Глава 23

Поездка назад в поместье прошла прекрасно. Я, конечно, вначале нервничала, всё мерещился Александр. Но потом расслабилась, даже если и появится, что с того? Пошлю ещё раз.

Он не явился на пути в Москву, и на вокзале я его не видела. Сегодня я жировала и могла себе позволить ресторан, чтобы отметить свою свободу. Понимала, что эйфория пройдёт и вылезут такие подводные камни, что я могу пожалеть о своём скоропалительном решении. Если десятилетиями всё расхищалось, то могут всплыть и проблемы с землёй и самими крестьянами, недочёты по скотине. А ещё хищения не могли проходить без подельников, у Семёна Марковича должны быть подчинённые, кто-то же руководит всеми работами в имении, и если была анархия, то могу хлебнуть сполна.

Праздничный настрой пропал, как и аппетит. Я даже не знала, как поведут себя работники, когда узнают, что ими будет управлять женщина. Смогу ли я быть жёсткой? А я же всего лишь хотела спокойно выращивать цветочки… Дёрнуло же меня лезть во всё это!

Ничего, прорвёмся! — настраивала я себя. У меня есть Вероника.

Да и не может же быть всё так плохо, не развалилось до сегодняшнего дня и год точно простоит. А там сложу лапки, повинюсь… Ага, и отправлюсь к Александру в уютную квартирку постель греть. А вот обломится! Хочет меня получить, то пусть вначале женится! Задумалась, а действительно ли я хочу быть его женой? Почувствовав немного свободы, я уже не хотела возвращаться в город, да и вряд ли он позволит мне развивать дар.

Зачем я вообще об этом думаю? Он никогда не пойдёт на этот шаг. Его: я не могу развестись, равно — я на тебе никогда не женюсь!

Кое-как доела заказанное блюдо и вернулась в зал ожидания. Вспомнила, что в прошлый раз работала здесь с растениями. Осмотр показал, что части цветов не хватает. Тут два варианта: либо они погибли, что с подпиткой даром не могло быть, либо их куда-то перенесли. Не хватало большой драцены и одного фикуса. Ладно, будем считать, что результат был потрясающим и впечатлённые хозяева унесли цветы для личного любования.

Осмотрев оставшиеся растения, тоже заметила изменения, у одного фикуса листья стали мясистыми, а у другого появились красные прожилки. Продолжать работу с ними не было желания, да и времени до поезда мало.

В итоге за поездку я пришла к согласию с собой и настроилась на боевой лад. Поздно метаться, буду решать проблемы по мере поступления.

Я не знала, когда приеду, поэтому не просила Прохора встречать меня. Пару носильщиков, которые были на перроне, быстро перехватили, да и не станут они размениваться на один чемодан. И какое было моё удивление, когда я увидела бегущего ко мне парня, того, что помогал мне при отъезде.

— Барыня, с приездом, — поздоровавшись, он тут же подхватил чемодан. — А дядька Прохор вас два дня как ждёт, — он рассмеялся. — Говорит, барыня Вероника выгоняет его к каждому поезду.

Мне было смешно и приятно одновременно. Ну, Вероника, ну учудила, заботливая моя! Хотя могла быть и другая причина, приезжал управляющий и обнаружил вмешательство в дела. А она, просто хотела, чтобы я быстрей приехала, поэтому и дала распоряжение.

Конюший ждал меня на прошлом месте, как обычно, кемарил. Когда мы с мальчишкой подошли, встрепенулся и склонив голову в поклоне скупо улыбнулся.

— С приездом, Екатерина Фёдоровна!

Дав помощнику пятьдесят копеек, в этот раз он и не думал отказываться, я села в сани. Как только тронулась, задала Прохору интересующий вопрос:

— Семён Маркович приезжал?

— Приезжал, два дня приезжает… Злой на что-то, вас искал, — получила ответ.

Значит, ждать долго не придётся. Лучше уж быстрей решить эту проблему. Ох, и наслушаюсь я завтра. Вряд ли он вечером пожалует.

Гостей в поместье не оказалось. На пороге меня встречала Вероника, взволнованная до предела.

— Екатерина Фёдоровна, наконец-то, я уже изволновалась, — она чуть ли не повисла у меня на шее. — Тут такое…

— Позже… — пресекла попытку вывалить на меня новости.

Я направилась домой, компаньонка не спешила заходить. Причину я узнала буквально сразу.

Когда я сняла пальто, то из комнаты появилась Варвара Александровна и довольно шустро направилась ко мне.

