Глава 15

Сегодня на своё местечко на озере я отправилась в обход родника, по большой дуге, чтобы меня никто из желающих навестить пробудившийся источник не заметил. А их было столько, что я боялась, воды не хватит.

Пробираясь сквозь лес, внимательно выискивала путь, было подозрение, что мне не раз так придётся ходить. Ходить здесь не очень удобно идти, особенно с лошадью, заросли кустарника, с появлением листвы и новых веток, грозились стать непролазными, да ещё овраг, превратившийся в лужу, пришлось обходить. Хотя не овраг, а просто яма, но судя по утонувшему кустарнику, там глубоко.

Изменения на затоне я увидела издалека, моя полянка выделялась зелёным пятном на фоне ещё толком не проснувшегося леса.

— Красота-а! — первоцветы уже вовсю цвели и радовали свежими оттенками зелени и яркими цветами. Трава тоже прибавила густоты, и Луна тут же принялась её щипать. Погладила её по шее и, опустив ладони, нашла потоки, нужно было пополнить энергию и продолжить работу с этим местом.

Хотелось попробовать, смогу ли я вытеснить одной культурой, другую, а ещё поддержать клубничное, а в данном случае земляничное настроение и попытаться скрестить её с первоцветами или вон с той колючкой, в любом случае будет интересно. А ещё в следующий раз притащить сюда хотя бы один куст розы.

Глядя на воду, вспомнила про рыбу и зарубила себе в голове по возвращении домой напрячь Прохора.

Справилась быстро и в отличном настроении поехала домой, опять по большой дуге.

Уже когда подъезжала к усадьбе, не могла понять, что меня напрягло, накрыло непонятное предчувствие. Сердце гулко застучало, и совсем не хотелось ехать дальше. Но всё равно придётся.

Когда я приблизилась, створка ворот открылась, и я увидела недовольное лицо Прохора, а потом у меня сердце убежало в пятки.

Во дворе стоял экипаж, а рядом Александр Константинович. Увидев меня, окинул злым взглядом.

Засада! Я ждала его не раньше, чем закончатся работы, а готова только одна теплица. Поздно метаться, что есть то есть.

— Как неожиданно, уважаемый граф, я ждала вас не раньше Пасхи, — сама начала разговор, воспользовавшись правилом, кто первый напал, тот и прав. — Решили посмотреть, чем заплатили за то, что поставили меня в неловкое положение? Ну что ж, пойдёмте! — я спрыгнула и пошла в сторону оранжереи.

Успела заметить, как злое лицо сменилось удивлением. Потом я повернулась спиной, чтобы почувствовать, как меня буквально прожигает его взгляд.

Я шла быстро, так что Александру пришлось меня догонять. Остановилась я только у дверей и то, чтобы их распахнуть. Зашла внутрь и широко развела руки.

— Вот смотрите! Рабочие прекрасно всё сделали, и скоро уже созреет клубника, — я улыбнулась, мне казалось искренне, хотя понимала, что улыбка похожа на оскал.

Граф всё окинул взглядом и уже открыл рот для ответа… но я не дала ему ничего сказать.

— Вы, наверное, хотите и теплицы посмотреть? Пройдёмте. Я заказала три, но раз вы приехали, можете распорядиться не строить остальные, мне за моральный ущерб и так хватит! — я остановилась и с вызовом посмотрела на мужчину.

— Я рассчитывал на другую сумму, — сказал Александр и только после понял, как он жалко сейчас выглядит.

— Простите, я не знала, что вы стеснены в средствах, — решила добить его, голос так и сочился желчью.

Граф запыхтел, и я увидела в его глазах всю полноту чувств, но что самое главное, в них отсутствовала больная страсть. Он саданул плетью по сапогу, развернулся и ушёл. А я запоздало дёрнулась, как от удара.

Когда мужчина скрылся из вида, я выдохнула. Не знаю, отстанет он теперь от меня или сменит тактику, но в ближайшее время я его не увижу, очень на это надеюсь. Скорей всего нужно подрезать мои планы под одну теплицу, хотя если вдруг они достроятся, то на этот сезон я по-любому не успеваю.

Не хотела возвращаться к дому, вдруг граф ждёт меня, поэтому пошла к своим телятам. Они уже все уродились, поэтому лишний контроль не помешает.

Всё было в порядке. Героиня с двойней уже хорошо себя чувствовала и ела за двоих, да и телята были в приемлемом состоянии. Конечно, не такие крупные, как другие, но тоже красавчики.

