Глава 1

Саратов встретил нас тёплыми лучами вечернего солнца. Над головой ещё были тучи и судя по земле, недавно прошёл дождик. Но погода давала надежду, что вчерашний ужас не повторится.

Привокзальная площадь была забита экипажами, это говорило о том, что к балу съезжается много аристократии из окрестностей, а кто-то, возможно, и с других губерний.

Я уже знала, что нас ждёт экипаж, поэтому без лишних вопросов шла за Львом Яковлевичем. Порой я напоминала себя безропотную овечку, которую постоянно куда-то тянут. Вот бы удивился мой кровный папаша, с мамашей на пару, зная, сколько вокруг меня отнюдь не последних людей вьётся.

Повозка с гербом стояла рядом с подобными себе. Граф с кем-то практически на бегу поздоровался. Все торопились, некогда было раскланиваться в любезностях.

Город довольно большой, и ехать пришлось немало. Это не машина, добрались до особняка прокурора спустя где-то минут сорок.

Что ж, богато живём, ваше сиятельство. Мы подъехали к светлому, желтоватого цвета трёхэтажному зданию. Со стороны улицы были двери, но мы свернули в кованые ворота. Проехав вдоль двухэтажного пристроя или как он назывался, не знаю, и свернули во внутренний двор.

Фонтан, клумбы, утопающие в цветах, чуть в стороне от дома стояла большая светлая беседка, окружённая деревьями.

Если со стороны городской улицы дом казался просто большим, то здесь выглядел помпезным: белые колонны в два этажа, в высоту третьего — белые же статуи людей в античной одежде, стоящие между арочных окон. А во всю длину дома, на уровне второго этажа тянулась терраса.

Красиво. Но я уже настолько вжилась в деревню, что чувствовала себя здесь чужой. Но сейчас я должна начать играть свою роль. Как отнесётся Лев Яковлевич к переменам во мне и будут ли они? Мне же достаточно просто представить лицо Александра, чтобы создавалось впечатление, что я ненавижу весь мир, но со стороны будет казаться, что я холодна в мыслях. В нашем мире назвали бы чсвэшницей.

Граф вышел первым, я глянула на напряжённую Веронику и вышла следом за хозяином дома, подав ему руку.

Стараясь сдерживать свои вечно виляющие бёдра, направилась за Львом Яковлевичем, следом плелась компаньонка.

Когда мы зашли в дом, граф послал лакея за женой. Мы же пока сняли верхнее платье, шляпки и перчатки, сегодня было не по-летнему прохладно.

Хозяйка вышла к нам довольно быстро, потому что знала, когда прибудет муж.

Я удивилась молодости супруги, казалось, ей едва за сорок. Хорошенькая блондиночка, личико сердечком, но взгляд жёсткий. Если сын от Льва Яковлевича, то он должен быть чуть старше меня.

— Графиня, разреши представить тебе баронессу Милославскую Екатерину Фёдоровну. Баронесса, моя супруга — графиня Гудович Анастасия Сергеевна.

Я сделала реверанс, сзади меня Вероника тоже зашелестела юбками, хозяйка ответила поклоном.

Мы прошли в гостиную. В ожидании позднего ужина нам предстоит пообщаться с хозяйкой.

Я чувствовала себя не очень комфортно под взглядом этой женщины, у неё в глазах постоянно стоял вопрос. Она излишне внимательно меня рассматривала.

Впечатление о молодости было обманчиво, видно, миниатюрная фигура и скудное освещение вестибюля сыграли на иллюзию, которая разрушилась, когда мы перешли в ярко освещённую гостиную.

Несмотря на возраст, далеко за пятьдесят, графиня явно следила за собой и, старалась лишний раз даже не морщится, да что там, улыбка была и то сдержанная. Глядя на неё, я поймала волну настроения. Такая мимикрия мне очень поможет завтра на балу, есть чему поучиться.

К тому моменту, когда мы отправились в столовую, Анастасия Сергеевна совсем расслабилась и уже начала делиться, якобы, секретиками. Рассказала, кто будет на балу из гостей. Мне их имена ничего не говорили, но я продолжала ловить волну — очень интересный тренинг получился.

Сдаётся мне, граф что-то заподозрил, потому что смотрел на меня с усмешкой в глазах, ну да, он знает, что я умею манипулировать людьми. Но сейчас это было оправдано, я пыталась найти общий язык с его супругой.

К столу вышла ещё одна девушка-аристократка, тоже баронесса, племянница хозяйки — во внешности прослеживались фамильные черты. Зовут Тамара Георгиевна, ученица какого-то там института, даже не пыталась запомнить длинное название. Она была настолько зажата, что боялась даже по сторонам смотреть.

