Глава 10. Племя

Все внезапно погрузились во тьму. Она сгущалась, липкая и всепоглощающая, подобно смоле, вытекающей из древней раны мира. Не было в ней ни звёзд, ни луны, ни малейшего намёка на проблеск света, лишь плотная, осязаемая пустота, давящая на виски и шепчущая безумные слова на грани слуха. Дыхание сбивалось, разум метался в попытке найти хоть какую-то точку опоры, но тьма безжалостно поглощала любые попытки сопротивления. Казалось, время здесь утратило свой ход, растворившись в бесконечном настоящем. Каждый миг тянулся, как вечность, наполненный лишь ощущением абсолютной изоляции. Память мерцала, пытаясь вырвать из глубин сознания обрывки прошлого, но тьма глушила их, превращая в бессмысленный шум. Страх сковывал движения, парализуя волю, превращая в беспомощную куклу, брошенную на произвол судьбы в этом бездонном колодце небытия.

И все же, в самом сердце этой кромешной мглы, рождалось слабое, едва уловимое ощущение. Надежда? Или просто иллюзия, порожденная отчаянием? Невозможно было сказать наверняка. Но этот слабый огонёк, будто крошечная искра в бушующем пожаре, давал силы не сдаваться, продолжать двигаться вперёд, во тьму, в поисках выхода, в ожидании рассвета. Быть может, за этой завесой мрака скрывается что-то иное, что-то, способное рассеять тьму и вернуть свет в этот потерянный мир.

Барс и его друзья первыми пришли в себя и едва разлепили глаза.

– Босс… – простонал Грам. – Какого хрена произошло?

Барс попытался поднять голову и посмотреть по сторонам. И то, что увидел, повергло в шок. Его брови поползли наверх, а на гладком лбу образовались мимические морщинки.

– Твою мать… – только и смог выдавить из себя. Глаза не могли поверить в происходящее. Они находились совсем в другом месте, как будто их перенесла невидимая сила в сердце джунглей, и были привязаны к дощатому забору. Пальмы с сухой корой стояли вокруг подобно великанам. Множество деревянной утвари говорило о том, что здесь обитают люди. Барс завертел головой, пытаясь увидеть Вилику, и, не найдя среди всей компании, проорал:

– Где она?! Эй! Вы! Развяжите нас!

Остальные от его крика начали быстрее приходить в себя.

– Босс… – простонал Мика. – Что это было? Где мы?

– И как вообще здесь оказались? – захлопал глазами Гадин, тоже их друг.

– Похер как! Главное, с нами нет Вилики! Давайте, надо развязаться, иначе станем обедом каких-то каннибалов. – Проговорил Барс повышенным тоном и начал двигать кистями, чтобы избавиться от верёвки. По сути, для него, отменного бойца, это не составило особого труда, и вскоре он уже помогал развязаться и остальным. Люди Вилики и Маркуса пришли в себя медленнее. Барай объяснил происходящее как смог.

– Это точно тайное племя, считающее себя хозяевами джунглей. Их боятся все жители Доконга. Я же говорил, что мало кто возвращался живым отсюда. А к их храму так вообще никто бы не подошёл. Все боятся. С него выход только на тот свет, чего вы и добились. Думаю, вашу дамочку сейчас готовят в лучшем случае в жёны дикому вождю, а в худшем – в… подстилки.

– Заткнись! – Барс ударил его кулаком в нос. Барай прижал руку к носу, из которого потекла кровь. Благо, что не сломан.

– Мы найдём её! – Его шунгитовые глаза горели ненавистью.

Вся компания сбросила пеньковые верёвки, растёрла руки и двинулась к поселению, видевшему за лианами. Джунгли сгущались над головами, как зелёный купол, кидая мрачные тени. Солнечные лучи едва пробивались сквозь гущу различной растительности, рисуя причудливые узоры на сухой земле. Вдали послышался крик обезьяны, за ним – переливчатое пение неизвестной птицы.

Звуки джунглей – это симфония жизни и смерти, красоты и опасности, гармонии и хаоса. Здесь каждый – охотник и жертва, каждый борется за выживание в этом вечном круговороте. Спёртый воздух смешивался с цветочными ароматами. У Бусина даже защекотали ноздри. Он чихнул.

– Барс, куда мы? – прогундосил.

Тот кивнул в сторону поселения.

– Но там же дикари?..

Барс нахмурился. Глаза цвета того же шунгита блеснули в зеленоватом полумраке.

– А ты что, боишься?! Вот именно, что дикари – голые оборванцы. А мы все вооружённые бойцы. Если они обидят Вилику, я им скальпы сниму. – В подтверждение слов вытащил финку.

По мере приближения к поселению слышались детские крики и смех. В этом шуме парни уловили и другие звуки, похожие на глухие удары в барабаны.

– Точно дикари, – выдохнул Макр.

– Это там – тамы, – вставил свои три копейки Барай. – Обычно ими они что-то отмечают: то ли и жертвоприношение, то ли удачную охоту. А может… и свадьбу, – добавил приглушённо, искоса поглядывая на Барса. Бешеный взгляд того не заставил себя ждать.

– Откуда такие глубокие познания уклада этого племени?

Барай пожал плечами.

– Я…

Барс сверлил его тёмным взглядом. Остальные также уставились на Барая.

– Чёрт. Я был у них в плену и чудом унёс ноги.

– Да ладно… – вырвалось у Макра. А Крис добавил:

– Ты же говорил, что отсюда ещё никто не возвращался живым.

– Никто, кроме меня. Я смог разрезать сетчатый мешок, в котором они меня держали всю ночь. Упал и убежал. Меня не охраняли.

– Странные типы. И нас связали, а охрану не выставили.

Макр приподнял бровь, вспомнив, что вокруг них не было никакого дозора.

– Может, они совсем тупые? – предположил Крис.

А Барс в это время проверил глушитель на своём пистолете.

Они подошли уже настолько близко, что увидели людей племени.

Ветер доносил запахи сухой травы и диких цветов, но сквозь них явственно пробивался терпкий дым костров. В поселении нарастало напряжение. Старейшины молчаливо восседали на своих циновках, их лица были испещрены морщинами, хранящими мудрость поколений. Молодые воины нервно переминались с ноги на ногу, проверяя остроту копий и натягивая тетивы луков.

Барс вступил на освящённую солнцем тропу, и его заметили. Он и остальные за ним выставили оружие, готовясь к бойне.

Звуки там – тамов нарастали. Удар, ещё удар. Этот проникновенный древний ритм был похож на призыв к бою, будто зловещий дух поднялся над огромной поляной – малым поселением. Множество домов располагались вокруг. Голые смуглые дети жались к матерям. Барс обратил внимание, что на воинах горят в солнечных лучах золотые украшения.

«Ого. Если они так ценят золото, то, может, у них можно выкупить Вилику?»

Из толпы дикарей вышел пожилой мужчина, по виду шаман. Поднял сухую кисть в массивных перстнях и прогремел фразу на своём языке. Разумеется, никто из парней его не понял, кроме Барса. Несмотря на то, что он почти всегда прогуливал занятия в самом элитном колледже Коврополя, языки знал неплохо, включая и некоторые древние, забытые, дикие. Изучал немного время от времени. Нравилось таким образом развивать интеллект.

– Тяжёлый говор. Но я понял: он сказал, что они не желают нам смерти и никого не убьют, – перевёл Барс и тут же проорал на том же языке:

– Это мы никого не убьём, если вы отдадите девушку!

Шаман перевёл своим и ответил, что она, поцелованная солнцем в силу такого цвета волос, также как и её отец. И он у них посланник богов, кому они преподносят дары, а она – станет женой вождя.

Барс, едва сдерживая гнев, перевёл слова шамана своим:

– Ни хрена себе, так Маржин всё-таки жив, и Вилика была права в своём дочернем чутьё, – он спрятал пистолет, показав взглядом остальным поступить так же.

Друзья возмущённо убрали оружие.

– Босс, а как теперь забрать её?

– Заберём, – буркнул. – Если я правильно понимаю их законы, в жёны вождю может идти только девственница.

Он снова проорал:

– Девушка – моя женщина! И не может стать невестой вашего вождя.

Шаман на миг замер.

Племя загалдело. Поднялся такой шум, что парни удивлённо переглядывались, ожидая решения шамана.

Тот поднял руку, и все мгновенно затихли.

– Если это так и солнечная дева уже нечиста, она не годится вождю ни в жёны, ни в наложницы.

Барс заметно выдохнул и перевёл речь шамана своим. Но тот внезапно добавил то, что повергло его в шок, и кровь от лица отлила.

– Тогда мы принесём её в жертву Богам.

Племя издало радостный возглас.

Барс вытащил пистолет и выстрелил в землю, чтобы напугать племя. Но не тут-то было. Воины – дикари выстрелили в них из луков. Барс и его друзья, тренированные бойцы восточных единоборств, отбили все стрелы с помощью блоков рук и вертлявых тел. Тем самым защитили охрану Вилики и людей Маркуса. Следующей атакой был уже огнестрел Барса и остальных в его команде. Воины племени тоже были не лыком шиты и быстро выставили щиты, отбивающие пули.

– Не хера себе дикари! У них золотые щиты!

Шаман проорал своим – прекратить.

И те, и другие замерли.

Он продолжил, сотрясая засаленными волосами, в которых сверкали зубы животных:

– Что ты можешь нам предложить, если мы решим отдать деву?

Глухой тон его скрипящего голоса снова пролетел над поляной.

Дикари совсем притихли. Одни с опаской разглядывали пришедших, другие – смотрели исподлобья с ненавистью в готовности убить.

– И её отца! Иначе мы всех тут убьём! – лицо Барса выражало такую решимость, что прозорливый шаман чётко узрел и понял: эти люди явно не слабые доконгцы, которых они держали в страхе.

Он указал костлявой рукой идти за ним.

– Босс, а если исподтишка нам перережут глотки?

– Не перережут. У них тоже есть свой кодекс чести. И, кстати, шаман точно с мозгами.

Вся компания двинулась за ним. Выжженная солнцем поляна хрустела под ногами. Дикари молча провожали их напряжёнными взглядами, не шибко отличающимися от круглых глаз хищников. Кстати, на многих были шкуры пантер и тигров.