Бычок же стремительно набирал вес и уже обгонял по массе остальных, и задатки гиганта проявлялись все явней.

Дальше я пошла в курятник, зарядила подготовленные яйца, которые мне должны были принести после обеда. Выйдя на улицу, я направилась домой, тянуть уже некуда, и вряд ли Александр меня ещё ждёт, в противном случае меня бы уже позвали.

Его не было. Радовало, что сегодня у меня уже не возникло к нему желания, он превратился в негативный объект, и сейчас я чувствовала только отторжение.

Подойдя к крыльцу, увидела своих кошаков. Не знаю, кто их выпустил из моей комнаты, но правильно, пусть приучаются к улице. Мальчишка сразу побежал ко мне, а я вспомнила, что не дала им имена. Пусть девочка будет Буся, Бусинка, а мальчик… взяла его на руки и посмотрела в его наглую морду.

— А ты будешь Филя, нет Флинт. Есть такой пират, — объясняла коту, а он, казалось, внимательно слушал.

Отпустить рыжика, пошла в дом обедать.

Уже надеялась, что на сегодня хватит стресса, но нет, во второй половине дня приехал посыльный и вручил повестку в полицию. Завтра в девять утра я должна быть там.

Вероника присутствовала при вручении и когда посыльный ушёл, раскудахталась:

— Ой, что будет, Екатерина Фёдоровна! Страшно-то как! Вас что посадят?

— Хватить кукарекать, курица! — прикрикнула на неё. — Что панику нагоняешь? Никто меня не посадит! — сказала, но до конца не была уверена, поэтому голос дрогнул.

Настроение, естественно, ушло в ноль. В этой ситуации я даже не знала, что могу предпринять. Была надежда, что дознаватель, а затем и следователь, которые вели дело Семёна Марковича, были ко мне лояльны.

Если меня вызывают, то скорей всего не всё ещё закончено, хотя я мало чего смыслю в местной, да и вообще в судебной системе.

Но раз не всё закончено, то я могу ещё как-то повлиять. Говорить, думаю, уже нет смысла. Если я буду оправдываться, то только усугублю. Так что же делать?

Показать! Что показать? А то, что я деревенская дурочка, которая не способна на серьёзные поступки и тем более на карательные меры.

Ноги понесли в комнату, где была свалена одежда. Да, там всё старомодное, но это мне и нужно. У тётки и её предшественницы, было много одежды, хотя встречались и вполне приличные и актуальные образцы, возможно, что-то осталось от моей мамаши, когда она жила здесь. Судя по размеру, хозяйка платьев была совсем юная.

А Светлана Юрьевна, решила определить её хозяйкой нарядов, была ещё та кокетка, я рассматривала вполне себе годный вариант. Светло-серое платье с белым кружевом и розовыми лентами. В жизни такое бы не надела, а сейчас улыбнулась находке.

Вероника, которая, естественно, увязалась за мной, скептически скривила лицо, пока, не понимая, зачем мне это нужно. Пришлось объяснить. Вот тогда она резко изменила отношение к довольно вульгарному платью с кружевами и огромным декольте.

Я решила его померить. В талии всё прекрасно сошлось, и даже корсаж не жал, а вот грудь у меня больше. Глядя на выпирающие округлости, компаньонка запыхтела.

— Я не позволю вам в этом идти! Это беспутство какое-то!

— А я пойду. Представляешь, что будет в полицейском участке? — я рассмеялась. Меня декольтированными платьями не напугать. В прошлой жизни я такое носила, что, глядя на одно из моих коктейльных платьев, Вероника бы забилась в конвульсиях.

— Тогда вот здесь немного прихватим кружево и здесь… срам какой, — девушка скривилась, рассматривая мой бюст.

Пришлось пойти на уступки, хотя по мне, чуть поднятое кружево даст ещё больше разгуляться фантазии мужчин.

В довершение образа, Вероника предложила заплести две косы и украсить их розовыми бантами, которые нашлись в том же сундуке.

А что, буду девочка-припевочка в кружевах.

Утром компаньонка помогла меня нарядиться, сама заколола кружево булавками и заплела косы, вплетя в них банты. Глядя на себя в зеркало, хотелось рассмеяться. Сделала губки бантиком и манерно подвигалась, для тренировки. Ужас! Таким поведением я никого не удивлю, так что должно выглядеть правдоподобно.