Девушка тоже поедет на бал в свите графини. Также присутствовали и компаньонки, две старые перечницы. Вероника едва сдержала эмоции, когда мне представили мою няньку на завтрашнем бале. Василиса Петровна, судя по виду, она была компаньонкой ещё матери графа, только что песок не сыпался.

Сдаётся мне — это подстава. Почему я так подумала, да потому что Лев Яковлевич недобро зыркнул на жену. Да и сама моя завтрашняя помощница — слепая курица, боюсь, она меня даже не запомнила. Сто процентов будет не поспевать за мной и конфузов не оберёшься. Но подстраиваться под неё не собираюсь.

Хотя такое обстоятельство ставит меня под удар в глазах неизвестных пока будущих родственников. Излишнее внимание ко мне через нерасторопную компаньонку может вызвать пересуды.

Ужин был вторым, и женщины присоединились к нам, видно, по просьбе графа. Хозяйка, да и Тамара, практически не притронулись к еде, а я была голодна, поэтому съела все смены блюд.

Когда мы уже сидели в гостиной и пили чай, в вестибюле послышались голоса. Хозяева переглянулись. Спустя несколько минут в дверях появился молодой мужчина чуть за тридцать, довольно высокий, стройный. Я сразу поняла, что это сынок явился, очень похож на маман. Но если для женщины утончённая внешность — это хорошо, то для мужчины отдаёт слащавостью. Излишне красивую, можно сказать. Ангельскую внешность ещё сильнее подчёркивали светлые волнистые волосы и довольно большие голубые глаза.

Неосознанно сравнила с Ярославом и чуть поморщила нос. На таком контрасте мой любимый был воплощением брутальности.

Молодой граф прошёл к Анастасии Сергеевне. Походка чуть развязная… Да он выпивший!

— Маман, вы, как всегда, прекрасны, — он поцеловал протянутую руку графини, потом пожал ладонь отцу.

Я видела, как у Льва Яковлевича раздулись ноздри.

— Баронесса, познакомьтесь, мой сын Юрий Львович. Юрий Львович, баронесса Милославская Екатерина Фёдоровна, — познакомил нас граф.

Я склонила голову.

А дальше мужчина повёл себя бестактно, протянул мне руку. Мне, незамужней девушке, не положено целовать руку по правилам этикета, но он не опускал протянутую ладонь. Пришлось подать руку. При поцелуе он приблизился и обдал меня перегаром замешенном на парфюме, судя по ноткам, не только мужском. Мне было неприятно его прикосновение, ещё отвратительней, чем от Александра, захотелось даже вытереть руку.

— Ну всё, формальности соблюдены, разрешите откланяться, — молодой граф шутовски поклонился и ушёл.

— Простите, Екатерина Фёдоровна, — извинился Лев Яковлевич, в глазах была такая злоба, что мне казалось, он сейчас вскочит и отправится вслед за сыном, бить ему морду.

Сдаётся, он ему сильно подпортил наше запланированное знакомство. Я посмотрела на графа. Да он реально тешил надежду, что мы друг другу понравимся? Как ни странно, но и его супруга выглядела расстроенной, хотя она могла и играть перед мужем. Ведь до этого дня она избегала знакомства со мной и более чем вероятно, знала о планах мужа. Отсюда и подстава с компаньонкой.

Начатый до прихода Юрия разговор заглох. Хозяйка деланно спохватилась, что мы же с дороги и устали, а она так рада гостям, что не уследила за временем.

Комнаты нам определили в хозяйском крыле на втором этаже. У меня была большая уютная гостевая. Огромная кровать, резной шкаф, пара объёмных кресел, в которые захотелось сесть, я реально устала больше, чем от работы.

Веронику разместили дальше по коридору. Что там за комната не знаю, но попроще моей уж точно. Она очень неуютно себя чувствовала в этом доме и почему-то постоянно озиралась. Хотелось как-то покопаться в её прошлом, но всё руки не доходили. Моя компаньонка вообще не похожа на деревенскую девушку, которой себя представляет, скорее на бедную аристократку, сбежавшую из дома. Белую кость, о которой она постоянно говорит, убрать не получится.

Ладно, это потом, а сейчас отдых.

Посетила гостевой ватерклозет, который находился у чёрной лестницы. Здесь был привычный унитаз, красивый такой, расписной. Пахло хлоркой и какой-то парфюмированной отдушкой. Я с недавних пор просто ставлю подходящее масло в отхожем месте.