Дорога пошла сквозь такие густые дебри, что казалось, они двигаются в растительном туннеле. Барс поднял голову: изумрудные листья прятали маленьких ярких птичек. Их лёгкий щебет скрашивал жуткий путь.

– Откуда у вас столько золота? – внезапно вылетело у него.

Шаман оглянулся.

– Оно у нас было всегда. А охотники за ним оставили здесь свои головы, – проскрипел на своём и немного отодвинул зелёную стену. Все увидели пики, на которых были наколоты черепа.

– Ух. У вас как про сказку о Бабе – Яге.

– Не знаем такой, – раздался в ответ новый скрежет шамана.

– Конечно, не знаете.

Воздух наполнился приторным цветочным ароматом.

Они вышли на очередную поляну с морем цветов. Ноздри всех резко защекотало, и некоторые даже чихнули. Шаман указал на скалы напротив.

– Вождь там. А вашу деву ему сегодня готовят.

– Зови его, – пробурчал Барс.

Шаман издал гортанный звук. И через несколько минут к ним вышел на каменный помост в виде языка вождь.

Вся компания едва сдержалась, чтобы не открыть рот от изумления.

– Дыр?! – вырвалось у Макра.

Барс молча буравил того недобрым взглядом.

– Какого хера? Ты же знал, кто такая Вилика и то, что она – моя!

Тот выглядел сейчас по-иному. Одежда вождя, сшитая из шкур хищников, куча золота сверкала в солнечных лучах.

– Знал. Но такая рыжеволосая девчонка – редкая птичка в наших краях. И мне с моим богатством и положением она совсем не помешает.

– Я тебе яйца оторву, если ты её тронешь!

– Ха – ха. Её уже проверили. Хорошо же ты поимел красавицу. В жёны она мне не годится. А как красивая подстилка – очень даже. Богам в жертву я её не отдам.

Барс выстрелил в него. Но, на удивление всей его компании, пуля улетела в никуда. Он даже не понял, что произошло, и продолжил стрелять. Однако и эти пули просто исчезли, так и не достигнув цели. Дыр оскалился.

– Вы ничего мне не сделаете. Здесь особое магнитное поле от этих скал. Твои пули там, – указал на огромный свисающий камень чёрного цвета. Парни опешили. Все пули Барса наглухо приклеились к нему.

– Тварь! А Маржин где?

– Здесь же, со мной. Умный мужчина, изобрёл интересный раствор, который очищает другие магнитные участки скалы с той стороны, а они притягивают золото из храма. Не надо теперь за ним дикарей отправлять. Слишком глубоко оно под землёй.

– Мразь!..

– Ты не прав. Я просто деловой человек. И Доконг под моим управлением.

– А вас скоро отправят туда же, откуда и взяли – к пещерному озеру. Кстати, вода в нём уходит в определённое время дня, а спустя полчаса возвращается. Скоро наступит нужный час, и вы отправитесь. Уезжайте обратно, если не хотите, чтобы я пополнил коллекцию черепов вашими.

– Я убью тебя! – глаза Барса горели огнём ненависти.

Остальные тоже находились в боевом напряжении.

Дыр оскалился и поднял руку. Тут же парней окружили дикари с луками и копьями.

– Офигеть!.. – вырвалось у Мики, стоявшего ближе к Барсу.

– Босс… – протянул, поглядывая на него.

– Парни, не стрелять. Давайте отлупим этих дикарей.

Глаза Барса потемнели, как небо перед бурей. Он прыгнул, как истинный зверь, в самую гущу дикарей.

Все ринулись за ним. Бой завязался не на шутку.

Поляна наполнилась криками и глухими ударами.

Дыр, ухмыляясь, отправился в одну из пещер, где находилась пленница, привязанная к бамбуковому настилу и лежащая на широком камне в виде кровати. Он подошёл и залюбовался юным телом, натёртым маслами. Свет от свечей ласкал её обнажённое тело, превращая кожу в перламутровое полотно. Каждая линия, каждый изгиб был совершенством, скульптурой, выточенной самой природой. Мягкие переходы от плеч к груди, тонкая талия, изящные бёдра – в этом танце света и тени была запечатлена вечная женственность. Волосы, рассыпавшись по бамбуку огненным водопадом, контрастировали с бледностью кожи. Дыхание было ровным и спокойным, так как она спала глубоким сном, одурманенная шаманскими травами. В этом состоянии беззащитности и умиротворения её красота становилась особенно трогательной.

В ней не было ни грамма вульгарности или вызывающего соблазна. Лишь тихая, внутренняя сила, осознание своей красоты, которая не нуждалась в подтверждении или оценке. Она была самодостаточной, цельной, гармоничной.

– Куколка… – наклонился и вдохнул исходивший от неё аромат. Глаза Вилики внезапно распахнулись и уставились с ненавистью, во рту – кляп.

Он присел рядом и провёл тыльной стороной руки по её бедру. – Не девочка уже после своего красавчика, так что расслабься. Ты станешь моей кошечкой. Я озолочу тебя. Будешь местной царицей. Как же давно я тебя искал.

Она начала выгибаться и злобно стонать.

А на поляне парни дали Барсу возможность бежать к пещере, где до этого находился Дыр.

Его сердце колотилось, как пойманная птица. Влажные от пота ладони скользили по шершавым камням, когда он нащупывал опору, поднимаясь к зияющей пасти пещеры. Шаг за шагом поднимался туда, куда звала душа. Барс, несмотря на столь молодой возраст, уже ощущал Вилику как свою часть души. Слышал её неслышимый крик. Чувствовал страдания любимой.

– Держись, принцесса моя, – прошептал пересохшими губами.

Вот она! Пещера. Заскочил. Темно. Вытащил фонарик. Она имела несколько входов. Куда дальше?

Воздух здесь был густым и сырым, пропитанным запахом земли и чего-то древнего, почти забытого. Луч фонарика беспокойно метался по стенам, выхватывая из темноты причудливые наросты сталактитов и сталагмитов.

Каждый шаг отдавался эхом, усиливая ощущение одиночества и тревоги. Он чувствовал, как холод проникает сквозь одежду, обжигая кожу. С каждым метром, углубляясь в недра земли, оставлял позади мир, полный света и жизни, погружаясь в царство тьмы и тишины.

Наконец, ноги в белых запыленных кроссовках коснулись ровной поверхности.

Огляделся. Вокруг простирался огромный зал, потолок которого терялся в непроглядной тьме. Луч фонарика едва пробивал этот мрак, рисуя на стенах танцующие тени. Впереди виднелся справа узкий проход, а слева широкий, манящий бежать именно туда.

Дыр – крупный. Вряд ли он прошёл по узкому проходу. Скорее всего, этот – широкий. Возможно, Вилика там?!»

Сделав глубокий вдох, он двинулся вперёд: туда, куда звало сердце, и говорила логика.

«Держись, девочка. Я иду. Если он тронет тебя, я оторву ему член, заставлю сожрать! Вилика, малыш, я влюбился в тебя, как идиот. Ты – сама того не понимая как – захватила моё сердце и крепко держишь его. Рыженькая бестия. Любимая бестия».

Тут Барс услышал её стон и хрипы Дыра. Он позеленел, а через миг побагровел, желваки заходили ходуном, глаза налились кровью, как у быка, кулаки сжались. Фонарик в руке хрустнул и потух. Хотя в этой части пещеры он уже и не нужен был, везде горели свечи. Пару дюжин освещали, как дневные лампы. Дыр был голым и сидел на каменной кровати между стройными ногами Вилики. Барс успел! Он ещё не вошёл в неё, только лапал нежную плоть. Кулак парня в кожаных обрезанных перчатках врезался тому в голову. Да с такой силой, что крупный мужчина слетел, как мешок с дерьмом, на пол и довольно-таки сильно ушибся. Вилика, увидев любимого, округлила глаза до предела. Лицо мгновенно приобрело три одновременные мимики: мольбу, стыд и восхищение.

«Барс!.. Ты… спас меня! Ты… мой рыцарь. Моя любовь!» – носилось у неё в голове.

А рядом происходил сумасшедший бой. Она знала, что Барс – мастер боевых искусств, и ему не составит труда отлупить Дыра. Но, к её изумлению, и тот дрался как зверь. Похоже, тоже занимался какой-то борьбой. Ей приходилось только ждать и волноваться. Неудобно находиться в таком постыдном положении: обнажённая и связанная, с кляпом во рту, с широко распахнутыми глазами. Два силуэта маячили в свете многочисленных свечей. Вокруг – тишина, лишь редкие капли, падающие в соседней части пещеры нарушали тишину. Они дрались как два разъярённых тигра. Барс, подтянутый и уверенный, первым нарушил тишину:

– Ну что, скотина, готов ответить за свои действия? – в его голосе звучала сталь, смешанная с ненавистью.

Дыр, напротив, казался более напряженным, но его глаза горели решимостью.

Они разошлись на миг, вернее, отпрыгнули друг от друга.

– Я всегда отвечаю за свои действия! Вы припёрлись на мою землю. И девка – дочь Маржина. Он теперь мой раб с его высоким интеллектом, и она будет моей.

– Мразь! Девочка и так настрадалась.

Вилика простонала от слов об отце.

Барс понял это и приготовился снова к бою.

– Где Маржин?

– Там, где ты его никогда не найдёшь. Мальчишка!

Их поединок продолжился – это была не просто драка, а битва принципов, столкновение мировоззрений. Они – типичные представители своего поколения, амбициозные и целеустремленные, привыкшие добиваться своего любой ценой. Но за внешней уверенностью Дыра, несмотря на возрастную зрелость, скрывается уязвимость и страх. Страх потерять лицо, оказаться слабее, не добиться своего.

Удар одного. Удар другого – и тишина взорвана хрустом костяшек. Ярость, накопившаяся за последние дни, вырвалась наружу. Удары сыпались градом, но оба держались, не желая уступать. В каждом движении – боль и злость. Двое мужчин, как два разъяренных медведя, сошлись в тесной пасти пещеры. Воздух, спёртый и влажный, дрожал от их яростного дыхания, от хриплых выкриков, что эхом отдавались от сырых каменных стен. Один, будто выкованный из стали, с лицом, изборождённым шрамом, как карта пережитых битв, обрушивал удары, подобно молоту, на своего противника. Другой, гибкий и ловкий, как пантера в тени джунглей, уклонялся от этих сокрушительных атак, выжидая момент для смертельного броска.

