неожиданности даже присвистнул. Видимо, Лекса серьёзно припекло. Олег помнил, как молодой король в очень тяжёлых для себя условиях начального противостояния со своим дядей, даже когда тот контролировал столицу, а сам Лекс был беглецом, и то отказал линерийцам в продаже крепости Наров за крупную и так нужную ему тогда сумму. Олег тогда и зауважал молодого короля.

Но что сейчас там происходит, если Лекс так поменял свою позицию? К тому же он пошёл на риск, отправляя в посольстве Морнелию и оставляя себя на длительное время без поддержки такой сильной магини.

В королевстве по магической силе Морнелия уступала только Доратию, главному королевскому магу, но при этом знала больше него заклинаний. Улю в этих рассуждениях Олег не учитывал, она по своему резерву чуть ли не на четверть была сильнее главного королевского мага.

– А сколько предлагали? Я имею в виду сумму, которую король хочет получить за баронства?

– Четыреста тысяч солигров. Если, конечно, приказчик не прихвастнул.

– Ого, неплохо.

На мгновение у Олега даже мелькнула мысль отправиться в тот же Растин, устроить там массовый гоп-стоп и самому выкупить у Лекса территории баронств. Он и так их планирует со временем подмять под себя, но тут всё же официальное признание будет гарантировано.

Но тут же эту мысль отбросил. Не факт, что этот план сработает, да и бросать тут своих людей и свои земли непонятно на какое время, пока ещё не всё налажено, даже армии нет, как-то это будет неправильно и опасно, пусть не для него, но для доверившихся ему людей точно.

– А что растинцы?

– Так смеются. Вурсий, со слов его приказчика, сказал своим, что, дескать, зачем нам покупать то, что и так нам принадлежит?

Барон встал с кресла и дал знак сидеть дёрнувшемуся было за ним встать посланнику.

Постоял, глядя в окно на горящий в ночи горн кузницы. Чтобы не будить хозяина и хозяйку замка, никто там ничем не стучал, но проволоку тянули даже ночью.

Олег ещё раз обдумал всё, что ему было рассказано. Спросил:

– Это всё?

– Нет. Ещё из Брога приходят тревожные новости. На востоке баронств и владетели, и городские власти, и республиканцы всерьёз опасаются вторжения Нея ре Винора. Все приезжающие из Восточного Винора говорят, что там скапливается много солдат. Не только наёмники. Говорят, даже видели солдат регулярной армии Тарка.

Может в этом суть предложений Лекса? – задумался Олег, – хочет столкнуть лбами своего дядюшку и республику? Ну тогда это слишком уж прозрачная интрижка. Такая разгадывается на раз-два.

– Всё? – на вопрос Олега посланец встал и склонил голову. – Ну тогда возвращайся. Передай своему лейтенанту от меня благодарность. И тебе тоже спасибо.