Глава 5

Глава 5

Я хмыкнула - знаю, как он там восстанавливается от ранения, насмотрелась на псевдоисторические сериалы, да и книг в моём мире хватало. Черная повязка, поддерживающая руку, или трость для раненой ноги, интересная бледность, буйные кудри, в которые так любят запускать шаловливые пальчики веселые вдовушки. И мой супруг тоже, вероятно, сбагрил с рук ненужную и раздражающую его жену, да ведет свободный образ жизни. Да и хрен с тобой, золотая рыбка! И мне ты тоже не особо нужен. Я и в своем мире не особо рвалась замуж. Любовники - да, были, нельзя сказать, что много, но были. Вначале учеба, не приведу же я мужика к бабе Лене, потом съёмные квартиры, тоже неуютно. А мужики нынче пошли с требованием, чтобы у невесты была своя квартира, потому как делить с вами свою никто не хочет. Поэтому так, лёгкие, ни к чему не обязывающие курортные романч заики. Расстались, разбежались, забыли. Поэтому и не нужен мне особо супруг дорогой свет Андрей Палыч. К тому же, это здесь я для всех настолько похожа на барыню Стрешневу, что меня за нее и принимают. А вдруг супруг знает все родинки и шрамчики на теле венчаной супруги? Тем более что не похоже, чтобы здесь были чудеса пластической хирургии. Ладно, сколько можно вылеживаться... Ноги ещё, конечно, пытаются, сами по себе разъехаться, но надо ходить, приводить себя в форму. Вот, сейчас, перед обедом и прогуляюсь до первого этажа, увижу, что и как, да с Натальей поговорю. Не хочу ее видеть в своем доме. Пусть катит к своему Андрюшеньке. А если не хочет выезжать из этого дома, придется вызывать урядника, или капитана- исправника, кто там из них, кто - не разбираюсь пока, но разберусь, в этом я уверена, интегралы и дифференциалы посложнее будут, а научилась же!

Глафира принялась отговаривать меня от этой прогулки, что только вызвало у меня глухое раздражение и подозрительность. Почему это я не могу пройти по своему дому? Цепляясь за няньку, я упрямо ползла вперед

Что за бомбежка у нас была? Куда все девалось? Ковровая дорожка на полу второго этажа отсутствовала, на лестнице, где она была прижата к ступеням медными прутьями, она даже так вырвана "с мясом", то есть, с ошметками. А главное - где розы, так буйно цветущие на обоях и обивке мебели? И сама мебель где? Голые стены гостиной, холла и столовой выглядели страшненько и навевали отчаянье и тоску. Но ничего, зато сейчас можно все устроить по своему вкусу. Так что во всем ищем хорошее. И ничуть не огорчаемся. Считай, подготовительный этап очистки помещений выполнен. Значит, и Натальи нет, раз вывезла свои модные мебеля. И опять же удачно для меня-то - не надо скандалить, выгоняя самозванку из дома. Впрочем, я тоже самозванка, но этого никто здесь не докажет. То-то мне чудилась в полубреду бомбежка и война. А это Наталья грузила на телеги свое "нажитое непосильным трудом" добрище. Наверное, не сама, кто-то то же ей помогал. Надеюсь, и своего управляющего она забрала с собой. Или хотя бы он вольный работник, не крепостной, можно будет, если он тут, просто уволить его. Нет, всё-таки таки устала я. Глаша притащила забытую банкетку и я осторожно присела, переводя дух. Теперь можно и к распроссам приступать.

- Глаша, ты поэтому не хотела меня отпускать на прогулку по дому? Да не огорчайся ты так! Все хорошо, я ничуть не расстроилась! Ты мне лучше скажи - прежнюю мебель куда дели? Не приведи Господь выкинули! Нет? Отлично! Чуть окрепну - обязательно сползаю туда, на чердак. Пара дней еще - и я готова буду к подвигам! А пока надо подготовить известь, песок, краски я назову, какие растения те или иные оттенки дают. Что? И клопы, и тараканы имеются? Неудивительно, с такими обоями им раздолье просто. А болотник кровавый в этих местах растет? Зачем? Настойку от паразитов делать будем. И новый управляющий сбежал? Вот и хорошо, после обеда пригласишь ко мне Данилыча тогда. Зовут-то как его? Запомнила только отчество. Ефим? Значит, у нас вновь старый управляющий Ефим Данилович. А кухарка? Та, что Наталья купила? Молчит, значит, ну, лишь бы не пакостила, готовить она умеет, это уж правда. Со второго этажа ничего, кроме дорожки не взяла. Хотя надо посмотреть в тех покоях, которые она занимала. Ладно, пока я отдохну, а ты позови кухарку и всех из прислуги, кто тут есть, будем беседовать.