— И что это ты устроила? — подойдя практически вплотную ко мне, она замахнулась клюкой.

— Вы о чём, тётушка? — я улыбнулась, увернувшись от палки.

— Она ещё и улыбается! Это ты украла документы из кабинета⁈ — сделав вторую попытку меня достать, Варвара Александровна опять промахнулась и от злости стукнула в пол.

— Во-первых, не украла, а взяла. Я нахожусь в своём доме и имуществом, а тем более отчётами, должна интересоваться. Поверьте, там было чем интересоваться.

— Ишь чего удумала! Не твоё дело в бумагах шарится!

— Моё! Ваш Семён Маркович — вор! Папенька его отстранил, а я теперь новый управляющий, — сказала и обернулась на вошедшую Веронику, она стояла с круглыми глазами.

— Да ты сбрендила, милочка, какой из тебя управляющий⁈ — сегодня тётушка проявляла поразительную живость ума и тела, главное, чтобы после такой активности не слегла. — И кто тебе сказал, что он вор?

— Да уже ничего говорить не нужно. Я отвезла папеньке доказательства, и он подал на этого проходимца иск в суд.

Вот теперь Варвара Александровна прониклась.

— Зачем в суд⁈ Вы что с ума сошли? Ну брал немного, так кто же не ворует? Что же теперь будет? Ой, дура, девка, ой, дура, что натворила⁈ — запричитала тётка, потеряв свой боевой настрой. Сразу поникла и ничего более не говоря, пошаркала в свою комнату.

На этом конфликт, я так поняла, исчерпан. Не стала обострять и отвечать на вопросы, пошла в сторону кухни. Там хлопотала Нюра, напевая что-то, вот кого точно не заботят проблемы в доме.

— Екатерина Фёдоровна с приездом, — улыбнулась кухарка.

— Накрой мне, что есть съестного, сильно голодна с дороги. И чай подай, с ромашкой, — сразу направилась в столовую, Вероника за мной.

— Екатерина, это правда? — глаза до сих пор были круглые.

— Да. Минимум на год — я управляющий. Если не справлюсь с обязанностями, папенька наймёт человека. Ну мы ведь справимся? — я улыбнулась ей. — Ты же мечтала работать по профессии, вот теперь я тебя найму на должность бухгалтера. Думаю, ты и другую документацию сможешь вести. Если что-то нужно, я литературу закажу или курсы какие нужно. Можем помощника подыскать, — обещала, даже не знаю смогу выполнить или нет.

Вероника стояла, закрыв рот ладошками. Шок на лице, за которым я видела улыбку. Она боялась, но одновременно была счастлива.

— Да я всё знаю… в теории и книги есть, — наконец-то компаньонка начала отходить от шока.

А я удивилась, где она в своём небольшом чемодане ещё и книги спрятала?

Глядя на Веронику, понимала, что имел ввиду Фёдор Александрович, когда говорил про задержку с выплатами и выделял мне пятьсот рублей. Это не мне деньги, а на расчёт с работниками.

Вот это я попала! Хорошо, что вовремя сообразила, а то на днях уже собралась в Петровск по магазинам, кое-что прикупить.

* * *

Утро было ранним, не потому что вчера пораньше легла, хотела с Прохором поговорить, вчера как-то не до дел было. Вероника расспрашивала о деталях поездки и наседала, требовала дать ей работу, трудоголик, блин. С трудом объяснила ей, что мне вначале нужно вникнуть во всё самой. Она подумала, и сама нашла себе работу, пойду я, говорит, почитаю старые отчёты уже со стороны организации.

Оставшись одна в столовой, я попивала чай и думала о предстоящем дне.

Потом явилась Варвара Александровна. Я очень удивилась её появлению в столь позднее время. Тётка уговаривала отказаться от должности управляющего и пойти на мировую с Семёном Марковичем. Он, типа, хороший человек, учтивый, даже слово плохого за всю жизнь здесь не сказал, словно это снимает с него клеймо вора. Сложилась впечатление, что она забыла об иске. Я переключилась на её здоровье, и прошлая тема была забыта.

Закончив изливать на меня симптомы болезней, Варвара Александровна зевнула и, поднявшись со стула, ушла к себе. Очень надеялась, что во время разговора с бывшим управляющим её не будет.

А меня ждал разговор с конюшим, судя по поведению он здесь не последний человек, хоть и впахивает как обычный работник. Не удивлюсь, что Семён Маркович упразднил часть должностей, а людей поставил на смежные. Хотя может быть вариант и с мёртвыми душами. Если в нашем мире в порядке вещей вводить в штат людей, которые только числятся и получают зарплату, то здесь такие вещи должны процветать, особенно при таком положении дел.

