Глава 24

Следующие дни были буквально на измор.

Тётка не успокаивалась, обзывалась, всё вспоминала Семёна Марковича, потом она начала меня преследовать. Вынуждена была организовывать столовую в одной из комнат в нашем крыле, чтобы исключить с ней общение. В данном случае была надежда на короткую память.

Но это малое неудобство, ко мне караваном потянулись все подчинённые бывшего управляющего, нагружая меня проблемами. Я-то понимала, что это месть Семёна Марковича, но смысла возмущаться не было. Знакомилась, выслушивала, брала бумаги и передавала Веронике. Сама я долго буду вникать, а моя помощница быстро разберётся в сути и поможет правильно ответить на запросы. Но плюс от этих визитов определённо есть, оплата работников и закупок шла отдельной статьёй и моих личных средств не касалось. Вот честно, вздохнула с облегчением.

Ладно, общие проблемы пока отсрочила, пора заняться частными. Как бы я ни хотела глубоко вникать в своё хозяйство, но придётся. Проблема в том, что я сейчас два в одном — хозяйка и управляющий. С какой-то стороны это хорошо, нет посредника, но и скинуть чёрную работу не на кого. Хорошо, что есть Вероника, пашет аки пчёлка.

Наступил день, когда я собралась отправиться на знакомство с жителями деревни. Если вначале, я собралась отправить распоряжение на сход и заявиться на собрание всех представителей общины, но потом испугалась такого масштаба, они меня просто задавят и не дадут проявить авторитет. Решила вначале познакомиться со старостой. Прохор посоветовал, когда к нему лучше пойти, часов в одиннадцать перед обедом. Желания подольше поболтать не будет, так как есть охота, а Степан Иванович, староста наш, ох как любит это дело.

А вот здесь встала очередная проблема. Как я туда поеду, верней на чём? На санях не хотела, почему-то не было желания представляться как барыня и пешком не вариант. Во-первых, далеко, во-вторых, не по статусу, пешую меня не воспримут серьёзно.

Остался один вариант — это верхом. Но дело в том, что я последний раз садилась на лошадь, когда тайком от мамы, лет в девять-десять, ходила на занятия по верховой езде, получалось неплохо, и я хотела всерьёз этим заняться, но мама запретила. Сейчас мне придётся вспомнить, как это делается.

Пришлось срочно просить несколько уроков у Прохора. Осложнялось тем, что сидеть я буду не в брюках. Благо дамское седло имелось.

Луна — очень послушная лошадка, да и я могла легко её успокоить. В итоге я худо-бедно смогла ездить верхом, но тело так ныло после занятий, что спать было больно. Но я молодая, здоровая, поэтому выдержу. Главное, когда приеду, то красиво слезть с лошади и не упасть, а потом забраться в седло.

Возникла идея взять с собой Веронику, я даже готова была уступить свою Луну и поехать на кобыле Семёна Марковича, но она наотрез отказалась подходить к животным. Жаль, я хотела приобщить её к своим будущим прогулкам по окрестностям.

Ладно, пора отправляться. Стараясь отстраниться от будущих проблем, я думала о цветочках и клубнике. Февраль пролетел быстро, солнце стало теплей и уже вскоре начнёт таять снег.

Посмотрела в сторону оранжереи, нужно начинать ремонт, а у меня нет денег. Если вначале я хотела просто обнулить расписки, сделать благородный жест. Но потом подумала и решила, что никто это не оценит, вздохнут с облегчением и через пару дней забудут. В отличие от прежнего управляющего я возьму с людей отработками. Конечно, часть рабочих придётся нанять, ведь не вариант, что в списке должников есть нужные квалифицированные кадры, тогда выйдет на порядок меньше трат.

Но тянуть до обещанных выплат не получится, а у меня на балансе всего пятьсот рублей с мизерным хвостиком.

— Ну что, Екатерина Фёдоровна, пойдём завоёвывать авторитет, — сказала себе под нос, но прекрасно знала, что Прохор всё услышит. Он хмыкнул в бороду. У меня создалось впечатление, что он с первого дня проникся ко мне уважением, как и я к нему. Хороший мужик, умный, хотя здесь больше подходит мудрый.