Я надела своё демисезонное пальтишко и платок на голову, чтобы не продуло в дороге, потом вспомнила, что поедем в экипаже, который забрала у Семёна и опустила шаль на плечи.

Прохор ждал нас на улице. Ладушка немного беспокоилась, возможно, воспоминания о бывшем хозяине мучили. Пришлось успокоить её и прикормить сахаром, несколько кусочков которого носила с собой. Дорогое удовольствие, но для моих красавиц-лошадок не жалко.

Дорога в город уже хорошо подсохла, да и накатали деревенские, но конюший не стал гнать, ехали мерно. Времени достаточно, поэтому не стала подгонять.

Продумывать тактику особо не было смысла, я не знаю, что меня ждёт, так что всё по обстоятельствам. Я старалась не нервничать, а вот Вероника продолжала паниковать.

— А может Фёдору Александровичу сообщить, что у вас такие тяжёлые обстоятельства?

— Во-первых, прекрати мне выкать. Во-вторых, если не заткнёшься, я тебя высажу на дороге, — процедила сквозь зубы, компаньонка сразу замолчала.

К полицейскому участку мы подъехали за пятнадцать минут до назначенного времени. Прохор высадил нас, а сам отъехал на стоянку, где скучала ещё пара извозчиков.

Веронику трясло, я видела, как у неё, несмотря на тёплую погоду, губы посинели от страха. Я же старалась соблюдать спокойствие.

У входа стоял постовой, окинул нас равнодушным взглядом и пропустил. Ну да, сейчас во мне ничего особенного, я просто девчонка с косичками. Но как только мы зашли, представление началось. Я поправила платок, расправила плечи и, помахав манерно ручкой, словно мне жарко, стала расстёгивать пальто. Сама испугалась, как сдавленная одеждой грудь колыхнулась, высвобождаясь.

Полицейские, стоящие рядом, как загипнотизированные уставились на меня и когда я протянула повестку, какое-то время не могли и слова молвить.

Вот же кобели непуганые! — мысленно хмыкнула, сохраняя наивное лицо.

— Мне велено явиться… — пропела я сладким голосочком.

— А… Да, сударыня, пойдёмте, я вас провожу, — очнулся один.

— Ах… так жарко здесь… а ещё не лето, — я продолжала обмахиваться рукой.

— Ой, жарко, — мужчина старался на меня не смотреть, но у него плохо получалось, глаза жили своей жизнью, постоянно опускаясь ниже моего лица.

Прекрасно понимая, что происходит, он совсем отвернулся и пошёл чуть впереди. Назначенный кабинет был недалеко. Постучав, он тут же открыл дверь, впуская нас.

— Милославская по повестке, — скользнув по декольте последний раз, сопровождающий поторопился вернуться на пост.

Мужчина, сидящий в кабинете, бросил на меня взгляд и стал рыться в папках. Вытащив одну, открыл.

— Милославская…

— Да, Екатерина Фёдоровна, восемнадцать лет от роду, — пропела я, приблизившись к столу.

— При… — офицер поднял на меня глаза и изменился в лице. — Присаживайтесь, Екатерина Фёдоровна, — он не смог сдержать глотательного движения, опустил глаза на исписанные листы. Потом сморщил лоб и непонимающе поднял на меня взгляд.

Я сидела как нашкодившая пионерка перед строгим вожатым, широко распахнутые глаза, губки бантиком, белый носовой платочек в руках, который я, не переставая мяла. На фоне строгой Вероники я смотрелась невинной овечкой. Даже бледность компаньонки была, кстати, так как у меня щёки буквально пылали.

Здесь было жарко, и у меня над губой выступила испарина, которую я промокнула платочком, тем самым привлекла внимание к своему лицу.

Офицер, а скорей всего следователь, не было времени посмотреть табличку у двери, встал и открыл форточку, задвинув портьеру, чтобы я оказалась в тени.

— Вам вменяется нанесение побоев… — он начал говорить, при этом хмуриться.

— Я не хотела… — накуксила губы. — Он меня ударил… горячка… — сбивчиво начала оправдываться, поняв, что ничего не окончилось и это своего рода допрос.

— Да, я ознакомился с делом. Вы были в состоянии аффекта и приступе магической горячки. Но были нанесены довольно тяжёлые телесные повреждения, по заключению врача, — он посмотрел на мои руки. Изящные пальцы продолжали мять платочек. — В рамках дела со стороны потерпевшего был выявлен подкуп в ходе составления медицинского освидетельствования, так что я вправе не учитывать его, а по факту повторного освидетельствования уже не было возможности выяснить тяжесть.

