Глава 2

На пути встретились несколько комнат, порадовала библиотека. Как я знала, в это время женщинам, а тем более девушкам, особо и заняться было нечем. А такая тютя, как бывшая хозяйка, вряд ли чем-то интересовалась. Так, не буду плохо о ней, пусть покоится с миром. А я буду перестраивать жизнь под себя и уж точно не поплыву по течению. Жениха, говорите, не найду? Вы меня плохо знаете! Лучшего получу, как в сказке про Золушку, настоящего принца!

Вот опять о женихах, видно, это заразно. Но от этих мыслей стало весело, хоть какая-то цель появилась.

Семейка была в сборе. Во главе стола сидел отец… Фёдор, как там его, а Александрович, всплыло имя деда. Хорошо, что какая-то память осталась, хоть не запрут в какую-нибудь лечебницу. Зная медицину того времени, ничего хорошего меня там не ждёт, кровопускание… — подкинула память, ну да им лечили всё. Может, я и утрирую, но амнезию даже в наше время не особо лечат, а здесь и подавно.

Маман была напряжена, но при моём появлении на лице появилась вымученная улыбка. Ну да, я бледная, потная, с отдышкой, на такое нельзя искренне улыбаться. Но нет, одна из сестриц удивила, младшая, лыбилась широко, даже рот открыла.

— О, Катька-квашня явилась! — неожиданно громко сказала она, несмотря на обзывательство, мне показалась, что она искренне рада мне.

Маменька аж за сердце схватилась и громко ойкнула.

— Елизавета, что за моветон? Разве можно так о сестре говорить?

А я не смогла сдержать улыбки ей в ответ, вообще хотелось рассмеяться. Ведь обидчивостью я не страдала. Мелкая просто озвучила, что говорили старшие. И её смелость очень импонировала.

— Я тоже рада видеть тебя, Лиза-облиза, — сказала я и показала ей язык.

У мамы чуть инфаркт не случился, — она театрально закатила глаза и откинулась на спинку стула, тем самым уходя от претензий со стороны главы семьи — это же она так воспитала дочерей. Папенька стрельнул на неё взглядом, но ничего не сказал, а вот мелкая закатилась в смехе. Неожиданно слезла со стула и, подбежав ко мне, обняла.

— Ты смешная сегодня, а не такая, — Елизавета состроила рожицу, словно что-то кислое съела. Я рассмеялась, было смешно и показательно.

Мелкая взяла меня за руку и повела к столу, этому я не стала противиться.

Когда села, осмотрела остальных сестёр. Пренебрежение, вот что я увидела, а у одной, чуть младше меня, так вообще высокомерная брезгливость, словно она грязь на туфлях увидела.

Татьяна, — выдал мозг и почему-то появился страх. Мимолётный, но чувствительный. Бывшая хозяйка тела её боялась. Значит, и я буду осторожной, пока не выясню причину.

Начался обед. Всем накладывали какую-то кашу и мясо, а рядом со мной поставили жидкий суп, больше похожий на бульон, в котором плавал лук. Пах он неплохо, но я хотела мясо, иначе не доживу до ужина и вон тот кусок пирога, а сверху ещё и яблоком закусить. Я голодная была как зверь.

— Мне тоже кашу с мясом, — демонстративно отодвинула тарелку с бульоном. Если я сейчас уступлю, то потом не смогу отстоять право на полноценную жизнь, как у других сестёр.

— Доктор велел пару дней есть только бульон, — маман была настойчива. Светлана Юрьевна, скрепя шестерёнками, выдал мозг.

— Я хорошо себя чувствую и хочу нормально поесть. Если меня стошнит, то это будут мои проблемы, — судя по лицам, я немного перегнула. Мама так вообще подскочила и, извинившись перед мужем, покинула столовую. Я видела, что у неё лицо покрылось пятнами. Наверное, пошла пить успокоительное.

— Стошнит, хи-хи, — Лизка поднесла ладошки ко рту и смеялась.

— Это где ты таких слов набралась? Не подобает так разговаривать барышне! — отчитал меня Фёдор Александрович.

— Почему же? Замуж меня не возьмут. Одна радость в еде осталась и той меня лишили, — я с вызовом посмотрела на мужчину.

Он был в шоке и видно не знал, что ответить. Сёстры тоже напряглись, происходило что-то явно нетипичное.

В итоге отец распорядился подать мне то же блюдо, что и всем, но бульон так и остался стоять в стороне.

Начался обед. Светлана Юрьевна вернулась, тихо села, стараясь не смотреть на меня. По комнате потянуло каким-то лекарством. Что же вы такие стресса неустойчивые?