Постаралась сесть как можно легче, с первого раза не получилось, я сделал это ещё раз, заодно повторила спуск с лошади. Мне ещё учиться и учиться.

— Пожелай мне удачи, — направила Луну на выход из конюшни.

— С Богом, барыня! — конюший сказал мне вслед.

Только на Бога и остаётся уповать. Кобыла шла спокойно, я подстраивалась под ритм, пытаясь делать это, как можно расслаблений, ища удобное положение тела. Мне нужно учиться ездить на дальние расстояния и не уставать. Чем быстрей я найду оптимальную для себя посадку, тем скорей стану выезжать на конные прогулки. И никто мне не запретит, я вольна делать что хочу.

Конечно, был страх перед лихими людьми, но успокаивало то, что по заверениям наших домочадцев, здесь места тихие, если только кто залётный пожалует. Вокруг крупные поместья с большой охраной, вряд ли допустят разбой. Но нужно обезопаситься. Первая мысль была отработать агрессию Луны, кобыла Семёна Марковича показала, на что эти животные способны. Если нападавший будет один и без оружия, то легко прогонит. Потом я подумала о собаке. Но где взять крупную, да ещё боевую? Правильно у лесничих. У нас были и небольшие лесные угодья и такие кадры имелись.

Хотя имелся ещё вариант, купить в деревне подросшего щенка.

Сторонние мысли хорошо успокоили и сократили путь. Я не заметила, как впереди показались первые дома. Сердце бешено заколотилось от волнения. Как меня встретят? Оделась я намеренно просто, в свой рабочий тулуп и бабушкин тёплый платок, если придётся раздеваться в избе, то платье на мне тоже простое, деревенское. Да, я хотела выглядеть не то что своей, но хотя бы привычно, не как городская барышня.

Где дом старосты я знала, тот же Прохор подробно описал. Сосед у него кузнец, тот, у которого дочка с даром Воды, так вот он ему сделал очень приметный флюгер — рыцарь с вытянутым вперёд мечом. Так что пропустить невозможно.

Этот дом я сразу заприметила. Добротный большой, стоял вторым с краю деревни. Довольно высокий забор, красивые резные ворота, сам староста — резчик, как описал его Прохор, лучший в наших краях, этим и зарабатывает. Даже наёмные рабочие есть, один из них тот самый Данила, что влюблён в дочь соседского кузнеца.

Конечно, непривычно было видеть отсутствие ярких красок, что изобилуют в современных деревнях, но было очень атмосферно.

На дороге бегала ребятня, возле забора напротив старосты, стояла парочка женщин, о чём-то спорили или просто эмоционально обсуждали. Увидев меня, сразу замолчали.

— Вань! — крикнула одна из них. — Иди тятьке скажи, гости у нас! Здравия желаю, барыня! — это уже мне, с поклоном.

Один из мальцов тут же сорвался с места и побежал к воротам.

— Здравствуйте! — поприветствовала я и направилась туда же, наперерез мне уже торопилась жена старосты.

Когда я завела лошадь, меня уже встречал Степан Иванович. Крупный мужчина, судя по пузику любит покушать, но это не говорит о лени, широкоплечий, крупные ладони, и осанка уверенного и сильного человека. Такой вдарит, мало не покажется, возможно, и приходится применять силу, ведь он здесь закон — судья и палач.

— Здравия желаю, Екатерина Фёдоровна! — он поклонился, но от меня не укрылась кривая улыбка, он меня не воспринимает всерьёз.

Пригласил в дом, усадил за стол, жена сразу начала хлопотать. Я уже, грешным делом, подумала, что обед накроет, но нет, на стол встали кружки с травяным отваром и крендельки с маком.

Выполнив свои обязанности хозяйки, женщина накинула тулуп и вышла во двор. А Степан, отхлебнул из кружки и посмотрел на меня, видно было, что первое слово от меня ждёт.

— Вы уже знаете, что я теперь новый управляющий, — на ты обращаться как-то язык не поворачивался.

Последовал кивок. Я тоже отхлебнула отвар, продолжила:

— Я прекрасно понимаю, что довольных таким положением дел не может быть, — в подтверждение староста хмыкнул. — И говорить о том, что поверьте мне, всё сделаю в наилучшем виде, тоже не буду. Я здесь человек новый, во многом не разбираюсь, но намерена выполнять свои обязанности всерьёз, — старалась говорить жёстче. — Я не кисейная барышня, которая кроме любовного романа ничего в руках не держала…

Неожиданно мой монолог прервал стук в дверь, она тут же распахнулась, и в дом влетел вначале один мужик, а за ним другой.