Каждый удар – это вспышка молнии, разрывающая мрак. Каждый выдох – проклятие, сорвавшееся с губ обречённых. Земля под ногами дрожала, а незримые искры от столкновения их живого оружия: кулаков и ног, разлетались в разные стороны. В глазах обоих горел неистовый огонь, огонь ненависти, огонь жажды победы, огонь – забрать эту пленницу, огонь, способный испепелить всё на своём пути.

– Я сверну тебе шею молокосос! – рычал Дыр, будто древний пророк, предрекающий неминуемую гибель.

– Закрой пасть горилла! – отвечал другой, как демон из преисподней, чей голос тоже пропитан ненавистью.

Битва продолжалась, будто вечность. Время застыло в этой пещере, превратившись в густую, липкую массу, обволакивающую дерущихся. Они сражались, не щадя ни себя, ни противника, как две половинки одного целого, обречённые на вечное противостояние, на вечную борьбу света и тьмы, добра и зла. Их ярость была подобна урагану, сметающему всё на своём пути. Их ненависть была подобна чёрной дыре, поглощающей всё живое.

И лишь эхо их битвы, как похоронный звон, разносилось по пещере, напоминая о том, что в этом мире нет места милосердию, нет места прощению, есть лишь вечная борьба за выживание, за право дышать, за право на существование, за право забрать Её. И кто выйдет победителем из этой схватки, останется загадкой, погребённой под толщей веков, под слоями земли и камня, в этой тёмной и мрачной пещере, ставшей ареной для битвы двух смертных, чья ярость превзошла все мыслимые пределы.

Драка продолжалась, пока один из них не упал, обессиленный и поверженный. И этим поверженным оказался Дыр.

Барс сразу кинулся к любимой, разрезал путы, оставившие багровый след на её тонких запястьях и лодыжках. Снял с себя рубашку и помог надеть на неё. Обнял, прижал к груди, погладил по голове и прошептал:

– Прости…

– Спасибо, что успел, – её шёпот обласкал его и взбесил поверженного Дыра, сидящего на полу в каком-то душевном отчаянии.

– Вам не выбраться отсюда, – проскрежетал. – И Маржина вы не найдёте, и истлеете здесь от голода.

– Что ты несёшь? – бросил Барс короткий взгляд на него.

Тот злобно оскалился, превозмогая боль в лице от нанесённых им ударов.

– А что ты думал, здесь обычная пещера? Я – хозяин Доконга. Тут везде всё создано по моим разработкам. Вошёл легко, а теперь хрен выйдешь. Вход заблокирован.

Барс усмехнулся, в его глазах вспыхнул ледяной огонь. Он отстранился от любимой, оставляя её в тепле своего взгляда, будто в коконе уверенности. «Твои разработки» – лишь жалкие потуги комара перед ураганом, – процедил, поворачиваясь к Дыру. Его фигура налилась опасностью, как у хищника, готовящегося к прыжку.

– Ты думаешь, твои хитросплетения смогут удержать меня? Я – Барс, и для меня нет преград, кроме тех, что я воздвигну сам.

Дыр попытался подняться, но боль пронзила его тело, как стая голодных крыс. Его лицо исказилось в гримасе поражения и злобы.

– Ты пожалеешь о своих словах, когда голод начнёт пожирать ваши кишки, а мрак сведёт с ума, – прохрипел. – Здесь нет надежды, только агония и забвение.

Барс презрительно фыркнул.

– Надежда – это не место, это состояние души. И пока она жива в нас, никакая тьма не сможет нас поглотить.

Он подошёл к стене, ощупывая холодный камень. Его гибкие пальцы двигались быстро и уверенно, будто он читал невидимую карту.

– Твои ловушки – всего лишь детские игры для того, кто не привык танцевать на лезвии ножа.

Вдруг, под его рукой что-то поддалось, и стена задрожала. За ней открылся узкий лаз, в котором едва мог протиснуться человек.

– Вот и выход, – проговорил Барс, с торжеством глядя на Дыра. – Твоя «непроходимая» пещера оказалась не такой уж и неприступной.

Он подхватил любимую на руки, как драгоценную ношу, и шагнул в темноту, оставив поверженного врага во власти его собственного отчаяния. Эхо шагов парня затихло в глубине пещеры, будто похоронный марш по его надеждам.

Мрак сомкнулся за Барсом, как пасть ненасытного зверя, готового поглотить. Но во взгляде не было ни тени страха. Лишь решимость, выкованная в горниле испытаний, мерцала в глубине зрачков. Любимая, прижавшись, будто хрупкий цветок после бури, доверяла ему безгранично. Её дыхание – тихая мелодия, звучащая в унисон с его стальным сердцем.

Лаз оказался предательски узким, как утроба земли, неохотно выпускающая своих пленников. Каждый шаг давался с трудом, будто плыл против течения реки, стремящейся унести обратно в пучину отчаяния. Камни царапали кожу, холод пронизывал до костей, но Барс не останавливался.

– Мысль – это компас, воля – якорь, – прошептал, обращаясь скорее к себе, чем к Вилике.

Впереди забрезжил слабый свет, как маяк, указывающий путь кораблю, потерявшемуся в шторме. С каждым метром он становился ярче, обещая свободу и надежду. «Тьма сильна, но свет сильнее. Он пробивается даже сквозь самые толстые стен», – вспоминались ему слова Марулии психолога.

Наконец, они вышли из лаза, как новорожденные, вдыхая полной грудью свежий воздух. Солнце приветствовало ласковым теплом, будто мать, обнимающая вернувшихся детей. Позади осталась тьма – поражение Дыра, а впереди – бескрайний мир, полный возможностей и приключений. Барс посмотрел на любимую, и в его глазах отразилось небо – чистое, бездонное, полное обещаний.

– Наша песня только начинается, и мы найдём твоего отца. – Прошептал, и эхо разнесло эти слова по окрестностям, как гимн победителей.

Вилика, подняв глаза, ответила улыбкой – робкой, но уверенной. В её взгляде, как в зеркале, отражалась его собственная решимость. «Вместе мы – несокрушимая скала, о которую разобьются все волны невзгод», – казалось, говорили её глаза. Она крепче сжала руку любимого, будто пуская корни в его силу, черпая из неё энергию для будущих свершений.

Мир вокруг расцветал, как по волшебству. Деревья – гигантские стражи, простирали ветви к небу, приветствуя их возвращение. Птицы, будто небесные менестрели, оглашали окрестности радостными трелями, казалось, празднуя их победу над тьмой. Земля под ногами дышала жизнью, будто приглашая в танец свободы.

«Мы точно найдём его, принцесса!» – подумал Барс, чувствуя, как его душа наполняется надеждой.

Они двинулись вперёд, как первопроходцы, открывающие новую землю. Каждый шаг – это утверждение жизни, каждое дыхание – глоток свободы. Барс чувствовал, как в нём просыпается древняя сила, сила предков, сила тех, кто не сдавался перед лицом опасности. «Кровь предков – это река, текущая в наших венах, напоминая о нашей силе и стойкости», – вспомнил он слова отца. И хоть они почти не общались. Всё же этот сильный человек, создавший свою империю в бизнесе, был для него неким маяком в ночи, примером стойкости. Также Барс относился и к отцу Вилики, заведомо уважая, понимая, что тот такой же сильный мира сего Человек.

Барс стоял на краю обрыва, вглядываясь в бушующую даль. Ветер рвал волосы, пытаясь вырвать из памяти обрывки воспоминаний. Слова отца, эхом отдававшиеся в голове, казались высеченными на скрижалях вечности. Кровь предков.… Да, он чувствовал её зов, этот древний набат, звучащий в унисон с биением сердца. Это был не просто физиологический раствор, циркулирующий по венам, а живая нить, связующая его с поколениями воинов, бизнесменов и творцов, с теми, кто ковал историю своими руками и умами.

Он помнил отца Вилики, как статую, высеченную из гранита. Видел его фото в её телефоне. Во взгляде Маржина читалась мудрость столетий, в каждом движении – уверенность покорителя вершин. Барс ощущал, как энергия этого человека пульсирует в воздухе, как вокруг него сгущаются потоки власти и влияния. Это был не просто бизнесмен, а архитектор реальности, способный одним словом воздвигнуть империю или обратить её в пепел. И Барс понимал, что Вилика – плоть от плоти этого титана, наследница его непоколебимой воли и острого ума.

Барс видел в Вилике отражение той самой реки предков. В её глазах горел огонь, в голосе звучала сталь, а в каждом жесте чувствовалась неукротимая сила. Она была дикой кошкой, готовой защищать свою территорию до последней капли крови. И в этом её сходство с отцом было поразительным. Они оба были будто выкованы из одного металла, закалены в пламени испытаний и выдержаны под палящим солнцем славы.

«Наследие – это не просто имущество, переданное по наследству, а долг, который мы несем перед будущими поколениями», – однажды сказал его отец, и эти слова засели в памяти Барса, как заноза. Он понимал, что они оба – и он, и Вилика – обречены на великие дела, на то, чтобы продолжать строить, созидать и защищать то, что им было доверено. Строить империи их рода дальше и когда-то взять на себя эту ношу. Ему – свободолюбивому хищнику очень этого не хотелось. Поэтому и завёл себе дорогую игрушку в виде стрип – клуба и стал местным рэкетом. Хотя в глубине души понимал, что всё это придётся когда-нибудь оставить. Шалости мажора. Грубые, разрушающие ценности отца. Протест! Да, это был его протест тиранству и силе отца. Его власти над всеми и над ним.

Однако, протест протестом, а отцовский взгляд, пронизывающий насквозь, всегда чувствовал фальшь в его бунте. Барс играл в плохого парня, но кодекс чести, заложенный с молоком матери, не давал ему опуститься на самое дно. Он, как загнанный волк в золотой клетке, метался между долгом и желанием, между величием рода и собственной ничтожностью, которую сам себе же и навязал. Стрип – клуб и рэкет были лишь дешевой декорацией, ширмой, за которой он прятал страх перед ответственностью, перед неизбежностью судьбы.

Он смотрел на себя в зеркало – холёное лицо, дорогая одежда, циничный взгляд – и видел лишь бледную тень отца, тень великого человека, оставившего неизгладимый след в истории их семьи. «Будь лучшим, Барс, всегда будь лучшим», – звучали в ушах слова отца, как колокол, напоминающий о том, что ему предначертано. Но как стать лучшим, когда внутри бушует ураган противоречий, когда сердце разрывается между долгом и свободой?