Пока управлялась, подумала, что если с Ярославом будем строить свой дом, то я сама всё распланирую. Канализацию и водопровод предусмотрю, и нормальное отопление.

Горничная ходила за мной хвостиком, постоянно кланяясь. Раздражало немного, ведь я со своими служанками давно поставила границу, делают только то, что прошу, с бытовыми потребностями сама справляюсь.

Вернувшись в комнату, позволила приставленной служанке себя раздеть, надела сорочку и завалилась в мягкие перины. Хорошо, что сейчас прохладно, иначе я бы задохнулась в этом облаке.

На удивление быстро уснула и проснулась в обычное для себя время, в седьмом часу.

Настроение было хорошим и тревожным одновременно. Ощущение, что вот-вот я перешагну этот рубеж, будоражило, да что там — возбуждало. А ещё я не видела Ярослава два дня и тешила себя надеждой, что хоть вскользь увижу его на балу, хотя он со смешками говорил, что будет бегать от меня.

Вспомнились наши свидания, озеро, как я пела. Мурлыча под нос песенку, я на автомате начала одеваться. Пойду прогуляюсь по дому, никто же мне не запретит?

Когда уже открыла дверь, то вспомнила местные порядки. Служанка, которая спала рядом с дверью, подскочила и сложилась в поклоне.

— Баронесса, что изволите? — тихо спросила она.

Прежде чем я успела что-либо ответить, заметила мужскую фигуру, которая пришла в движение.

Это был молодой граф, который стремительно шёл ко мне неуверенной походкой, держа в одной руке бокал, в котором бултыхалось что-то тёмное. Походу он всю ночь квасил.

— О, баронесса, пойдёмте! — он неожиданно схватил меня за руку. Горничная вскрикнула. — Тсс, тихо ты, курица! — цыкнул на неё.

— Что вы себя позволяете? — я с силой дёрнула руку. Было больно, но вырвала её из жёсткой хватки.

— Успокойтесь, ничего я вам не сделаю, поговорить нужно, без свидетелей. Пойдёмте на террасу, — он указал в сторону прохода на улицу. Я видела, что напротив лестницы есть высокая дверь, ведущая на террасу.

Ну что ж, поговорим, раз ему есть что мне сказать, хотя мы и парой слов не перемолвились с момента знакомства.

Я прошла вслед за ним и когда Юрий Львович закрыл дверь, сложив руки под грудью, приготовилась слушать.

— Однако, — мужчина окинул меня затуманенным алкоголем взглядом. — Если раньше отец мне навязывал лёгких милых аристократок, то сейчас привёз осадную артиллерию, — я слушала молча, понимая, о чём он. И, прежде чем начать обороняться, я должна знать всю суть. — Хороша…

Неожиданно в дверях появилась взбешённая Вероника.

— А вот и цербер явился, — граф, чуть отхлебнув пойла, тихо рассмеялся.

Компаньонка молча подошла и, встав между нами, стала меня оттеснять в сторону.

— Вероника, всё хорошо, Юрий Львович просто изливает душу, — успокоила я девушку.

— Ладно, пусть так… — хмыкнув, молодой граф сфокусировал взгляд на мне. — Я тоже начну с тяжёлого орудия. Хочу вам сказать, дорогуша, что моя жена будет самой несчастной женщиной, потому что я буду любить всех женщин, кроме неё.

Я улыбнулась. Слабак!

— Да вы дамский угодник? — не смогла скрыть облегчение, но выглядело как усмешка.

— А ещё пьяница и картёжник. Так что если вы питаете иллюзии, то бросьте это дело… Не пойму, чем вас купил мой отец? Неужели так плохи дела, что вы клюнули на титул? Вы готовы терпеть такого, как я, рядом? — сарказм сарказмом, но я чувствовала, что ему самому противно от его же слов.

— Начнём с того, что со Львом Яковлевичем у нас не было разговора о вас. И успокойтесь, я не рассматриваю вас как кандидата на моего мужа и за титул не продаюсь.

— Вы все так говорите, — Юрий рассмеялся.

— Не нужно мерить всех через призму видения мира глазами навозной мухи, — ох, я нарываюсь.

Молодой граф, казалось, мгновенно протрезвел, выпрямился, лицо стало жёстким, чем напомнил своего отца.

— Браво, наконец-то я увидела мужчину! — решила добить. Я хлопнула пару раз в ладоши, как недавно делал Лев Яковлевич. От этого движения Юрий пришёл в ещё большее бешенство. Я видела, как он до белых костяшек сжал бокал. Послышался тихое рычание, и он зашвырнул его с террасы, разбрызгивая алкоголь по мраморному полу.

