Глава 22

Когда я приехала домой, то поняла, что до этого момента тело держалось на внутренних резервах или на эмоциях. Я еле слезла с лошади, всё болело и начал пробивать озноб.

Только бы не заболеть… Ярослав. Я должна пойти на свидание. Встретив его, уже не хотела отпускать и будь что будет.

Пройдя мимо Нюры, увидела беспокойный взгляд.

— Сделай мне своего чая, переутомилась немного. И что-нибудь поесть, — поняла, что сильно голодна.

Служанка пришла быстро, по крайней мере, мне так показалось. Я почему-то лежала на кровати в обнимку с котом, совершенно не помню, как здесь очутилась.

— Может баньку истопить? — спросила кухарка, я кивнула.

Быстро поела и вернулась в постель. Сон сейчас не только лекарство, но и способ сократить время до завтра.

Спать долго мне не дали, как только баня созрела, за мной пришла Нюра. Слушать отговорки не стала, буквально подняла меня с постели и повела за собой.

Я уже когда раздевалась в бане, поняла, что симптомы действительно похожи на энергетическое истощение. Только дело не в этом, я просто морально себя вымотала, плюс тело болело от танцев. Возможно, и ледяная вода подействовала на разгорячённые мышцы, так что баня самое то в любом случае.

Кухарка-волшебница плеснула какой-то отвар на каменку, помещение наполнилось пряным ароматом трав, я легла на полку, застеленную простынёй, и женщина стала похлопывать меня веником. Мышцы начали расслабляться, и я успокоилась.

Вот честное слово, мне Бог послал любимого, а я истерю! Нет чтоб радоваться, ведь это взаимно, я видела, как он на меня смотрит. Возможно, он просто перевозбудился от моего танца, но главное у него нет негативного отношения к моему дару. Может это судьба и он ради меня пойдёт против общества.

Хотелось сразу выяснить отношение, но это глупо, пусть всё идёт своим чередом.

Завтра увижу его…

Поняла. Что задремала, очнулась оттого, что меня окатили прохладной водой.

— Ох! — я аж подскочила.

Нюра поторопилась отойти, видно, помнит, как я тогда пыталась запустить в неё ковш.

— Спасибо, волшебница, как заново родилась! — я потянулась, разминая мышцы.

— Поберегли бы вы себя, Екатерина Фёдоровна.

— Берегу. Поверь, теперь в два раза сильней беречь буду, — кухарка улыбнулась, поняв по-своему.

После бани не знала, чем себя занять. Работа не шла, мысли были только о Ярославе. Но неожиданно приехал Лев Яковлевич и привёз документы на аренду.

Когда мы сидели в гостиной и я читала договор, граф настоял, в дверях появилась тётя. Гость поднялся, чтобы поприветствовать, но она развернулась и молча ушла. Лев Яковлевич тяжело вздохнул, всё поняв, комментировать ничего не стал.

— Простите, но я вернусь в день нашего знакомства. По долгу службы я должен знать, о происшествиях в нашем городе, — я напряглась. — Ваше поведение меня очень заинтересовало, и я нашёл причину, — граф посмотрел на меня пристально, но глаза улыбались. — Не стоило устраивать маскарад, вы могли себе навредить. Дело и так готовилось к передаче мировым судьям. Но по-человечески я вас понимаю. Вы здесь практически без защиты, одна, да ещё в таком сложном положении…

— Не нужно меня жалеть и даже намекать на вину моих родителей. Это мой выбор, и я счастлива здесь. Надеюсь, скоро дело с Семёном Марковичем завершится.

— По делу о телесных повреждениях, что вы ему нанесли, вас скоро вызовут. Но не беспокойтесь, я сам всё проконтролировал, будет просто предупреждение. А вот по делу о хищениях в вашем имении всё сложней, чем казалось. Вы своим обвинением вскрыли нарыв, если можно так сказать. Вас, лично, это коснётся косвенно, ведь вы ничего не можете знать, а вот остальным вашим людям придётся ещё не раз пообщаться с дознавателями.

— Я не против, главное очистится от этой мрази… Простите, — не смогла удержаться, а Лев Яковлевич только хмыкнул.

Нюра принесла чай, и мы продолжили дела с арендой. Граф в итоге снял мне лавку. Место не в престижных рядах, но рядом с основной базарной площадью, где торгует простой народ, как раз то, чего я и хотела. Верней я бы и месту на обычном крестьянском прилавке была бы рада, а тут целая лавка, да ещё на весь сезон.

— Я даже не знаю, как вас благодарить, — правда затруднялась.

— Не стоит благодарности.