Конечно, еда была непривычная, простая. Такая, у нас, может, только в деревнях и осталась. Минимум специй, чуть недосоленная и без всяких усилителей вкусов и соусов. Но ела я с аппетитом, это тело не было испорчено фастфудом, и язык улавливал вкусные нотки мяса и даже овощей, с которыми оно тушилось. Фасоль, разваренная в пюре, морковь, лук, ещё какой-то волокнистый корнеплод или овощ, я даже прощупала всё языком, пытаясь отгадать, что вызывало непонятный азарт. Очень тихо хмыкнула, никогда за собой ничего подобного не замечала.

Съев всё без остатка, потянулась за пирогом. Маман опять округлила глаза. А что я могла сделать, просто дико хотелось есть. Подбежала служанка и быстро подсуетившись, положила выбранный мной кусок выпечки на тарелку.

Я подняла её и рассмотрела выпечку на срез. Меня не смущали присутствующие, сейчас были только я и он, сладкий и такой желанный абрикосовый красавчик. Я аж слюну сглотнула.

— И мне, и мне! — взвизгнула Лизка, стул под ней чуть скрипнул, судя по звукам, она болтала под ним ногами.

— Бардак! — буквально выплюнул Фёдор Александрович и бросил салфетку на стол.

Я не стала обращать внимания, гнуть своё, так гнуть по полной. В монастырь не сошлёт. Единственное, что мне грозит, это попытка выдать меня замуж насильно, но это противоречит настрою отца, он же сам говорит, что меня никто не возьмёт. Вряд ли он будет позориться и искать мне мужа среди простолюдинов. Ведь это семейка — дворяне. Как ни смешно, но я, оказывается, баронесса. Отец — отставной полковник, как я помню, даже поместье с крестьянами есть. Так что не хухры-мухры.

Но перегибать палку всё равно не стоит. Просто мелкие шалости и постепенное доказательство, что я не пустое место и со мной нужно считаться.

Вернёмся к пирогу, — улыбнулась. Тесто было тонкое, начинки много, с кусочками, а запах… очень сложный, многогранный, у меня аж голова закружилась.

Взяла десертную вилку и, отломив кусочек, отправила в рот и непроизвольно замычала.

— Это кто такой чудо сотворил? В ресторане заказывали? — ну не верилось мне, что это сделал обычный домашний повар.

— Нет, — на лице мамы было удивление. — Акулина из привезённых от тётушки персиков сделала, в этом годе урожай знатный.

Персики? — я была в замешательстве.

— А что там добавили, что на абрикосы похоже? — стало любопытно. Хотя да, теперь я явно чувствую персик.

— Даша, позови Акулину, — обратилась к одной из служанок Светлана Юрьевна. Она странно, но с интересом на меня смотрела и решила поддержать тему.

Я ждала типичную крупную такую кухарку, с розовыми щеками, но пришла худенькая серьёзная женщина средних лет, больше смахивающая на училку.

— Акулина, что за начинка у этого чуда? — спросила я, и потому как она выдохнула, поняла, женщина ждала недовольства блюдами.

— Так яблоки, персики и потёртые корочки апельсина.

— Очень вкусно! Спасибо, — искренне похвалила и вернулась к поеданию пирога. В столовой повисла тишина.

— Мне дадут пирог⁈ — Елизавета буквально выкрикнула, состроив капризную мордашку и сложив руки на груди.

Основные блюда были забыты и унесены недоеденными. Быстро подали напитки, домочадцы переключились на выпечку. Я сумела у всех возбудить аппетит, даже отец поддался общему настроению.

Обстановка вроде разрядилась, и обед закончился спокойно.

Меня разморило от съеденного, и я отправилась к себе в комнату. Конечно, было желание зайти в библиотеку и выбрать книжку, но глаза буквально слипались. Подспудно подумалось, что может сейчас усну и очнусь в своей жизни, но как-то слабо верилось.

Остановилась у лестницы, Марфа шла следом и уже взялась за мой локоть, чтобы помочь.

— Давай договоримся так, дорогая няня. Я не ребёнок, и с этого момента ты перестаёшь ко мне так относиться. Я сама способна справляться с бытовыми трудностями и по лестнице способна подняться сама, даже если тяжело.

Женщина нахмурилась.

— Значит, в отставку меня?

И тут я поняла одну вещь, она не просто так возилась с Катей, а потому что боялась её взросления. Она вырастила маму, да Марфа была нянечкой Светланы Юрьевны. Потом и растила других детей. Но старость никого не щадит, и у Елизаветы, младшей сестры, появилась уже другая няня, образованная, можно сказать, другого класса. И Марфа вцепилась в Катю как последнюю надежду, стала чрезмерно опекать, просто не давая ей нормаль расти. А с учётом меланхоличного характера бывшей хозяйки тела это было несложно.