Вилика, всё же была другой. Она, будто горная река, неудержимо стремилась к своей цели, не обращая внимания на препятствия. Хрупкая юная, а уже была олицетворением силы и мудрости, истинной наследницей рода, достойной продолжательницей отцовского дела. Эта хрупкая девочка, даже будучи на его вилле, частенько изучала семейный бизнес.

Барс восхищался ею, её целеустремленности, способности нести на своих плечах груз ответственности, который казался ему непосильным.

Но здесь, когда чуть не потерял любимую, он осознал, что бежать больше некуда. «Судьба – это не случайность, а выбор», – снова всплыли в памяти мудрые слова Марулии. И в этот момент понял, что его протест – это всего лишь трусость, слабость перед лицом неизбежного. Он должен принять свой долг, должен стать достойным наследником, должен оправдать надежды отца и будущих поколений.

Барс сделал глубокий вдох, расправил плечи и произнёс:

– Вилика… когда мы найдём твоего отца и вернёмся в Коврополь, во-первых, мы поженимся, а во-вторых, я закрою клуб, перестану заниматься рэкетом и войду в бизнес отца!

Он знал, что впереди его ждёт нелёгкий путь, полный испытаний и лишений. Но также знал, что внутри него течёт кровь великих предков, что в его сердце горит огонь, способный осветить путь даже во тьме. Он был готов. Он был наследником. Он был Барсом, готовым к прыжку.

– Я восхищаюсь тобой!.. – прошептала девушка.

Барс опустил к ней взгляд. Взгляд Мужчины, любящего и обретшего здесь разум.

– Ты выйдешь за меня замуж? Родишь мне сына, такого же красивого, как ты, и сильного, как мы?

– Да.

Это тихое, короткое слово окрылило его и озарило лицо.

– Я люблю тебя, принцесса.

– А я тебя, мой принц.

Он улыбнулся.

– А ты понимаешь, что нашим семьям придётся слить империи наших предков в единый механизм?

– Понимаю. У нас всё получится.

Любимый прижал её сильнее к себе и, глядя на горизонт, где небо сливалось с джунглями в единое целое, осознал, что кровь предков – это не только память о прошлом, но и компас, указывающий путь в будущее. Это сила, которая ведёт их вперёд, несмотря ни на какие препятствия, напоминая о том, кто они есть и кем они должен стать.

Впереди их ждали новые испытания, новые битвы. Но теперь они знали, что вместе они смогут преодолеть любые преграды. Их любовь – это щит, защищающий от ударов судьбы, их вера – это меч, рассекающий тьму, их надежда – это звезда, указывающая путь во мраке. «Даже самая тёмная ночь заканчивается рассветом, даже самая длинная дорога приводит к цели», – прошептал Барс, глядя на любимую.

Он, держа её в объятиях, спустился по узкой тропке в долину. И поставил на землю.

– Надо найти тебе одежду. – Усмехнулся. – А то твои стройные ножки не дадут мне покоя.

Вилика осмотрела себя: обнажённая в его рубашке с коротким рукавом. И её улыбка придала ей лукавый.

Барс приподнял бровь.

Она медленно расстегнула пуговицы. Его не надо было уговаривать. Он взял её за талию и, придвинув к себе, дал сразу понять кто здесь хозяин положения. Его губы жарким костром пробежали по шее любимой, а руки смяли ягодицы. Рубашка скользнула с плеч, упав на землю мягким облаком. Кожа вспыхнула под его взглядом, будто тронутая первым лучом солнца. Она подалась навстречу, как подсолнух к светилу, жадно ловя его поцелуи. В каждом касании читалось невысказанное, буря страсти, готовая вот-вот вырваться на свободу.

Барс снова подхватил любимую на руки, как пушинку, и понёс в траву с ароматными цветами. Воздух вокруг них звенел от предвкушения. Он опустил её на цветочный ковёр и она, как пантера, потянулась к нему, мурлыча от нетерпения.

Его губы нашли её губы в голодном поцелуе, в котором смешались страсть и нежность, боль и наслаждение. Языки сплелись в танце, вторя ритму их учащенного дыхания. Сильные руки блуждали по телу любимой, оставляя за собой след из мурашек, распаляя огонь, который, казалось, готов был испепелить все вокруг.

Она отвечала на каждый его жест, каждое прикосновение, с той же страстью и жаром. Её пальцы впились в волосы любимого, притягивая его ближе, не давая опомниться. Она была готова утонуть в этом океане чувств, раствориться в нем без остатка, стать его частью. И когда их тела слились воедино, раздался стон, полный муки и блаженства, как крик птицы, вырвавшейся из клетки. В этот момент они были единым целым, двумя половинками одного сердца, навеки связанными узами страсти и любви.

Спустя некоторое время.

Барс и Вилика шли навстречу солнцу, рука об руку, два сердца, бьющихся в унисон. Их песня только начиналась, и впереди их ждали новые куплеты, новые припевы, новые голоса, присоединяющиеся к гимну жизни. И эхо шагов влюблённых, как музыка, разносилось по окрестностям, напоминая всем, что даже из самых глубин отчаяния можно вырваться на свет, если верить в свою любовь и никогда не сдаваться.

Мобильной связи здесь не было. Однако вся бригада всё же нашла их к концу этого дня. Друзья, хорошо намявшие бока дикарям, ранили многих, но никого не убили, понимая, что те всего лишь серый народ под началом деспотичного и амбициозного Дыра. Все были счастливы увидеть счастливую пару. Макр даже так расчувствовался, что обнял Барса и хозяйку.

– Барс, ты оправдываешь свою кликуху. А вы, Вилика Маржиновна, красивы даже в одной лишь мужской рубашке.

Это простодушие верного телохранителя не сконфузило девушку. Наоборот, она усмехнулась.

– Мы решили пожениться! – выпалила, продолжая лучезарно улыбаться. Улыбка, наполненная счастьем и любовью, очень гармонировала с её слегка загоревшей кожей и огненно – рыжими распущенными волосами. Будто богиня джунглей. Лёгкая, шикарная девушка, чью руку сжимал не менее счастливый жених.

«Моя!.. Моя принцесса!» – носилось в голове у Барса.

Парни поздравили от души.

– Вы ранены! – вскрикнула Вилика, заметив у многих кровяные пятна на одежде.

– Ерунда, – отмахивались. – Царапины.

– Надо подорожник найти, – ляпнул Мика.

И тут же получил пинок в плечо от Грама.

– Тупица. Какой подорожник в джунглях?

Смех заполнил поляну.

– Ладно, братаны. Дайте Вилике кто-то ещё футболку, надо бы ей подобие юбки смастерить. А то я от ревности начну скрежетать, видя, как вы заглядываете на её бёдра.

Гадин сразу снял свою, так как у него она была самая длинная, по типу мужской туники. Барс разорвал её по шву. Вилика завязала с двух сторон на бедрах, и получилось очень даже неплохо.

– Нам бы ещё тебе что-то с обувью придумать, – протянул Барс, глядя на босые ступни любимой.

– Да ничего не придумаешь. Может… кто-нибудь сгоняет к племени и возьмёт тапочки для меня?

Парни сами бы и не догадались это сделать. Крис согласился и сразу пошёл.

Все расселись в тени деревьев и стали обсуждать дальнейшие поиски отца Вилики.

– Вряд ли Дыр отступит. Надо быть начеку, – отчеканил Барс. – Глупый старый идиот. Но проблем, думаю, ещё немало от него будет. Вилику надо сильнее охранять. Теперь ещё и броника на ней нет.

Все согласились.

Солнце, как раскалённый глаз циклопа, нещадно палило поляну. Вилика, прикрывая глаза рукой, чувствовала, что нежная ткань футболки, ставшей импровизированной юбкой, ласкает кожу. Обсуждение поисков отца повисло в воздухе, как тяжелый запах грозы перед бурей.

«Дыр – это змея, свернувшаяся в клубок в траве, готовая в любой момент ужалить», – подумала Вилика. Отец угодил в его сети. Страх ледяными пальцами сжал её сердце. Она вспомнила его тёплые руки, его смех, рассказы о звёздах. Неужели все это может быть потеряно?

Барс, как скала, возвышался над ней, его глаза, цвета грозового неба, метали молнии. «Я не позволю ему причинить тебе вред, любимая», – читалось в каждом движении любимого мужчины. Его защита подобна неприступной крепости, но Вилика знала, что даже самые крепкие стены могут быть разрушены.

Крис, исчезнувший в чаще джунглей, будто тень, нёс в себе луч надежды. Тапочки для госпожи – это был сейчас не просто предмет обуви, а символ заботы её верных телохранителей, островок тепла в бушующем море опасности.

Вилика закрыла глаза и представила, как Крис мчится сквозь лес, как гончая, ведомый преданностью. И улыбнулась.

В этот момент, в тени деревьев, сплелись воедино страх и надежда, любовь и отвага. Судьба плела нить, и только время покажет, что ждет впереди её и Барса любимого Марина. Девушка знала одно: она будет бороться за своего отца, за свою любовь, за своё будущее, как львица, защищающая своих детенышей.

В тишине леса каждый шорох казался зловещим предзнаменованием. Ветер, играя листвой, нашёптывал истории о потерях и предательстве. Но в сердце Вилики, несмотря на все тяготы, горел неугасимый огонь. Она помнила наставления отца, его слова о чести и справедливости, о том, что истинная сила кроется не в мускулах, а в силе духа.

Любовь к Барсу давала ей силы. Он был её якорем, её опорой в этом бушующем море испытаний. Его взгляд, полный нежности и решимости, вселял в неё уверенность. Вместе они могли преодолеть любые преграды, вместе были непобедимы. Она вспоминала свой дом, уютный очаг, где всегда пахло свежей выпечкой. Воспоминания о мирной жизни, о беззаботных днях, проведенных с отцом, наполняли сердце тоской, но и давали стимул двигаться вперёд. Она должна вернуть всё это, должна защитить тех, кто ей дорог.

Судьба бросила ей вызов, и она готова его принять.

Вилика – не просто девушка, она – воплощение силы и мужества, надежда отца и теперь Марина на светлое будущее. И пусть враги трепещут, ибо она придёт, вернет своё по праву. И будет бороться до последнего вздоха, пока справедливость не восторжествует, пока любовь не победит, пока её семья не будет в безопасности.