Завели разговор о роднике, Лев Яковлевич был очень рад его возрождению. Потом разговор перешёл на мои эксперименты. Я решила похвастаться и повела гостя в оранжерею.

Граф с большим интересом всё рассматривал, особенно кусты с клубникой, словно искал что-то.

— Можно? — я не поняла, к чему он спросил, но мужчина уже тянулся к ягоде. С виду она была белая, ну, может, чуть розоватая, я видела несколько таких.

Я кивнула, и граф тут же её сорвал и начал рассматривать.

— Очень люблю клубнику, а жена просто обожает, — он подул на ягоду и неожиданно укусил. — Так и знал, — он торжественно показал место укуса.

К моему удивлению, там была розовая начинка. Я аж нервно хохотнула.

— Это что за сорт такой? Первый раз вижу такую клубнику, — Лев Яковлевич с удовольствием съел ягоду и высматривал другую. — Очень вкусная, привкус необычный, — он причмокнул, — словно с печеньем вприкуску. Ещё немного сладости набрать и будет великолепно.

— Сорт я использовала один, просто по-разному делала настройки, — не знала, что ответить.

— Какие настройки? — граф не скрывал интереса.

— Наверное, и вам придётся почитать записи о моих опытах, в двух словах не объясню. Корректирую признаки на свой вкус. Результат пока не предсказуем, но…

Нас прервал появившийся Флинт. Замявкал ещё при входе в оранжерею и, подойдя, начал просится на руки. Я и подняла порядком потяжелевшего котёнка. Назвать его страшным уже язык не поворачивался. Вытянутая морда приобрела особую хищность, а загустевшая и удлинённая шерсть реально добавляла схожести со львёнком.

— Даже не буду спрашивать, что это за порода, — теперь граф хохотнул.

— Дворовой-благородный, — я рассмеялась. — Он был такой страшненький, что я не могла это так оставить.

— Судя по лапам будет крупный.

— Ну да, ему ещё трёх месяцев нет, — на мои слова у Льва Яковлевича лицо вытянулось. — А давайте я вам своего бычка покажу.

По дороге к коровнику граф был очень задумчивый. Я опустила котёнка на землю, просто он стал вырываться, и пошла чуть впереди.

Уже при входе услышала мычание, это мой малыш, которого я назвала Гераклом, подавал голос. Телёнок пугающе быстро рос, я надеялась, что не переборщила со стимуляцией.

Когда мы подошли к загону, Геракл сразу направился к нам, верней к котёнку, который с мяфканьем забежал за ограждение.

— Ему тоже пара месяцев? — спросил Лев Яковлевич.

— Месяц.

Граф покачал головой и начал рассматривать бычка, который стал резвиться с Флинтом, прыгая, как козлик, с его габаритами было и смешно, и страшно. Если он так продолжит играть, когда подрастёт, то боюсь, разнесёт загон.

— Выглядит вполне здоровым.

— Только ест за пятерых, как и петух. Я и скороспелых кур выращиваю, если интересно, могу показать, — моя кривая хитрая улыбка заставила гостя согласиться на предложение.

— Сколько им?

— Месяц, — ответила, зная, как шокирую Льва Яковлевича. — На пасхальной неделе будем резать и запекать. Если есть желание, то пришлите кого-нибудь за курочкой, поверьте, она вас удивит.

— Я представляю результат. Они слишком крупные даже для взрослой курицы, как вообще такое возможно? А кости успевают расти? Переломы есть?

— Добавляем в корм растолчённую яичную скорлупу, и ещё что-то, я не разбираюсь. О травмах не слышала. Кроме Борьки, петуха нашего, остальные куры, можно сказать, флегматичные, так что совсем не успевают растрясти вес, — я рассказывала, видя, что графу интересно.

— Ещё вопрос. Потомство от них будет такое же?

— Пока не знаю, я здесь неполные три месяца, время покажет. Вот Борька подрастёт и покажет. Хотя в деревне тоже петухи народились. Я крестьянам обработала яйца и сказала разводить на продажу.

— Но если вы их продадите…

— Живых нельзя, это было моё условие. А с мясом, что хотят, то пусть и делают, — надеялась, что гость понял мою схему.

— Уговорили, я обязательно пришлю человека за клубникой и курами.

Пока мы общались, начало темнеть, и Лев Яковлевич уехал.

Однако полезный и страшный человек мне подвернулся, нужно его прикормить до полной лояльности, а то не дай Бог начнёт задавать неудобные вопросы. На языке я от всего отболтаюсь, но вряд ли смогу обмануть мага Разума. Хотя убийство нужно ещё притянуть ко мне.