Прохор был на месте, где ему быть.

— Здравия желаю, барыня! — поприветствовал меня, как всегда, с лёгким поклоном.

— И тебе здравствуй, уважаемый! — подкрепила улыбкой. — Хочу от тебя честного ответа, как мужчины. Как отнесутся работники, да и в деревне народ, на весть о том, что управлять имением будет женщина?

— Ну раз хотите честно, то все уже знают. У наших домовых баб язык как помело, — он аж сплюнул. — Но ответ один: если женщина — голова — жди беды!

— Спасибо за честность, — я и не ждала другого ответа. — А теперь послушай меня. Ты человек умный, и людей видишь. Я не хочу ничего обещать, но поверь я из кожи вон вылезу, чтобы восстановить имя моей семьи перед людьми. Чтобы они поверили, их не забыли, это их земля, ведь многие из вас прожили здесь всю жизнь.

— Это нужно говорить на сходе, а не мне, да скотине, — Прохор хмыкнул, но взгляд изменился.

— На сходе такое не скажу, не поверят, сам сказал, они ждут от меня беды. А тебе говорю по одной причине. Это как с водой, кинешь в неё камень, а круги во все стороны. Хочу достучаться до всех и каждого, чтобы поверили, чтобы приняли. И камушки станут фундаментом в общем благе.

— Мудро, красиво, но боюсь, не все захотят подчиняться. Семён Маркович здесь свои порядки вёл, он царь и бог. Он уйдёт, а подручные останутся. Вы думаете, убрав управляющего, остановите хищения? Нет. Наоборот, развяжете ему руки и его подельникам. А все будут молчать и покрывать, выбора нет.

— Неужели всё так плохо, что люди не захотят бороться за своё место жительства?

— Многие хотят отдать долги и уйти. Нужно, чтобы произошло чудо, хотя оно только укрепит это решение. Здесь нужен мужик с плёткой, а не баба со сковородкой. Хотели честно? — Прохор поклонился.

— Спасибо, мне это было необходимо. Насчёт чуда — я подумаю… Ах, да, во сколько управляющий приезжал?..

Времени оставалось достаточно, чтобы позавтракать и собраться с духом, а верней накрутить себя по полной.

Хочется признать, что Семён Маркович всё умно устроил, организовал сеть подельников, ввёл людей в кабалу и доит и их, и нас. Вряд ли мой папаша подозревает, о положении дел. Пока начнётся судебный процесс, пока его упекут за решётку. Вопрос, упекут ли? Насколько крепко Фёдор Александрович решит вцепиться? Может статься, так, что здесь в Петровске всё схвачено, откупиться и пойдёт в мир чистый аки херувимчик. Этого нельзя допустить! Мне нужны деньги, много денег на тот случай, если отец отступится. Эта тварь должна отправиться на каторгу! Тут не в отдаче награбленного дело, а в чести семьи.

Ну вот и настал момент!

Я уже давно собралась, осталось только тулуп накинуть. Ощущала себя как перед экзаменом. Глубоко вздохнув перед дверью, и вышла на улицу. Семён Маркович как раз зарулил во двор и уже успел покинуть козлы.

Сегодня он не корчил из себя бедного родственника в старом пальто, оделся как при параде, шуба, начищенные сапоги, свёрнутая плётка в руке.

— Наконец-то явились, Екатерина Фёдоровна! — он остановился напротив меня и, чуть расставив ноги, постукивал плёткой по сапогу. Словно господин перед нерадивой служанкой, готовый применить наказание. — Кто вам позволил рыться в моих вещах? Немедля отдайте мне мои бумаги!

Я стояла, скрестив руки перед грудью и фигела от такой наглости. Да крепостничество отменили, но иерархия должна соблюдаться, несмотря на то, что я женщина.

— А ты ничего не попутал, холоп! Твоя только грязь под ногтями! А не выпороть ли тебя? — я буквально зарычала и посмотрела на его плётку.

Я намеренно шумно готовилась к встрече, даже с тёткой, накануне, опять сцепилась по поводу управляющего, хотя не хотела, она словно искала повода, никак не успокаивалась. Цель была набрать побольше зрителей. Так что сейчас на нас смотрели все домочадцы, да и другие работники подтянулись.

— Всё, что на тебе, вплоть до портков куплено на украденные у нас деньги! — продолжала я.