— Почему же в отставку? Я, по сути, и не жила до этого дня, очнулась словно другим человеком, — решила воспользоваться ситуацией и притянуть изменение поведения под пережитую ситуацию. Очень надеялась, что поверит и начнёт поддерживать мою легенду среди других домочадцев. — Считай, что та Екатерина умерла и появилась я, абсолютно другая. Мне нужен проводник в этой жизни, умный, опытный, готовый дать совет, но относящийся ко мне как взрослой. На мне поставили крест из-за какого-то дара, но это не значит, что я сложу руки. Ты со мной, няня?

Женщина заплакала.

— Куда ж я без тебя, душечка моя?

Я поторопилась её обнять.

— Сейчас я отдохну немного, потом хочу принять ванную. Распорядись, чтобы через два часа она была готова, — сказала тоном, не терпящим возражения, и показала в сторону кухни.

Няня помялась и пошла, а я начала свой трудный путь по лестнице.

Как бы я ни хорохорилась и не пыталась придать себе смысла в новой жизни, а вернее, пинка, в нынешнем физическом состоянии получалось плохо. Я слаба настолько, что напоминаю себе столетнюю старуху, которая каждую ступеньку считает достижением.

За новую жизнь, за хорошее место под солнцем, за признание общества… Ступая по ступенькам, я мысленно произносила себе пожелания, превращая процесс в игру. Так что ещё? За здоровье, за любовь, за будущего мужа… Тьфу, блин, опять я о женихе. Хотя и любовь, может быть, в одни ворота. Нет, такое мне не нужно. Взаимная любовь, — казалось, прежняя Катя жила этой мыслью, раз она постоянно всплывает в голове. Я даже имена сестёр с трудом могу выудить из памяти, а когда думаю о гипотетическом принце, то столько всего в голову лезет. Так остыли. Нужно вначале разобраться со своим положением и узнать, что это за дар такой, управителя или как его пренебрежительно называют — скотский.

Единственное, что я знаю, Екатерина очень боялась его получить и накрутила себя так, что, узнав о его получении, просто умерла.

Но я не собираюсь сдаваться, и если есть возможность его развить, то сделаю это. А информацию начну черпать от Марфы.

Неожиданно почувствовала, что кто-то смотрит мне в спину. Обернулась. Это был отец. Я ждала от него хоть какой-то реакции на своё поведение в столовой, отповеди, но он, только сощурив глаза, смотрел на меня.

— Мне ничего не нужно доказывать, — в итоге он всё же высказался.

— А с чего, вы, папенька, решили, что я что-то вам доказываю? Я доказываю только себе, — я отвернулась и продолжила путь, осталось четыре ступеньки.

Более не оборачиваясь, преодолела их и зашагала к себе в комнату. Вот точно, если буду мужа выбирать, то не солдафон, как этот.

В комнате я подошла к окну и посмотрела на улицу. Судя по увиденному это дом в черте города, за забором виднелась городская застройка. Поздняя осень, если судить по деревьям. Да, ноябрь, — подсказала память. Двадцать… не помню какое точно число, я несколько дней валялась в беспамятстве.

Марфа не пришла вслед за мной, хотя до этого она привыкла следить за каждым моим… Хм… ладно, пусть будет моим шагом.

Короткий разговор с папашей прогнал сон, почувствовала небольшой энергетический подъём. Сразу возникло сожаление, что не могу спуститься в библиотеку, сейчас я просто не в состоянии ещё раз преодолеть лестницу. Может, завтра. А сейчас что? На автомате пошла к комоду и открыла нижний ящик, там лежало несколько книг. Любовные романы, — я скривилась. Не это я хотело почитать, и так все мозги принцами забиты. Мне бы что-нибудь прикладное по магии, подошёл бы любой учебник даже для детей.

Может, попросить Марфу? Это бы сработало, будь она грамотная. Но память мне не подбрасывала моментов чтения ей книг. Меня учила читать гувернантка. Уровень грамотности Екатерины для меня был неизвестен, ведь проверить его не могу. А у меня, я думаю, повыше, чем у большинства аристократов. Почему-то от этой мысли на лице растянулась широкая улыбка. По-настоящему образованных женщин здесь мало, а я худо-бедно, но окончила колледж. Вот мой козырь!

Современные люди априори обладают огромным пластом знаний: насмотрены, начитаны, любой пост в интернете, даже самый бестолковый, мог дать крупицу знаний. А я не только посты читала. Так что прорвёмся.