Ладно, не буду об этом думать. А сейчас нужно перекусить чего-нибудь.

Проснулась я раньше обычного. Точное время свидания мы не оговорили, но сейчас ехать точно рано, рассвет за окном.

Встала, надела тапочки и начала одеваться. Есть совсем не хотелось, желудок буквально сводило от волнения, да и озноб пробивал. Потрогала лоб, вроде в порядке. Потом поняла, что просто похолодало. Поэтому натянула тёплые чулки и закуталась в шаль.

Нужно поесть, — с этой мыслью направилась на кухню.

— Доброе утро, волшебница! — я поприветствовала Нюру, которая уже хлопотала на кухне. Даже боялась спрашивать, сколько она спит. Хотя глядя на неё, не скажешь, что недовольна жизнью.

— Доброе, Екатерина Фёдоровна! Что-то вы рано сегодня, я только навела тесто на сырники.

— Я вчерашний пирог поем… А нет, сделай яичницу из трёх яиц и посыпь сыром и зелёным луком, — представив блюдо, я поняла, что просыпается аппетит.

— Хорошо, сейчас сделаю, — сказала кухарка без лишних вопросов.

За завтраком я начала обдумывать дальнейшие события. Завтра уже пятница, после обеда приедут Афанасьевы, а сегодня мне желательно наведаться в свою лавку. Вряд ли она чистенькая и готова к приёму товара, а торги начнутся уже в понедельник. Конечно, можно было бы начать и в воскресенье, но я не готова, да и в понедельник сомнительно.

Новость, что у меня будет целая лавка, выбила из колеи, я просто не знала, как её наполнить за столь короткое время. Я представляла клубнику на простом прилавке, там она выглядела бы выигрышно на фоне других товаров, но в лавке потеряется. Хотя я же могу организовать прилавок снаружи, а в лавку не обязательно запускать покупателей.

Представила, как я буду ущербно выглядеть со своими лукошками на фоне ломящихся от товаров магазинчиков. Ведь хозяева постарались их заполнить под завязку, на Великие торги съедутся люди со всех окрестностей.

Я чуть не взвыла от досады.

Ко мне подошёл Флинт и начал клянчить еду. Глядя на тарелку, поняла, что всё съела. На нервах, казалось, не наелась. Взяла котёнка и пошла на кухню.

Кормя своего монстра варёным мясом, ловила на мысли, что прямо сейчас хочется рвануть в Петровск. Но у меня свидание. Посмотрела на улицу, туманная дымка опустилась, это хорошо, должно быть солнышко.

На улице было достаточно холодно, поэтому я надела пальто, в первый раз спохватившись, что для свидания мне и надеть нечего. Городская одежда казалась слишком вычурная, мы не по городу гулять будем, а моя нынешняя — простовата.

И почему это простовата? Пусть привыкает к своей барыне-друидке. Какая есть, такая есть и нечего из себя строить невесть что! — запрыгнула на Луну и направилась к воротам. Сегодня не забыла Флинта, познакомлю его со своим избранником.

Сегодня было морозно, я поздно увидела изморозь на траве и посмотрела на засеянные поля, надеюсь, это не навредит всходам.

Накинула шаль на голову и продолжила путь. Встал вопрос, ехать по той злосчастной дорожке или ломиться через лес? Дело в том, что я не чувствовала насекомых, потому что холодно. Распустила нити дара во все стороны, в поисках хоть кого-то. С неба спустилось несколько птиц, а в лесу нашлась пара зверьков, они сразу потянулись ко мне.

Ну хоть что-то, — с облегчением подумала я. Напугать по-любому получится, хотя я сомневаюсь, что Семён Маркович так быстро сможет организовать очередное нападение. Да и проблемно должно быть, ведь он сейчас под контролем, надеюсь, вообще под арестом.

Пройдя страшное место, я вздохнула с облегчением и свернула в нужную сторону.

Ведя лошадь за повод, смотрела по сторонам. Природа словно замерла, казалось, даже ветра нет, поэтому наши с Луной шаги хорошо слышались. А я хотела подкрасться незаметно. Понимала, что это глупо, но было желание подсмотреть, особенно если Ярик на месте.

Он был на берегу, я это почувствовала при помощи дара. И не стоял на месте, в отличие от своего коня, а нервно ходил туда-сюда, это было видно без подробного просматривания.

Стало беспокойно, вдруг он не захочет со мной встречаться и пришёл просто из-за приличия. Даже котёнок стал беспокоиться, почувствовав моё состояние, так и норовил спрыгнуть с седла, пришлось успокаивать.