— Поклёп! — завопил Семён Маркович. — Я напишу жалобу вашему отцу, пусть поставит вас на место!

— Уже поставил! Отныне я здесь управляющий, а ты, холоп, под следствием!

Я достала из кармана бумаги.

— Это «Уведомление об одностороннем отказе от договора», — протянула конверт с документом. — Советую подписать.

— Ничего я подписывать не буду! — он выбил плёткой бумаги из рук. Было больно, но я стерпела, за это я тоже отыграюсь! Он реально берега попутал, ничего не боиться.

— Значит, жди бумаги из суда. Ты, тварь, на каторгу лет на десять отправишься с конфискацией имущества в счёт долгов! Кража в особо крупном размере в группе лиц по предварительному сговору от трёх до десяти лет. А ты как главарь отправишься на максимальный срок. Вот там будешь ныть о несправедливости! — я не знала местных законов, сказала, что в голову пришло, так, для обострения ситуации и стращания всех, а не только бывшего управляющего.

— Не будет такого! Нет таких законов!

— Вот ты уже и признал свою вину! — я рассмеялась.

Семён Маркович стукнул свёрнутой плёткой по своему сапогу и развернувшись, направился к повозке.

А вот теперь поиграем! — я приподняла руку в сторону его лошади. Вспомнилось представление с Лунокрылом и то, как я на расстоянии на него подействовала, вызвав беспокойство, скорей оттого, что воздействие было от двух магов. Но сейчас я одна, стала сильней и практически знаю, что делаю.

Я почувствовала, как из кончиков пальцев вырвались тонкие нити, как стрелы впились в лошадь. Нет, я не видела их, верней я видела через них и атаку направила сразу в мозг. Результат был непредсказуемый. Я хотела, чтобы кобыла просто взбрыкнула, но она вместо этого заржала и цапнула за плечо мимо проходящего хозяина.

Была у меня в жизни история. Мы с подружками, лет по девять нам было, повадились бегать на ипподром, там в одном из загонов находилось несколько пони. Одна подруга, Наташка, перебралась через ограду и, подойдя к лошадке, стала на неё вскарабкиваться. Она стояла смирно, а вот жеребцу не понравилось такое обращение, он заржал и, подбежав к подружке, цапнул её за локоть, да так сильно, что скинул на землю и выдрал клок из рукава куртки. Наташка заорала и бежать. В итоге обошлось гематомой и содранной кожей, ну и от мамы ей досталось.

Вот и Семёну Марковичу не понравилось, отскочив, он саданул плёткой животину так, что она встала на дыбы. В общем, озверела скотина, начала брыкаться.

— Прохор! — завопил бывший управляющий.

Конюший было дёрнулся, но я строго на него посмотрела. Послушался, остановился.

— Это ты! — ткнул в меня плёткой Семён Маркович. — У тебя скотский дар! Это ты на неё воздействуешь!

— А ты подай на меня в суд! — с вызовом сказала я и опустила руку, но кобыла продолжала бесноваться. Любые попытки подойти к ней не проходили даром, она отбивалась от хозяина зубами и копытами, сорвала упряжь и вот-вот раскурочит экипаж.

Никто не решался подойти. Я же, смотря на несчастное животное, уже жалела о затее, хотела же просто пошутить, а оно вон во что вылилось. Готовилась успокоить её, как неожиданно Семён Маркович, злобно посмотрел на меня и направился к воротам. Неужто пешком уйдёт?

Шумно хлопнув калиткой, он скрылся. Скорей всего пойдёт в деревню и там возьмёт транспорт. В общем, не моё это дело. Ещё раз подняв руку, я успокоила животное. Подошла к кобыле и поглаживая морду, попросила прощения.

— Сахар принесите, — приказала стоящей в шоке прислуге.

Дашка сорвалась с места, и через пару минут кобыла похрустывала сладостью. А я сделала вывод, что мне нужно тренироваться и учиться управлять животными. Что-то я совсем не рассматриваю эту сторону дара, зарылась в растения…

Кстати, о животных, скоро должны появиться мои первые цыплята, — мысли быстро переключились в другое русло.

Конечно, проблемы с Семёном Марковичем меня ещё коснуться и не раз, о делах тоже нельзя забывать. Нужно вникать в обязанности управляющего и через пару дней устроить собрание общины или, как назвал его Прохор — сход. Как заставить поверить в меня пока не знаю, но это представление тоже должно сыграть свою роль. Я же друид, а значит, близка крестьянам по духу. Надеюсь, они тоже так подумают.