Не знаю, чтобы он сейчас предпринял, но нас ещё раз прервали. Двери распахнулись с такой силой, что задребезжали стёкла.

— Что здесь происходит? Что ты себе позволяешь? — хозяин дома прорычал на сына.

— Всего лишь милая беседа, отец. Баронесса, — молодой граф поклонился и направился в дом, его переполняла злоба, я видела, как он напряжён. Ну да, тяжело слышать правду, тем более от женщины.

Я выдохнула.

— Всё в порядке, Екатерина Фёдоровна? Простите, он переходит все границы! — Лев Яковлевич тоже пыхтел от злости, ему явно хотелось отправиться вслед за сыном.

— Всё хорошо, просто дружеская перепалка, — я улыбнулась, а граф с сомнением на меня посмотрел.

— Пойдёмте всё же поговорим, — хозяин дома пригласил меня следовать за собой, я пошла, а обеспокоенная Вероника двинулась за мной.

Я чуть притормозила и, повернувшись к ней, взяла её за руку.

— Всё хорошо, душечка моя.

Лев Яковлевич отвёл нас в кабинет.

— Екатерина Фёдоровна, я должен знать, о чём был разговор. Он вас не обидел?

— Что вы, ваше сиятельство, он сам был строже к себе, чем следовало. Юрий Львович любезно рассказал, что он совсем незавидный жених и не стоит тратить на него время. Я ответила, что даже не думала о столь неожиданном повороте. Вот, собственно, и всё.

На лице графа была досада, да что там, он был разочарован происходящим.

— Вы правда думали, что я смогу исправить его? — замысел было несложно понять.

— Я отец и желаю счастья сыну. Вы лучшая кандидатура на место его супруги, и если вы согласитесь, то у вас будет всё что пожелаете. Если не захотите с ним жить, я куплю вам отдельное поместье…

— Вы забыли основное моё желание, я хочу выйти замуж по любви. Но простите, вашему сыну хочется вдарить по лицу, но не полюбить. Он сам мне прямым текстом сказал, что будет любить всех женщин, кроме жены. Вы думаете, что я настолько себя ненавижу, что готова продаться за титул и дождь из денег? Нет уж, я лучше продолжу в грядках копаться и клубнику продавать, так я, по крайней мере, счастлива.

Впервые я видела Льва Яковлевича в такой растерянности. А я понимала, что, скорее всего, после бала потеряю стратегически важное знакомство и птичнику придётся помахать ручкой. Хотя нужно будет покумекать с Вероникой, может, она сможет разобраться в тонкостях законодательства, и мы сами найдём решение. Идея меня воодушевила, и я опять потянулась и сжала ладонь обеспокоенной компаньонке.

— Давить я на вас не хочу, но надеюсь, что вы сможете всё правильно взвесить, — граф продолжал гнуть своё.

Я же не стала ничего обещать. Даже не имея Ярослава в женихах, вряд ли полезла бы в эту грязь. Юрий — потаскун, каких свет не видел, а ещё и алкаш. Зачем моим детям такой папаша?

— Простите, ваше сиятельство, у меня голова разболелась. Позвольте откланяться, — я коснулась виска, показывая своё отношение к происходящему. И стала вставать.

— Конечно, Екатерина Фёдоровна. Не смею задерживать.

Первым делом мы отправились в мою комнату, я видела, что Веронику буквально рвёт на части от желания высказаться.

Когда я закрыла дверь, мы ушли подальше от двери.

— Что они себе позволяют⁈ — пыхтела компаньонка. — Будь я вашей матерью, то немедля забрала вас и покинула этот дом. Это Содом и Гоморра! — и тут её взгляд упал на мою руку, где на запястье ещё краснели следы от руки Юрия Львовича. — Это он сделал? Немедля идём к графу, этого нельзя оставлять!

А вот здесь она права, нужно обострить ситуацию и моя «нянька», наверное, была вправе ткнуть происходящим графу в лицо. Я позволила повести себя как овечку.

Лев Яковлевич как раз покидал кабинет и, заметив нас, остановился.

— Вот, смотрите, что он сделал! — Вероника, скрипя зубами, показала ему мою руку. — Я понимаю, что не имею права высказываться по этому поводу, — компаньонка чуть помедлила. — Но, как мне кажется, Екатерина Фёдоровна слишком снисходительна к вашему сыну.

Граф аж глаза опустил, скорее всего, понимая, что вопрос о нашем возможном родстве окончательно закрыт. Но и я понимала, что никакие деньги от будущего дела с курами не стоят навязанного брака.