Крис принёс какие-то нелепые плетёные сандалии. Ну, как сандалии… скорее, кусок грубой кожи, привязанный к подошве лианами.

– Из племени, – буркнул, избегая смотреть госпоже в глаза. Племя жило где-то глубоко в джунглях, и Крис явно не хотел рассказывать подробности об их встрече. Вилика скривилась, но взяла обувь, так как передвигаться босиком по джунглям было бы настоящим испытанием. И пришлось бы тогда Барсу просто тащить её на себе как обузу. Обулась. Ну, как обулась… скорее, примотала их к ногам, как могла.

– Готова, – выпалила, стараясь не обращать внимания на то, как эти штуки натирают кожу. Барс обнял её.

– Если станет тяжело, говори. Не упорствуй. Понесу на руках.

Вилика невольно нахмурилась.

– Я не маленькая. Как-нибудь справлюсь.

Он улыбнулся.

– Ты – принцесса. И твои маленькие гладкие ступни мне так же дороги, как и вся ты в целом.

И они двинулись через очередные заросли джунглей на поиски её отца. Барс шёл первым, прорубая себе путь кинжалом. Правда, для такого нужен был мачете. Его лицо оставалось непроницаемым. Вилика следовала за ним, спотыкаясь о корни и проклиная эти дикие сандалии. С каждой милей надежда таяла, уступая место усталости и страху. Отец пропал уже две недели. Две недели в этих проклятых джунглях. Две недели, полных неизвестности и молчаливой паники.

Остальные молча следовали за ними.

Вдруг Барс остановился.

– Стой, – прошептал, подняв руку. – Слышишь?

Вилика напряглась. Сначала она не услышала ничего, кроме обычного шума джунглей. Но потом… да. Тихий, приглушённый звук. Будто кто-то шепчет. Или… поет?

Барс кивнул в сторону плотных зарослей.

– Там, – сказал он.

И они пошли. Вилика почувствовала, как у неё перехватило дыхание. «Может быть, это он? Может быть, они, наконец, нашли его?»

Шёпот становился все громче. Они пробрались сквозь лианы, и вышли на небольшую поляну. И то, что Вилика увидела, заставило её застыть на месте. В центре поляны, освещённой косыми лучами солнца, бил родник. Вокруг него, как зачарованные, двигались люди. Они были одеты в странные наряды из перьев и раскрашены яркими красками. Очередное дикое племя. Их голоса сливались в монотонную песнь. И среди них… он.

Отец Вилики стоял, покачиваясь в такт музыке, с закрытыми глазами. На лице застыла блаженная улыбка. Он был одет в такой же наряд из перьев, как и остальные. Вилика хотела броситься к нему, но Барс удержал её за руку.

– Нельзя, – прошептал. – Подождём, чем закончится их концерт.

Вилика смотрела, не веря своим глазам. «Что здесь происходит? Что случилось с ее отцом?»

Он выглядел… счастливым. Но это, было какое-то странное, неестественное счастье. Будто его разум был где-то далеко, в другом мире.

Она сделала шаг вперёд, собираясь нарушить танец и вырвать отца из этого странного плена. Но Барс крепко сжал её руку.

– Подожди. Я знаю, как его вернуть.

Его глаза были полны тревоги, однако в голосе звучала твёрдая решимость. Вилика знала, что должна доверять ему. Он единственный, кто может помочь ей сейчас. Завораживающее зрелище не уменьшило её тревогу. Она вглядывалась в лицо отца, пытаясь найти хоть какой-то проблеск прежнего человека. Но видела лишь пустую, блаженную отрешённость. Казалось, он больше не принадлежал себе. Кто эти люди? Что они с ним сделали? Похоже, они из того же племени. Племени Дыра.

Барс отпустил её руку, но не отступил ни на шаг. Он внимательно наблюдал за происходящим, будто пытаясь разгадать какую-то сложную головоломку. Его взгляд метался от танцующих фигур к роднику, от родника к лицу отца Вилики. В его глазах читалась напряженная работа мысли.

Внезапно песня племени стихла. Движения танцующих стали медленнее, а потом и вовсе прекратились. Все замерли, будто ожидая чего-то. Отец Вилики открыл глаза и обвёл взглядом собравшихся. В его взгляде появилось что-то похожее на осознание, но оно тут же исчезло, сменившись прежней отрешенностью.

Барс сделал знак остальным членам группы, и они бесшумно окружили поляну. Он шагнул вперёд, подняв обе руки в знак мирных намерений.

– Мы не причиним вам вреда, – громко произнёс. – Мы пришли забрать нашего друга.

Его голос эхом разнесся по джунглям, нарушая тишину. Реакция племени была мгновенной. Воины в перьях обнажили оружие, готовясь к защите. Но Барс стоял неподвижно, не проявляя ни малейшего признака агрессии. Он ждал. Он знал, что спешка в этом деле может всё испортить.

Остальные парни, включая телохранителей Вилики, стояли на значительном расстоянии за ними. И каждый был готов броситься на защиту её и даже Барса, которого начали уважать и ценить с момента спасения Вилики.

Тут с другой стороны послышалось рычание. Все перевели взгляды туда. Из зарослей выходили два хищника.

Два огромных тигра, чьи полосатые шкуры сливались с тенями джунглей, неспешно вышли на поляну. Их глаза, горящие жёлтым огнём, изучали непрошеных гостей. Воины в перьях отступили на шаг, освобождая хищникам место. Похоже, тигры были частью этого странного ритуала, ещё одним элементом загадочного плена, в котором оказался отец Вилики. Он, казалось, не замечал происходящего. Его взгляд был по-прежнему отрешенным, блуждающим где-то вдали. Вилика с трудом сдерживала слёзы, глядя на него. Она чувствовала, как страх и отчаяние захлёстывают её с головой. Барс был их единственной надеждой, но даже его уверенность, казалось, пошатнулась под пристальным взглядом хищников.

Мы не ищем вражды, – повторил Барс, его голос звучал спокойно и уверенно, несмотря на напряженную атмосферу. – Мы просто хотим, чтобы вы отпустили нашего друга. Он не принадлежит этому месту. Он должен вернуться домой.

Старейшина племени, до этого молча наблюдавший за происходящим, выступил вперёд. Его лицо, покрытое ритуальными татуировками, выражало презрение и недоверие. Он поднял руку, призывая тигров к себе. Хищники приблизились, обнюхивая его ноги, как послушные собаки.

– Этот человек упал с неба к нам и сам выбрал этот путь, – прорычал старейшина, его голос был низким и хриплым. – Здесь он нашёл покой и счастье, которых не знал прежде. Мы дали ему то, чего не смог дать его мир. Зачем вам лишать его этого?

Барс нахмурился.

– Покой? Счастье? Он заперт здесь против своей воли! Вы лишили его памяти, одурманили разум. Это не покой, это рабство! – Он шагнул вперёд, игнорируя предостерегающие взгляды воинов и угрожающее рычание тигров. – Верните его. Иначе…

Старейшина презрительно фыркнул.

– Иначе что? Ты думаешь, сможешь противостоять нам? Силе джунглей? Ты всего лишь чужак, как и он. Вы оба не понимаете истинной гармонии.

Он вновь обратился к тиграм, что-то прошептав им. Животные замерли, напряглись, готовясь к прыжку. Вилика почувствовала, как сердце забилось с бешеной скоростью.

Внезапно, отец Вилики зашевелился. Он поднял голову, взгляд, казалось, прояснился. Посмотрел на Вилику, на Барса, и, наконец, на старейшину и тигров. На его лице появилось выражение растерянности и смутного узнавания.

– Вилика? Что… что я здесь делаю?

Старейшина отшатнулся, его лицо исказилось от ярости. Он что-то закричал на тигров, приказывая им напасть. Но было поздно. Память отца Вилики начала возвращаться, будто поток прорвавшейся плотины. Он смутно вспоминал свою семью, свой дом, свою жизнь. Обрывками, вспышками. Но уже понял, что его обманули.

С громким криком он бросился вперед, отталкивая старейшину от себя. Тигры, будто ошеломленные внезапным изменением в поведении своего хозяина, замешкались. Барс воспользовался моментом, рывком выхватив Вилику из толпы этих дикарей и прикрывая отступающего Маржина.

– Бегите! – крикнул, зная, что битва только началась.

Вилика, не теряя ни секунды, схватила отца за руку и потянула за собой. Они бежали, продираясь сквозь густые заросли, слыша за спиной яростный рёв тигров и воинственные крики преследователей. Барс прикрывал их отход, ловко уклоняясь от атак и отбиваясь от нападающих воинов племени. Его движения были быстры и грациозны, как у дикого зверя, и каждый удар нёс в себе сокрушительную силу.

Добравшись до границы владений этого племени, они остановились, чтобы перевести дух. Отец Вилики тяжело дышал, его глаза всё ещё были полны смятения и ужаса.

– Что произошло? Кто эти люди? Почему они напали на нас? – спрашивал, пытаясь ухватить обрывки ускользающих воспоминаний. Вилика крепко обняла его, стараясь успокоить.

– Все хорошо, папа. Мы уходим отсюда.

Внезапно, из джунглей опять выскочили тигры, преграждая им путь. Их глаза горели злобой, а зубы хищно оскалились. Барс снова появился между ними и Виликой с отцом, как испод земли готовый к бою.

– Уходите! Мы задержим их! – крикнул, занимая оборонительную позицию.

Вилика знала, что спорить бесполезно. Девушка понимала, что Барс, её телохранители, его друзья и даже люди Маркуса – их шанс на спасение. Она схватила отца за руку и побежала вперёд, зная, что Барс не оставит их. С каждым шагом они удалялись от опасности, вглубь незнакомых земель, где им предстояло дождаться остальных и забыть о кошмаре, который здесь пережили. Вилика верила, что вместе они справятся со всеми трудностями и вернут себе мир и счастье, которых их лишили.

Бежали долго, не оглядываясь, пока ноги не стали заплетаться, а дыхание не превратилось в хрип. Вилика остановилась у подножия огромного баньяна, его корни, будто щупальца, обхватывали землю. Она помогла отцу присесть на один из них, прислонив спиной к шершавому стволу.