— Степан, я говорила, что нельзя! — крикнула с улицы жена старосты.

— Кто позволил? — взревел хозяин дома и подскочил с лавки, видно, чтобы взашей выгнать наглецов.

Но один из них стащил шапку с головы и бухнулся передо мной на колени.

— Барыня, помилуй, обокрали, корову увели…

— Тимофей, я же сказал, разберусь после обеда, — у старосты аж ноздри от возмущения раздулись.

— Стой, Степан Иванович, дай выслушаю, — возможно, это мой шанс себя показать. — Говори! — приказала я.

— Михан мою корову ночью увёл! Вор!

— Да врёт он. Она сама ко мне пришла, и не ночью было дело, а утром. Соня, жена моя, когда вернулась в амбар, увидела, как твоя скотина мой овёс травит! Я её и привязал у себя, чтобы староста разобрался, — стал говорить свою версию второй.

— Так отдай!

— Вот староста штраф назначит за порчу, оплатишь, тогда отдам! — встал в позу Михан.

Я понимала, что обязана решить этот спор, поэтому попросила каждого подробно рассказать свою версию и не перебивая друг друга. В итоге я выслушала две версии и обрисовала для себя картину.

Первый вариант: бурёнка по-своему сообразительная, даже засовы иногда открывает. Тимофей вчера приложился и забыл продублировать засов крюком, а скотина вышла и отправилась гулять. Дело было действительно ночью, ближе к утру она набрела к соседскому забору, да спорщики — соседи. Оказалось, там есть секция, которая открывается.

— Михан через мой двор к Лизке захаживает, — заложил его Тимофей. — А забор такой всегда был, дворами общались до сего дня, а теперь заколочу нахрен!

— И заколачивай! Никуда я не захаживаю! — возмутился Михан, почесав нос.

Так вот, сообразительная корова сдвинула секцию и пошла гулять на соседний двор. Жена хозяина заходила поутру за овсом для кур и не закрыла амбар, а когда спохватилась, то там уже паслась наша героиня.

Но Тимофей настаивал, что подлый сосед увёл бурёнку, стельную между прочим и запер у себя, но он услышал знакомое «му» и пошёл разбираться.

— Там и следы остались, снега уже два дня нет! — победно добавил Тимофей.

— Ну, пошли глянем, — предложила я.

Никто не стал отговаривать. Степан Иванович, напротив, смотрел с улыбочкой и предвкушением. Сто процентов ждёт, что я облажаюсь. Но я найду решение, у меня нет выбора!

Зашли во двор хозяина героини, я по указке пошла к злополучному забору. Секция стояла на месте. Я сразу начала всматриваться в следы. У забора было много чётких коровьих отпечатков и немного человеческих, словно один человек подходил, немного потоптался, потом вернулся.

Так… Попросила открыть забор и не проходя, всмотрелась в следы. Коровьи шли во двор соседа, ну неровно, а виляя, словно животное обдумывала, куда податься, а рядом, почти вплотную крупные человеческие. Могла показаться, что кто-то действительно вёл скотину. Но это же тупо! А вот старосте так не казалось, он, нахмурив лицо, смотрел на Михана. Странное имя, всё-таки, чернявый, словно цыган, может поэтому такое предвзятое отношение?

Во двор уже пожаловали соседи, я насчитала с десяток любопытных. Кто-то на новую барыню пришёл поглазеть, кто-то из-за спорного дела.

Я смотрела на следы, и мне что-то не нравилось во всём этом. Я аккуратно вышла, попросила за мной не следовать. И тут поняла что!

— Корова — скотина тупая, может вилять, но человеку-то зачем? — я проследила пальцем движение коровы. — Да, и ещё. Вам не кажется, что человеческие следы, словно намеренно вели вдоль коровьих, явно боялись на них наступить. За такое расстояние в любом случае корова наступила на них, и не раз. Тупая же скотина, — я специально повторила, для акцента.

Вот теперь взгляды повернулись к Тимофею, у него аж губы задёргались.