Пока Глафира собирала народ, я ещё раз осмотрелась. Да, работы много, но большая и самая неприятная часть сделана. То есть, ободраны обои и вынесена мебель. Так что, как только получу краски и отраву от мелких паразитов, то можно приступать. Кое-какие знания о травах мне сумела передать баба Лида, и я даже собирала и готовила вместе с ней все эти сборы и смеси. Как ещё в те годы выяснила, что если не из-под палки, то я вовсе не ленива и охотно делаю то, что мне положено. Так что не пропадем, все сделаю, что наметила. Только бы противная слабость ушла. Из всех пришедших я видела только парочку девчонок-служанок, да Матвея. Ну и Глафиру, само собой. Ещё смутно мелькнули в памяти лица старого управляющего и бывшей ключницы Устимьи. Но их я помнила плохо, начинала болеть. А здесь были все, кто сейчас работал в доме. Несколько девчонок- горничных и ещё две женщины. Одна точно кухарка Пелагея, в переднике стоит, сложив руки под ним. Круглое лицо, голубые глаза, типичная русачка, я бы сказала. А вот вторая, скорее всего, нынешняя экономка Стефания. Высокий рост, сухощавая, темное платье с белым кружевным воротничком, чепчик с оборками. Брезгливо поджатые тонкие губы, надменный взгляд прозрачно- льдистых голубых глаз. Стопудово, экономка. Но как она намерена работать со мной, если так относится ко мне? Ладно, спрошу потом напрямую у нее и у Глафиры. Ну, вроде все в сборе, можно начинать торжественное собрание. Данилыч подойдёт после обеда, сейчас он в полях. Ну и хорошо, с ним у нас разговор долгий будет и не для всех ушей. Начала я с кухарки, как с одной из наиболее важных слуг:

- Пелагея, я в общем и целом довольна, как вы готовите. Надеюсь, у нас больше не будет недопонимания, как ранее. На днях я загляну к вам на кухню, посмотрим, что да как, возможно, ремонт устроим и тараканов потравим. Как только приготовлю настойку болотника, так и будем травить все в имении. Останется настойка - и крестьянские хаты обработаем. Ни к чему нам эту пакость разводить.

Народ испуганно зашептался. Ничего, привыкнут жить без этой гадости, надо только вспомнить устройство краскопульта, он много где пригодится, не считая побелки-покраски. А я продолжила допрос Пелагеи:

- Пелагея, вы крепостная? – кивок. - А семья, муж, дети имеются?

- Да, барышня, имеются, двое мальчишек и девочка, совсем маленькая, около года. И муж есть. Пока держится, но сколько мужик один с малыми детками один выдержит… Мы сами-то из соседнего села.

Я обернулась к Глафире:

- Глаша, выясни, как зовут мужа и деток, попробую переговорить с соседом, может, продаст всех сразу.

Кухарка повалилась в ноги, прямо вот рухнула, как подкошенная и провыла:

-Матушка-благодетельница, да век молится на вас буду, хоть деточек выкупите!

Я не могла смотреть на горе матери, отвернулась и наткнулась на взгляд экономки. Столько ненависти во взгляде я ещё не видела и ранее, не привелось как-то. Что я сделала ей? Надо спрашивать напрямую. Пелагея кое-как поднялась, утерлась и спросила деловито:

- Так я не поняла, вам эти порошки давать али как?

- Какие порошки? Лекарчук мне самой оставлял порошки и на кухню не отправляли их.

-Дак та, другая, хозяйка которая, сама принесла, да велела вам в тарелки добавлять, два раза в день, вроде с головой у вас не все в порядке. А тут она сама съехала, я и не давала несколько дней, а сегодня вот ключница опять принесла. Так давать энти порошки?