Я решила отдохнуть пару часов, но в бездельи я здесь не высижу столько. Собрала волю в кулак и всё же пошла в библиотеку.

В коридоре было пусто, но я слышала чьи-то приглушённые голоса. Так это же, родители говорят. Да, в полумраке коридоры была видна небольшая полоска света, выбивающаяся из щёлки двери родительской спальни. Я ускорилась, насколько могла.

Ой, как нехорошо подслушивать! — с улыбкой поругала себя. Но это не я оставила приоткрытую дверь, совсем чуть-чуть, но этого было достаточно, чтобы расслышать слова.

— Фёдор, это просто стресс, она не знает, что ей делать. Ведь ты очень резок с ней, признайся?

— Я резок? Ты видела, какой она балаган устроила? Ей точно место в цирке!

— Не нужно так говорить, она твоя дочь!

— Выдам её за первого, кто посватается. Вон Николай Никифорович очень заинтересовался ей на приёме. Помнишь, как крутился рядом, да и мне обмолвился, что не прочь ещё раз жениться.

— Это тот, что год назад жену похоронил? Побойся Бога, Фёдор, он старый! — маман была полна возмущения.

— Пятьдесят шесть всего лишь. Ещё и детей родят.

— Шестьдесят шесть. Нет, не будет этого!

— Значит, Сергей Петрович. На прошлом визите Екатерина ему тоже приглянулась. Нужно пригласить его, пока новость о скотском даре не распространилась в кругах. Пойдут разговоры и можно забыть о сватах. А так увидит, поговорят, может искра любовная пролетит, и быть свадьбе. Сегодня же позвоню и приглашу к нам на обед, — папаша так воодушевился, что голос повысил.

Я не стала больше слушать. Одно поняла, мне придётся что-то делать с потенциальными женихами. Ведь папаша вознамерился выдать меня замуж в короткие сроки. Нет желания выходить за какого-нибудь престарелого борова, которому я приглянулась. А то, что могу приглянуться, не сомневаюсь. Катерина реально красивая, я красивая.

Но эта проблема не снимает другую, мне нужно познавать этот мир и первый шаг — библиотека.

Силы восстанавливались очень быстро, и спустилась я на первый этаж уже без особых проблем. Когда была внизу, то услышала стук двери наверху и шаги. Вовремя ушла, а то могли заподозрить, что подслушиваю.

Вроде постаралась отстраниться от этой темы, но она так и всплывала, даже впечатление от библиотеки получилось смазанное. Постояла на пороге комнаты, посмотрела на шкафы с различной литературой. Ну хоть с этим всё в порядке, не закиснут мозги.

Подошла к ближайшему шкафу и стала рассматривать корешки книг. Художественная литература, в основном однотомники. Пока не находила ничего нужного.

В дверях кто-то появился, и я посмотрела туда. Татьяна. Надменная ухмылка. Она подняла указательный палец, и на нём заиграл огонёк. Удивиться я не успела, сердце сильно забилось, да меня накрыла паническая атака, и я вспомнила, почему Екатерина её боится.

Началось всё, когда сестрица получила дар в тринадцать лет, это было два года назад. Она младше меня, но дар проснулся раньше. Вначале она просто гнобила Катю тем, что она бездарность и вообще прокисшая пустышка.

«Ну, поной ещё раз, квашня!» — её излюбленная фраза.

Потом она перешла к действиям. Совала к лицо огонёк, а однажды, прижав меня в моей же комнате, подожгла волосы.

«Спалю тебе лохмы, чтобы лысая была. Только вякни, уродина, придушу!», — дёрнув за косу, она подпалила кончик.

Меня спасла няня, которая забежала и, сдёрнув скатерть со стола, накрыла меня. Подсвечник так громко стукнулся о пот, что звук слышали все в доме, ну и, естественно, сбежались.

Татьяна, сделав испуганное лицо, сказала, что это я сама задела косой огонь, а она просто растерялась. Спасибо Марфе, что вовремя подоспела. А то беда бы случилась. Тварь!

Поверили. Ну да. Катя-мямля, подсвечник рядом — всё сходится.

Почувствовав безнаказанность, она продолжила террор, запугивая Катю по-всякому. Апогеем стал отпечаток её пальца у меня на руке, верней уже шрам.

«Теперь ты моя собственность», — глумливо сказала она и впечатала огненный палец мне в кожу. То место живо напомнило о себе, и я не сдержала эмоции.

Таня не ожидала от меня такого взгляда и на несколько мгновений растерялась, но быстро вернула своё глумливое выражение лица и ушла.

Теперь я хоть знаю, что от неё ждать. Нужно придумать способ подставить сестрицу, очень сомневаюсь, что её действия законны.