Мысленно хмыкнула. Не удивлюсь, что Семён Маркович не стал терпеть боль и хорошо обработал раны или вообще обратился к целителю. И сомневаюсь, что маг имел право проводить освидетельствование, и выступил просто свидетелем. Но так как он поимел деньги, то вряд ли мог считаться незаинтересованным лицом. Но я не следователь, так что просто домыслы.

Мужчина начал что-то писать, периодически поднимая глаза, в них был неподдельный интерес.

— Я передаю дело мировому судье, — с улыбкой сказал следователь. — Прочитайте и распишитесь на двух экземплярах.

Когда я начала читать, то поняла, что скорей всего отделалась лёгким испугом, ведь уголовную статью заменили на административную.

Только сейчас поняла, что моя вспыльчивость могла обернуться арестом. Не стала сдерживать слёзы и разревелась, конечно, усугубив состояние всхлипываниями.

Офицер поспешно встал и, подойдя к графину, плеснул в стакан немного воды и протянул мне.

— Выпейте, Екатерина Фёдоровна, — видела, что он много чего успокоительного хочет наговорить, он же просто очарованный мной мужчина. Я же, чуть ли не пуская сопли в посуду, принялась пить.

Отдав пустой стакан, стала вытирать слёзы платком.

— Спасибо! А можно я вам клубники привезу? — шмыгая носом, предложила я, не знаю зачем, но захотелось для общей картины.

— К сожалению, нельзя, это будет подкуп следственного пристава, — сожаление в голосе всё же слышалось. Но скорей всего дело не в клубнике, а в возможности меня увидеть.

Ещё раз поблагодарив, мы покинули кабинет, а затем быстрым шагом и само управление, собирая при этом взгляды встречающихся полицейских. Ну да, пальто распахнуто, а грудь живёт своей жизнью и очень активной, особенно во время бега.

Когда мы сели в экипаж, я наконец-то выдохнула и, опустив взгляд в декольте, громко расхохоталась. Это поистине волшебное средство влияния на мужчин, которое очень легко перевесило чашу весов в мою пользу.

Хотя, возможно, пристав и так сомневался в моей вине, не хотелось думать о его ни компетенции, но человеческий фактор нельзя отменять.

— А поедем-ка мы на базарную площадь, разведаем, чем люди торгуют, — предложила Веронике.

Она до сих пор не могла отойти, находясь в прострации, словно это она была под следствием. Не стала ждать от неё ответа, дала команду Прохору.

Нам повезло, сегодня был базарный день, для меня стало новостью, что всё так строго. Мой конюший, видя мою неосведомлённость, пояснил, что торговать мелким торговцам разрешалось до полудня, потом можно сдать товар в лавки, естественно, по заниженной цене или увезти обратно. Остальное время разрешалось торговать только крупным торговцам в лавках.

А вот это меня не устраивало. Хотя Прохор дополнил, что начиная с Вербного Воскресенья и далее на всю Пасхальную неделю будут большие торги и ярмарка. Съедутся со всей округе и даже с соседних городов, в том числе и представители от крупных фабрик.

Так что здесь скоро потечёт поток денег, а мне нужно ухватить хотя бы кусочек. А для этого мне нужен знающий человек, который поможет мне арендовать место, ведь времени осталось критически мало. Что-то я совсем торговый нюх растеряла, совсем забыла об аренде.

Кроме Тимофея Андреевича никто в голову не пришёл, да и не было у меня больше знакомых в Петровске, ну только доверитель папаши. Но к нему я пойду в последнюю очередь, лучше сама побегаю по всяким управам.

Значит, нужно ехать к верификатору. Но сейчас, находясь на базаре, хотелось немного прогуляться, да хотя бы крендель какой купить, от нервов разыгрался аппетит.

Торговля была в самом разгаре, ведь оставалось меньше пары часов, и продавцы, уже не стесняясь, цеплялись к потенциальным покупателям.

Нас сразу заметили, и не только в расстёгнутом пальто дело, я выглядела как ходячий кошелёк, потому что знатная барышня. Сейчас, я как она и выглядела. Да, здесь это слово не было в обиходе, и даже меня, незамужнюю, называли уважительно барыня или сударыня. Ещё я слышала, как слуги величают Варвару Александровну матушкой, по мне очень приятно такое слышать. В дальнейшем я бы тоже хотела удостоиться звания матушки-барыни.