— Значит, дело было так… — я пересказала свою первую версию.

Начался галдёж, но староста взял сторону Михана и сказал, что позже окончательно разберётся во всём. Меня же пригласил вернуться к себе.

— Вы как имперский сыщик, — мужчина рассмеялся. — Спасибо, облегчили мне работу, уважаемая Екатерина Фёдоровна! — о как, я подросла в его глазах!

— Да не за что! Я себе в первую очередь помогала. Давайте вот о чём поговорим. Я пока ещё не во всё вникла, но боюсь, что могу где-то напортачить. Вы не стесняйтесь, говорите всё как есть. А ещё, можно мне как-то получить информацию по всем домам, не на словах? Я пришлю к вам Веронику Рудольфовну, она всё запишет…

— Не нужно, я сам грамоте обучен, — удивил меня Степан Иванович. Но мне показалось, что он слегка скривился, когда я говорила имя помощницы. Не в ней конкретно дело, скорей всего просто не хотел впускать ещё одну женщину в дом. Может, жена ревнивая. Я же хозяйка и как соперница ей не могу рассматриваться, хотя не факт.

— Мне нужно в первую очередь знать, какие проблемы в домах, нужда, долги, связь с Семёном Марковичем.

— Мы все с ним связаны, если вас это интересует. Не хочу никого выгораживать, — староста сильно понизил голос. — Простите, Екатерина Фёдоровна, но хозяина, вашего отца, я видел последний раз лет семь-восемь назад, а Варвара Александровна делами поместья совсем не занималась. Вы сами сказали говорить как есть. Семён был хозяином, не скажу, что плохим. Теперь не знаю, что будет, — он постучал пальцами по столу.

— Что предлагаете, вернуть его? — нет, я не собиралась этого делать, просто нужна была реакция старосты.

— Нельзя уже. Просто здесь каждый второй двор его должники, в какой-то мере.

Слушала и не знала, насколько всё запущено.

— А если он сядет?

— Все перекрестимся, — хохотнул Степан.

— Я прекрасно понимаю, что хищения не смогу остановить, но хочется минимизировать. Давайте всё же пропустим пока эту тему. Меня интересует, что нужно для посевной, чего не хватает?

— Овёс, гречиха. Семён обещал выделить. Второй год как проклятие. В позапрошлом годе в начале зимы обнаружили поражённое зерно с одного края деревни в двух амбарах, думали, грызуны разнесли, уж очень много их было в тот год. В прошлом урожай был знатный. Всю зиму проверял амбары, народ радовался. А тут раз, в начале февраля сразу в нескольких дворах опять эта напасть. Посевная скоро, управляющий обещал дать взаймы.

— А зерно уже уничтожили? — я не знала, что будет с закупками зерна, но возникла неожиданная идея.

— Которое обнаружили, уже сожгли, но есть такие, что и зараженное сажают. Бороться бесполезно, штрафы не особо действуют, ведь легко списать на случай. Сажал здоровое, на корню заболело.

— Если обнаружите ещё больное, не торопитесь сжигать, соберите в мешки и свезите в безопасное место, хочу поработать с ним. Вы же знаете, что я маг — управитель? — кивок. — Зерно купим для посадки, скажете объём. Но я вот что хочу предложить. Опросите жителей деревни и составьте списки тех, кто захочет впустить меня в дом для обработки зерна, — я улыбнулась.

— Да кто же откажется? — Степан Иванович аж вперёд подался на эмоциях и по столу ладонями стукнул.

Честный не откажется. Я не сказать чтобы желала ходить по домам и тратить силы, мне нужно узнать уровень лояльности и в непринуждённой обстановке задать по паре вопросов. Да, я упахаюсь как папа Карло, ведь хозяйств в деревне около сорока, но я добьюсь много: изучу своих людей, попрактикуюсь и, естественно, повышу урожайность.

Конечно, я понимала, что с этой заразой может быть не всё чисто и Семён Маркович мог подгадить людям. Но сейчас я ничего доказать не смогу, да и вряд ли кто расскажет. А вот обезопасить посевы нужно. Кстати, надо наведаться и в наш амбар, а то этот ворюга может на прощание подлянку устроить. Успеет ли патоген проявить себя до посадки, не известно, но лучше перебдеть!