– Нам нужно отдохнуть, папа. Только немного, – прошептала, вытирая пот с его бледного лица. Отец молча кивнул, закрыв глаза. Вилика огляделась. Джунгли вокруг были полны звуков – щебетали птицы, стрекотали насекомые, доносилось приглушённое рычание каких-то опасных зверей. Это место казалось одновременно прекрасным и пугающим. Она знала, что они в чужой земле, где каждый шорох может означать смертельную опасность. Но у них не было выбора. Они должны были выжить и дождаться здесь Барса и остальных. Собравшись с силами, Вилика начала искать хоть какие-то признаки воды и еды, так как знала, что без них они долго не протянут. Ей повезло найти небольшой ручей, журчащий между камнями. Она напоила отца и немного пригубила сама. Рядом с ручьем росли какие-то ягоды, незнакомые, но выглядящие съедобными. Вилика решила рискнуть и попробовать одну. Вкус был кисло-сладким, вполне приятным. Она собрала несколько ягод в подобие корзинки из листьев и вернулась к отцу.

«Где же Барс, Макр, Крис?.. Мы вроде бы не так далеко убежали».

Ночь опустилась на джунгли быстро, будто задёрнули полог. Внезапно похолодало. Вилика с отцом прижались друг к другу, пытаясь согреться. Страх не отпускал, но она старалась не показывать его отцу, понимая, что должна быть сильной, ради них обоих. Девушка думала о Барсе, своих телохранителях, его друзьях, молясь, чтобы они выжили в схватке с тиграми. В глубине души верила, что Барс – олицетворение силы, героя. Её героя! И он станет примером для всех там остальных. Макр и Крис тоже никогда не подводили её. Но сейчас все мысли девушки были не о них, а о любимом и стонущем спящем отце. «Отец – до этой авиакатастрофы был сильным бизнесменом. Умным, волевым. Нет. Даже гением, создавшим строительную империю. И что с ним стало здесь? Несчастный, стонущий, слабый».

– Папа. – Дотронулась до его щеки, заросшей щетиной.

Её глаза наполнились слезами.

– Барс… мы здесь. – Прошептала.

Засыпая под шум джунглей, Вилика дала себе обещание, что защитит своего отца, чего бы ей это ни стоило. Они вернутся домой. Она останется с ним столько сколько потребуется. Они забудут о кошмаре, который им пришлось пережить. И однажды, верила, снова будут счастливы.

Утро пришло с первыми лучами солнца, пробившимися сквозь плотную листву. Вилика проснулась от озноба. Огляделась. Они всё ещё были одни.

– Барс… где же ты? Макр, Крис… где вы?

Отец спал, дыхание было слабым и неровным. Девушка почувствовала острую необходимость что-то сделать, чтобы помочь ему. Она снова отправилась к ручью, надеясь найти ещё ягод или что-нибудь съестное. В этот раз ей повезло меньше. Ягоды закончились, и вокруг не было ничего, кроме зелени и коры деревьев. Отчаяние начало подкрадываться к сердцу.

Вдруг услышала шум в кустах. Затаив дыхание, девушка замерла, прислушиваясь. Сердце бешено колотилось в груди. Из кустов показалась небольшая обезьянка, которая с любопытством смотрела на неё. В руках у обезьяны был плод, похожий на манго. Вилика медленно протянула руку, и обезьянка, немного поколебавшись, отдала ей лакомство. Девушка улыбнулась и поблагодарила животное. Возможно, это был знак свыше, маленькая помощь в этом враждебном мире. Вернувшись к отцу, Вилика размяла плод и дала ему несколько глотков. Он слабо открыл глаза и посмотрел на неё с благодарностью. Это придало ей сил. Она понимала, что они не могут оставаться на одном месте. Нужно двигаться дальше, искать более безопасное место и надеяться на возвращение Барса и остальных. Вилика верила в них. Верила в силу Барса, в его умение находить выход из любой ситуации. Он обязательно их найдет.

Собравшись с духом, она помогла отцу встать. Медленно, опираясь на неё, он сделал несколько шагов. Джунгли, казалось, испытывали их на прочность, но девушка не собиралась сдаваться. Она шла назад в ту сторону, откуда ждала своих, уверенно и решительно, ведя за собой отца, сквозь густую растительность и неизведанные опасности. Впереди ждала неизвестность, но в сердце горела надежда на спасение и возвращение домой. Они прошли совсем немного и внезапно провалились в ловушку.

– Папа!

– Вилика!

Благо, что не забились. Дно ямы было густо устлано мягкой сухой травой. Девушка встала, помогая отцу, или он ей. Посмотрели по сторонам. Ей на миг стало страшно, однако быстро взяла себя в руки.

– Папа, скоро нас найдут. Не волнуйся.

Он ещё плохо соображал, будто находился в каком-то дурмане.

– Кто?

– Макр, Крис, и Барс… его ты не знаешь. Он… – запнулась. Не стоит сейчас ещё больше волновать отца. – Хороший парень. И ещё его пятеро друзей и люди Маркуса. Ты помнишь его? Мужчина попытался вспомнить, но не смог и устало сел на траву. Вилика уселась рядом, так делать было нечего. Из ямы выбраться без помощи не предоставлялось возможным. Так прошли мучительные несколько часов. Их начала мучить жажда. Девушка пыталась держаться, но паника коварно уже подступала.

– Барс… любимый… – прошептала.

Её шёпот отец услышал. Как-то напрягся. В глазах появились осмысленные огоньки. Повернул голову к ней.

– Кто такой Барс?

Она вздрогнула. Посмотрела внимательно на него.

– Папа?.. Тебе лучше?

Маржин улыбнулся короткой улыбкой и кивнул.

Девушка смутилась. Он заметил, как порозовели её щёки.

«Как объяснить сейчас ему кто для меня Барс, если он отправлял её к Марину, сыну партнёра, а не к человеку по кличке «Барс»? Ведь отец, скорее всего, наслышан о его репутации. И то, что Барс бросит свой криминальный мир и изменился, вряд ли сейчас поверит».

Вилика закусила губу, подбирая слова. Она знала, что отец всегда был строг в отношении её выбора. Репутация Барса, гремевшая по городам, наверняка дошла и до него. Как объяснить, что под маской преступника скрывается человек, способный на искреннюю любовь и преданность?

– Папа, Барс… он помогает нам. Он… это Марин, сын Эдарина Пашигравича. Ты отправил меня под его защиту. Он пришёл сюда со мной, со своими и нашими людьми, чтобы помочь тебе.

Маржин нахмурился.

– Барс… по-моему, я слышал о нём. Что он жестокий рэкет в Коврополе. – Запнулся, хмурясь ещё сильнее. – Барс! Это… Марин? Сын Эдарина?!

Вилика вздохнула. Придётся говорить правду, но постараться смягчить её.

– Папа, да, он… у него было тёмное прошлое. Но Барс… Марин изменился. Он сейчас совсем другой человек. Он рискует собой ради нас, ради тебя. И… я люблю его.

Маржин внимательно посмотрел на дочь. В его глазах промелькнула тревога, но и какое-то новое понимание. Он видел, что Вилика говорит искренне, что её чувства настоящие. Он знал свою дочь, она никогда не стала бы врать о таком. И если любит этого Барса или Марина, значит, в нём действительно есть что-то особенное. Тишина в яме стала давить ещё сильнее, но Вилика чувствовала, что лёд тронулся. Возможно, отец и не примет Барса сразу, но, по крайней мере, готов выслушать. И это уже было немало.

Она встала и прокричала:

– Барс! Мы здесь!

В ответ тишина и только шелест листвы.

Девушка попыталась карабкаться вверх, но тщетно. Отчаяние снова начало подкрадываться к сердцу. Вилика понимала, что крик мог привлечь не только друзей, но и врагов. Дыр точно не оставит их в покое. Она прислушалась, пытаясь различить хоть какой-то звук, кроме собственного сердцебиения. Отец молчал, погружённый в свои мысли, и это молчание давило не меньше, чем жажда.

Вдруг, вдалеке послышался приглушённый крик Барса. Вилика выдохнула с облегчением. Они здесь, они ищут. Она снова крикнула, на этот раз с большей надеждой в голосе. Ответ не заставил себя ждать. Вскоре над краем ямы показалось взволнованное лицо любимого. А рядом её телохранителей и всех остальных.

– Вилика! Маржин! Вы целы?

– Мы в порядке, но нам нужна помощь, чтобы выбраться.

Барс быстро огляделся и скомандовал:

– Парни, живо сюда! Нужна верёвка и лестница!

Через несколько минут над ямой нависла веревочная лестница. Хорошо, что у них было необходимое сооружение с собой. Вилика помогла отцу подняться, а после выбралась сама. Барс подхватил её на руки, крепко прижал к себе.

– Я так волновался, принцесса! С тобой всё хорошо? Маржин в порядке?

Вилика кивнула, прижавшись к нему щекой.

– Да, всё хорошо, благодаря тебе.

Барс отпустил её, подошёл к Маржину и протянул руку.

– Здравствуйте, Маржин. Рад, что вы в порядке.

Маржин посмотрел на него с нескрываемым подозрением, но всё же пожал руку.

– Здравствуй, Марин. Вилика много о тебе рассказывала.

Барс улыбнулся.

– Я надеюсь, только хорошее. Сейчас главное – выбраться отсюда и привести вас в безопасное место. Уверен, вам нужно отдохнуть и поесть. Маржин кивнул, соглашаясь, и был благодарен этим людям, особенно Марину. Он видел, как тот заботится о Вилике, и это немного успокаивало. Может быть, этот парень и вправду изменился. Впереди их ждал долгий путь домой, и Маржин был готов к тому, что ему придётся узнать этого Марина получше. Ради своей дочери.

Они двинулись в путь, Барс шёл впереди, прокладывая дорогу, за ним Вилика и Маржин, окруженные телохранителями и все остальные. Лес джунглей казался враждебным и полным опасностей, но присутствие Барса и его людей внушало уверенность. Вилика шла, держась за руку отца, и чувствовала, как его хватка становится крепче с каждым шагом. Она понимала, что он всё ещё переживает за неё, и старалась быть сильной ради него. Потому что именно отец всегда внушал ей силу и был для неё примером во всём. А сейчас ему самому нужна помощь и её поддержка. Пока из его разума выветрится весь дурман того племени.