Хватит накручивать! — одёрнула себя и не скрываясь пошла на берег.

Когда я увидела замершего при моём появлении парня, то сразу поняла, что он не передумал, глаза горели, в них было столько чувств, что я даже напугалась.

Ярослав молча подошёл и стал рассматривать моё лицо, потом громко задышал и улыбнулся.

— Это ты! — неожиданно он сграбастал меня и поцеловал.

Сопротивляться я не могла, потому что сама этого очень хотела. Но поцелуй не был долгим, парень меня отпустил и, чуть отстранив, стал с улыбкой любоваться.

— Ты та девушка с маскарада, это просто невероятно! Ты узнала меня вчера и… — ну сейчас начнётся, почему не сказала и т.д. и т.п., но он продолжил меня удивлять. — И не убежала, — он рассмеялся и опять меня обнял.

Я слушала биение его сердца и вдыхала возбуждающий запах его тела, хотелось уткнуться носом, но нельзя, это слишком интимно.

— Я не мог тебя забыть. Грустно было понимать, что я могу больше тебя не увидеть. Хотя была надежда, что следующий Новый год сведёт нас вновь. Но за это время ты могла замуж выйти. Было невыносимо понимать, что ничего сделать не могу. В тот день, только когда покинул бал, понял, что влюбился, — Ярик уткнулся лицом в мои волосы и сильнее прижал меня к груди.

Я молчала, пусть выговорится.

— Мне пришлось уехать. Маме стало плохо, и родители покинули бал. Оставили человека, который дождался меня и сообщил эту весть. Я не смог больше развлекаться, а потом корил себя, что не задержался на несколько минут, чтобы хоть имя твоё узнать. Господи, как я счастлив!

Отпустив меня в очередной раз, он посмотрел мне в лицо.

— Что случилось? — его улыбка сразу погасла. — Я тебе не мил?

Я закрыла глаза, и слёзы сами покатились по щекам. Из-за дрожащих губ я боялась промолвить хоть слово. Парень не стал настаивать, дал возможность мне успокоится, и опять обняв, прижался губами к волосам.

— Успокоилась? — я кивнула. — А теперь давай поговорим, раз тебя что-то гложет.

Вздохнув несколько раз, я начала говорить. Вот честное слово, не хотелось начинать наши отношения с разборок.

— Хорошо. Да, ты мне более чем нравишься, но давай поговорим как взрослые люди, пока нас не затянуло в отношения.

Ярослав собрался, передо мной уже не было влюблённого ангела, взгляд стал жёстким.

— Ты знаешь, кто я, но… — парень хотел что-то сказать, я же подняла ладонь, пресекая попытку. — Я не хочу знать, кто ты, какое имеешь положение в обществе, какая у тебя фамилия, — Ярик нахмурился. — Сейчас объясню почему.

Какое-то время с собиралась с мыслями.

— Хочу, чтобы ты, до поры до времени, оставался просто парнем, в которого я влюбилась на балу. А теперь к правде жизни. Я баронесса Милославская Екатерина Фёдоровна, носительница скотского дара, который не признаёт высшее общество. Я изгой, которого сослали в деревню с глаз долой. И не вздумай обвинять моего отца! Он тоже заложник этого общества. Я сама выбрала именно ссылку, о том, что меня ждало в Ярославле, даже не хочу говорить, — неосознанно скрипнула зубами, потому что сильно сжала челюсти. — А теперь разложу по полочкам наше будущее. Да, взаимные чувства — это прекрасно, но посмотри правде в глаза, твои родители не одобрят твой выбор, тебе не позволят замарать род презренным даром.

— Ты закончила? — спросил Ярослав. Я кивнула. — А теперь выслушай меня. Я не хочу, чтобы ты оставалась просто девушкой, в которую я влюбился. Если ты хотела оттолкнуть меня своими речами, то не получилось, я всё равно в дальнейшем намерен назвать тебя невестой, выбор сделан, — это звучало как-то торжественно, что ли, у меня аж мурашки по спине побежали. Он сейчас совсем не походил на влюблённого мальчишку, такого не задавишь. И этому мужчине я готова подчиняться. — Мне без разницы какой у тебя дар и на общество плевать. Я всегда был сам по себе, никогда не пытался кому-то угодить и сейчас не собираюсь, — парень говорил твёрдо. — Отца я твоего не обвиняю, слышал истории и хуже. С родителями я сам разберусь, они примут мой выбор. О положении в обществе не обмолвлюсь, но не исключено, что можешь узнать со стороны.

А вот это меня напугало. Кто он?