К вечеру они добрались до небольшой поляны, где Барс решил разбить лагерь. Быстро развели костёр, и вскоре в воздухе поплыл аромат жареного мяса. Как выяснилось, люди Маркуса оказались прекрасными охотниками и смогли застрелить неплохую добычу. Маржин сидел поодаль, наблюдая за тем, как Вилика и Барс смеются и разговаривают. Он не мог не заметить, как сильно дочь изменилась за время, проведённое с этим человеком. В её глазах появился блеск, а в голосе – уверенность. После ужина, когда костёр почти догорел, Барс сел рядом с Маржином.

– Я понимаю, что вам сложно доверять мне, – сказал он тихо. – Но я люблю Вилику и сделаю всё, чтобы она была счастлива.

Маржин посмотрел на него долгим, изучающим взглядом.

– Время покажет, – ответил, наконец. – Но если ты причинишь ей боль, я не прощу. Барс кивнул, понимая его опасения. Он знал, что должен заслужить доверие Маржина, и был готов к этому. Знал, что его любовь к Вилике – это не просто мимолётное увлечение, а нечто гораздо большее, и он готов посвятить ей всю свою жизнь. Вскоре все уснули, охраняемые бдительными телохранителями, готовыми отразить любую опасность. А в сердце Маржина зародилась слабая надежда на то, что дочь, наконец, нашла своё счастье. В его голове всё равно ещё находился какой-то туман. Он не помнил большую часть прошлого, особенно, что был акулой бизнеса, и вся строительная компания его империя, которую создавал всю жизнь. Вилика тоже понимала это и в глубине души уже опасалась, что отец никогда не сможет вернуться к делам. Она отошла с Барсом и тихо озвучила свои опасения.

– Понимаю, принцесса. Будем надеяться на лучшее. Покажем твоего отца лучшим врачам. А если всё так и останется, наймём для него сиделку, и он уйдёт на покой. А мы всё-таки сольём наши компании и будем управлять ими вместе.

Она кивнула. В глазах блеснули слёзы.

– Что с тобой? Перестань. Ты же сильная! Моя сильная принцесса – воин.

Они провели в зарослях час любви и заботы друг о друге. Парни и Маржин сидели у костра, и каждый понимал, что этой паре нужно уединение.

Ночь прошла спокойно. Сквозь листву пробивался лунный свет, освещая спящих путников. Лишь потрескивание догорающих углей нарушало тишину. Барс долго не мог уснуть, сидел у костра, всматриваясь в темноту зарослей. Он чувствовал, что за ними наблюдают, и не мог позволить себе расслабиться. Знал, что Дыр не даст им спокойно вернуться к джипам. Враги могли подстерегать их в любой момент. Его долг был защитить Вилику и её отца, и он был готов отдать за них свою жизнь.

Парни договорились поочерёдно нести караул. Утром, после скромного завтрака, они снова двинулись в путь. Джунгли стали ещё гуще и темнее, солнце едва пробивалось сквозь плотную листву. Вилика шла рядом с Барсом, и он чувствовал её тепло. Она была его светом. Он посмотрел на неё и получил нежную улыбку в ответ. В её глазах видел любовь и преданность, и это придавало ему сил. Былые страхи испарились. В личном психологе, казалось, больше не нуждался. Марулия осталась в его памяти некой доброй феей. Но больше в её услугах он не нуждался.

К полудню они вышли к реке. Барс решил сделать привал, чтобы дать людям отдохнуть. Вилика села на берегу, любуясь пейзажем. Она была счастлива быть рядом с Барсом, чувствовать его защиту и заботу. Знала, что их ещё ждёт долгий и трудный путь, чтобы вернуться к машинам, к началу этого пути, улететь в Коркок, но вместе они смогут преодолеть все трудности.

Маржин подошёл к Вилике, сел рядом, взял её руку и посмотрел ей в глаза.

– Я вижу, что ты счастлива, – и это самое главное для меня.

Вилика обняла отца и прижалась к нему.

– Я люблю тебя, папа, – прошептала. – И знаю, что ты всегда будешь рядом со мной.

В этот момент Маржин почувствовал облегчение. Он понял, что Барс действительно любит его дочь и сделает всё, чтобы она была счастлива. Он был готов доверить ему её жизнь.

Отдохнув и набравшись сил, они опять продолжили путь вдоль реки. Барс внимательно осматривал берега, стараясь не пропустить следы возможной засады. Он знал, что в любой момент на них могли напасть, и был готов к этому. Вилика шла рядом с ним, доверяя каждому его шагу. Она чувствовала себя в безопасности рядом с ним, зная, что он никогда не позволит ей пострадать. И хотя Макр и Крис тоже бы всем глотки за неё перегрызли, однако Вилика никогда до встречи с Барсом не чувствовала себя в безопасности.

Вечером они нашли небольшую пещеру, в которой решили переночевать. Барс приказал развести костёр и расставил охрану. Вилика и Маржин устроились спать в глубине пещеры, а он у входа с остальными. Ночью они услышали странный шорох. Все мгновенно вскочили. В темноте увидели несколько пар светящихся глаз. Это были пантеры. Хищники окружили пещеру и порыкивали, вперемешку с шипением, готовясь к нападению. Барс понял, что им придётся сражаться. Он разбудил Вилику и Маржина и приказал им спрятаться в глубине пещеры. Каждый парень был готов к бою, чтобы защитить их.

– Стрелять нельзя! Привлечём людей Дыра.

Пантеры бросились в атаку. Барс и остальные умело отбивали их удары ножами и рукоятками пистолетов, не давая им проникнуть в пещеру. Звери были сильны и свирепы, но Барс и его бригада были ещё сильнее. Они сражались, как львы, защищая тех, кто им дорог. Наконец, после долгой и ожесточенной схватки, им удалось обратить пантер в бегство. Все тяжело дышали, но были довольны тем, что смогли защитить Вилику и Маржина.

Утром они покинули пещеру и продолжили путь. Вилика смотрела на Барса с восхищением. Она видела, как храбро он сражался, чтобы защитить их, и её любовь к нему стала ещё сильнее. Девушка знала, что он – её герой, и что вместе они смогут преодолеть любые трудности. Маржин тоже был благодарен Барсу за то, что тот с остальными парнями спас их жизни. Он видел, что Барс действительно любит его дочь и готов на все ради неё, и был уверен, что сделал правильный выбор, доверив ему её судьбу.

Солнце поднималось всё выше, освещая их путь. Барс чувствовал усталость после ночной битвы, но не показывал этого. Он знал, что должен быть сильным ради Вилики и Маржина, и вёл их через густые заросли, чутьём выбирая наиболее безопасный путь. Вскоре все вышли к широкой реке. Барс решил, что им нужно переправиться на другой берег, чтобы избежать возможной погони и нашёл подходящее место для переправы. Парни сделали плоты из брёвен и лиан. Вилика и Маржин помогали, собирая хворост и связывая бревна. К полудню плоты были готовы. Они погрузили на них свои вещи и осторожно оттолкнулись от берега. Река была быстрой и полноводной, но Барс уверенно управлял их плотом, направляя к противоположному берегу. На середине реки их внезапно атаковала огромная рыба. Она выпрыгнула из воды и попыталась перевернуть плот. Барс среагировал мгновенно. Он выхватил нож и вонзил его в тело рыбы. Рыба взревела от боли и скрылась в глубине реки. Барс быстро восстановил равновесие плота и продолжил переправу. Наконец, они достигли другого берега. Вилика и Маржин с облегчением сошли на землю. Барс вытащил плот на берег и разобрал его. Остальные окружили их и с восхищением обсудили, как Барс справился с той огромной хищной рыбой. Все немного отдохнули и перекусили, а после продолжили путь. Барс чувствовал, что они уже приближаются к цели. Он видел признаки, указывающие на то, что они находятся на правильном пути. Знал, что скоро достигнут места, где оставили машины. Оставалось только надеяться, что там нет засады.

Внезапно джунгли впереди будто ожили. Послышались голоса, хруст веток, и Барс скомандовал всем остановиться. Он приказал залечь в укрытии и приготовиться к бою. Сам, пригнувшись, пополз вперёд, чтобы разведать обстановку. Вскоре увидел вдалеке группу вооруженных людей, окруживших их машины. Это были те самые головорезы из синдиката, которые тайно их преследовали. Они явно ждали их возвращения, устроив засаду. Барс вернулся к своим и быстро объяснил ситуацию.

– Стрелять сразу не стоит! Там уже не дикари, а бульдоги Дыра. Нужно действовать тихо и незаметно, – прошептал и сразу разработал план. Разделившись на небольшие группы, парни должны были обойти противника с разных сторон и атаковать одновременно, используя эффект неожиданности. Вилику и Маржина спрятали в ближайших кустах, наказав им оставаться там и ждать сигнала. Операция началась ночью. Под покровом темноты, крадучись, как тени, они приблизились к позициям врага. Барс подал знак, и все одновременно бросились в атаку. Завязалась ожесточенная драка. Барс действовал быстро и решительно, чёткими ударами поражая цели. Остальные парни тоже не отставали, умело маневрируя и ведя атаку исходя из своих боевых навыков. Бой был коротким, но интенсивным. Нападавшие, застигнутые врасплох, не смогли оказать серьезного сопротивления, и были быстро нейтрализованы. Когда всё было кончено, Барс подошёл к Вилике и Маржину. Они вышли из укрытия целые и невредимые. Вилика бросилась к нему, обняв.

– Я знала, что ты победишь! – прошептала.

Маржин одобрительно кивнул, глядя на Барса с уважением. Вся его компания села в машины и покинула это опасное место. Барс знал, что они ещё не в безопасности, но был уверен, что сможет защитить Вилику и Маржина, чего бы это ему ни стоило. Впереди их ждал долгий путь домой, но они были вместе, и это было главное.

После ночной стычки напряжение не спадало. Барс понимал, что головорезы были лишь частью большей сети, и теперь, когда они сорвали их засаду, преследование станет ещё более ожесточенным. Он старался не показывать свою тревогу Вилике и Маржину, но пристально следил за дорогой, высматривая любые признаки опасности. Он не доверял никому и был готов к любому повороту событий. Дорога вилась серпантином через густые леса, ведущие в пустыню, и каждый поворот мог таить в себе засаду. Барс выбрал самый короткий путь, надеясь оторваться от преследователей. Он гнал машину на предельной скорости, не обращая внимания на ухабы и выбоины. Вилика, Маржин, Макр и Крис молчали, понимая серьезность ситуации. Бусину на этот раз руль не достался. Ему пришлось сесть в другой джип с друзьями Барса. Он был недоволен, что его временно лишили привычной должности личного водителя, но выбора не было. Ему пришлось стиснуть зубы и молча наблюдать за ведущей машиной, где сидели хозяева и их телохранители. Макр и Крис тоже помалкивали, так как уже доверяли Барсу и знали, что он сделает всё возможное, чтобы защитить Вилику и Маржина. А псов они потеряли ещё в первом сражении с дикарями Дыра. Но собакам будет неплохо и в племени. Внезапно, в зеркале заднего вида Барс заметил фары, преследующей машины. Он выругался сквозь зубы и вдавил педаль газа в пол. Началась отчаянная погоня. Преследователи не отставали, пытаясь прижать их к обочине. Барс умело маневрировал, уклоняясь от их атак. Он понимал, что долго так продолжаться не может, и нужно что-то предпринять. Макр и Крис выстрелили пару раз.

– Перестаньте! Они в ответ могут ранить Вилику и Маржина!

Мгновенно приняв сложное решение, Барс резко свернул с дороги и направил джип вглубь леса. Он надеялся, что бездорожье станет для преследователей непреодолимым препятствием. Машина подпрыгивала на кочках и проваливалась в ямы, но Барс уверенно вёл её вперёд. Преследователи не отставали, упорно преследуя по пятам. В какой-то момент их машина застряла в глубокой луже. Воспользовавшись этим, Барс выскочил из джипа и открыл огонь по преследователям, заставив их залечь в укрытие. Макр и Крис подстроились.

Нескольких бандитов ранили.

Барс, быстро вернувшись в машину, бросил парням:

– Едем!

Продолжая отстреливаться, они сумели оторваться от преследователей и скрыться в чаще леса. Барс понимал, что это лишь временная передышка, но она дала им шанс. Он был полон решимости добраться до безопасного места и защитить Вилику и Маржина, чего бы это ему ни стоило. Продираясь сквозь густые заросли, Барс искал подходящее место для временного лагеря. Он знал, что долго оставаться на одном месте нельзя, но им необходимо было передохнуть и оценить ситуацию. Найдя небольшую поляну, окружённую высокими деревьями, остановился. Макр и Крис тут же заняли оборонительные позиции, внимательно осматривая окрестности.

– Где остальные? – Крис напряжённо всматривался вдаль, уже успев привыкнуть к остальным, с кем бок о бок защищал хозяев.

– Отстали. Ничего. Справятся. Стрельбы не слышно. Значит всё ок. Едут. – Ответил ему Барс.

Вилика и Маржин молча вышли из машины, бледные и испуганные. Барс подошёл к ним и, стараясь придать голосу уверенность, сказал:

– Всё будет хорошо. Мы выберемся. Ты же смелая девочка.

Вилика кивнула, только в такой ситуации её былая смелость куда-то улетучилась. Она ещё больше боялась за отца.

– Я не боюсь…

Барс понимал, что это лишь слова, но им сейчас нужна была поддержка. Нужно было хоть как-то развеять их страх. Разбив небольшой лагерь, достал карту и стал изучать местность. Ему нужно было найти безопасный маршрут, который позволил бы им добраться до Доконга. Он осознавал, что преследователи не оставят их в покое, и им придётся проявить максимум осторожности. В голове крутились обрывки планов, но ни один не казался идеальным.

Солнце уже клонилось к закату, когда Барс принял решение. Они двинутся дальше с наступлением темноты, используя ночь как укрытие. Он знал, что и это рискованно, но у них не было другого выбора. Чем дальше они уйдут от места столкновения, тем больше у них шансов на выживание. Барс поделился своим планом с Макром и Крисом, и те без колебаний согласились. Остальные, похоже, заблудились, так как до сих пор не приехали. Оставалось только ждать наступления темноты, готовясь к новому рывку в неизвестность. Барс чувствовал, как напряжение нарастает с каждой минутой. Он понимал, что впереди их ждут новые испытания, но был полон решимости пройти их до конца. Ради Вилики и Маржина был готов на всё.

Сгущающиеся сумерки окутали поляну, превращая знакомые очертания в призрачные силуэты. Барс нашёл в их рюкзаках полную обойму на свой пистолет. Заменил. Макр и Крис тоже «переобулись». Вилике достался лёгкий пистолет на всякий случай. Стрелять она умела. Маржину решили не давать оружие, в силу его теперешнего состояния.

Барс посмотрел на них, ища в глазах хоть намёк на панику, но увидел лишь усталость и тень решимости. Этого было достаточно.

Когда тьма окончательно поглотила лес, они двинулись в путь. Барс ехал медленно, внимательно всматриваясь в темноту. Макр и Крис прикрывали фланги. Каждый шорох, каждый треск ветки вызывал у них тревогу, но они продолжали путь, двигаясь к своей цели. Лес будто испытывал их, посылая им на пути коряги, овраги и густые заросли. Но Барс не сдавался. Он знал, что за ними охотятся, и единственный способ выжить – это не останавливаться. Через несколько часов они выехали к небольшой реке. Барс остановился, оценивая обстановку. Река могла стать как союзником, так и врагом. С одной стороны, она могла скрыть их следы, с другой – задержать их продвижение. Он решил рискнуть. Они переехали её на мелководье. Выбравшись на другой берег, продолжили свой путь. Барс чувствовал, что преследователи где-то рядом, ощущал их присутствие, как зверь чует приближение опасности. Он приказал всем быть предельно осторожными и готовыми к бою. Напряжение достигло предела.

Внезапно впереди раздался выстрел. Пуля просвистела над головой, заставив всех пригнуться. Барс мгновенно оценил ситуацию. Преследователи их обнаружили. Началась перестрелка. Он скомандовал Вилике и Маржину оставаться на месте и пригнуться к сиденью. А сам вместе с Макром и Крисом стрелял на ходу. Они двигались быстро и решительно, стараясь занять выгодную позицию. Лес наполнился звуками выстрелов и криками. Пули летели во все стороны, рикошетя от деревьев и земли. Вскоре стало ясно, что преследователей больше. Головорезы наступали со всех сторон, окружив их. Ситуация становилась критической. Барс понимал, что долго им не продержаться. Он приказал всем спрыгнуть с машины и отступать вглубь леса, надеясь оторваться от преследователей. Они повыпрыгивали на ходу. Джип врезался в деревья.

После двинулись быстро и бесшумно, используя каждую складку местности, чтобы укрыться от огня.

Вилика и Маржин, бежали впереди. Ноги девушки были растёрты в кровь, но она их уже не чувствовала. Они понимали, что шансы на выживание невелики, но не сдавались. Барс, Макр и Крис сражались до последнего патрона, пока их не окружили со всех сторон.

Когда патроны закончились, Вилика и Маржин достали ножи. Они были готовы умереть, но не сдаться. Преследователи приблизились к ним, ощетинившись оружием. В глазах Вилики и Маржина не было страха. Только решимость. Она посмотрела в глаза Барса и прошептала:

– Спасибо за всё. Я тебя люблю.

Барс обнял её.

– Прости. Я пытался.

– Знаю.

Их окружили, и они услышали хриплый низкий голос Дыра.

– Попались. Ха – ха. Теперь твоя девка мне и как подстилка не нужна. Грохнем после… А всех вас повесим здесь на лианах.

– Я не дам им тебя тронуть. – Процедил Барс, развернулся лицом к врагам и выставил нож. Макр и Крис также закрыли собой Маржина.

Они приготовились встретиться со смертью.

Внезапно из леса выскочили друзья Барса, Бусин и люди Криса. Они бросились на головорезов, стреляя на ходу. Завязалась ожесточенная и рукопашная схватка, помимо стрельбы. Барс снова сражался, как зверь, круша врагов направо и налево. Макр и Крис не отставали от него, нанося точные и смертоносные удары. Даже вечно молчаливый и неповоротливый Бусин отличился, задушив собственноручно двоих.

Вскоре преследователи дрогнули и начали сдавать позиции. А спустя некоторое время погибли все. Остался только Дыр. Его обезоружили и скрутили в бараний рог, связав руки. Он начал орать ругательства. Барс всунул ему в рот кляп.

– Заткнись мразь!

Барс свирепо смотрел на него, в его глазах плескалась ненависть. Он медленно подошёл к нему, поднял с земли нож и присел на корточки. Дыр забился в конвульсиях, глаза наполнились ужасом. Барс провёл лезвием ножа по его щеке, оставляя тонкую полоску крови.

– Ты думал, что я позволю тебе сделать это с Виликой? Ты ошибался. Я скорее умру, чем позволю тебе прикоснуться к ней.

Он поднялся и кивнул Макру и Крису. Те взяли Дыра за ноги и потащили вглубь леса. Через несколько минут оттуда донёсся предсмертный крик, который оборвался внезапно. Барс вернулся к Вилике. Она сидела на земле и плакала. Он обнял её и прижал к себе.

– Всё кончено, принцесса. Он больше не причинит нам вреда.

Они долго стояли в обнимку. Парни не мешали им и курили в стороне. После долгих поцелуев с любимой, Барс обратился к ним:

– Спасибо, что успели. Я никогда этого не забуду. – Он снова обнял девушку. Маржин молчал.

Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая лес в багряные тона. Тишина, наступившая после боя, казалась оглушительной. Барс оторвался от Вилики и оглядел своих товарищей. В их глазах увидел усталость, но и облегчение. Он знал, что они рисковали многим, придя им на помощь. Многие были ранены. Надо было обработать и перевязать раны.

– Нам нужно уходить, – тихо произнес, вытирая пот со лба. – Здесь небезопасно.

Парни кивнули. Он понимали, что Барс прав. Возможно, Дыр был не единственным, кто хотел заполучить Маржина и Вилику. Да и дикари тоже небезопасный народец.

Барс взял Вилику за руку, и помог сесть в джип. Макр помог Маржину. Они двинулись по направлению в Доконг.

Путь был долгим и трудным. Но они ехали, не останавливаясь, так как знали, что впереди их ждёт новая жизнь. Жизнь, в которой они будут свободны от страха и насилия. Жизнь, в которой смогут любить и быть любимыми. Свадьба, две империи сольются в одну и много ярких историй, которые напишет Бусин, который имел писательский талант и всё время делал заметки.