Так вот откуда у меня такая слабость и тупое равнодушие. А меня тут травят потихоньку! Ну уж нет, так просто не дамся! И я решительно заявила:

- Палаша, никаких порошков! Это не лекарство от врача, а отрава! Я тебя не виню, ты просто не знала, а вот виновных…

Едва я это выговорила, как экономка метнулась к двери. Я коротко приказала:

- Матвей, задержи ее!

Работник побежал за ней, остановил и притащил назад. Велела пока подождать, сейчас других отпущу. Кухарка ушла, качая головой, шепча про себя и осеняя себя двуперстным знамением. Я расслышала только: "Страсти-то каки! Не приведи Господь!". Теперь с горничными.

- Скажите, девушки, вы все так разговариваете? А как что сервировать, знаете?

Девчонки переглянулись, зашептались. Ну, я их понять могу - из-за ерунды, по их мнению, могут отправить на полевые работы или, того хуже - на фермы. Потом вытолкнули из своей среды одну девицу, побойчее малость. Она присела передо мной в корявом книксене.

- Дак, барышня, как все говорят, так и мы говорим. А насчёт тарелок… у той хозяйки, была одна такая служанка, вот она умела с тарелками и говорила красиво, будто барышня. Так она ее забрала с собой. А мы так, пыль вытереть да пол вымыть.

При словах об учёной служанке, экономка дернулась. А это к чему бы?

- Так, девушки, Глафира вам покажет и расскажет, как надо убрать кабинет. Так что, готовим тряпки, веники. Вытаскиваем мебель, снимаем портьеры, несём в стирку. Пока все. Остальное, как обычно, ежедневная уборка. А говорить правильно и с тарелками обращаться я вас научу.

Ну, что ж, приступаем к расспросам Стефании. Вначале она угрюмо молчала, но потом я пригрозила капитаном-исправником. И тогда Стефания заговорила. Дело было обычное при крепостничестве. Дочь ее и была той самой учёной служанкой. Но всему ее научила сама Стефания. А Наталья купила их двоих. И теперь вот удерживает у себя ее дочь Лиззи. Они прибалтийки, здесь у них нет никого, кто бы мог заступиться за двух женщин, захваченных в крепостничество украдом. Ладно, попробую что-нибудь придумать. А пока пусть поработает простой служанкой, боюсь ее допускать к опасным мероприятиям. А лучше всего, спрошу Данилыча, может, в полях нужна работница? Самое надёжное будет.

А пока ещё одно дело у меня. Даже два. Ключница бывшая Устимья. Она так и простояла тихонько в уголке холла. Сухонькая старушка, цепко глядящая на мир из-под вдовьей кики (женский головной убор, в некоторых местностях сохранившийся до 19 века) выцветшим от старости глазами. Поняв, что сейчас ее очередь, сама начала говорить:

- Нет, барышня, вы уж простите, но не могу, совсем стара стала. Да и сыновья, оне-то давно выкупились и живут свободно в вольной деревне, предлагают выкупить меня и поселить у себя. И ноги едва ходят, да и глаза плоховато видят. Вдруг пропущу что? А вам чистый потраток! Возьмите в ключницы кого помоложе, вот хучь Глашку, она молода ишшо. Тока пришлую не надо, хоть и хорошо, сладко поет, а прикажет Наташка, дак и отравит в самом деле. А вы, барышня жалостливая.

Хотя и жалко было расставаться с Глафирой, но я понимала, что старая ключница была права. Да и Устимье уже давно пора на отдых, просто в это время не существовала пенсии для всех, только для дворян или чиновников, проведших всю жизнь на государевой службе.

- Пойдем, Глаша, посмотрим, что там успела натворить Наталья в тех комнатах, где жила.

- Дак куды ж теперь деваться-то? Пойдем, посмотрим. Раньше-то это были покои ваших матушки и батюшки.

Мда… здесь та же разруха, что и внизу. Вздохнув, велела отправить молодых девок на болота, ещё надо бы марены красильной и синюхи полевой набрать, делать пигменты для извести буду. Известняк добывают, оказывается, совсем рядом, на стыке моего поместья и соседнего. Так что пользуемся карьером мы вдвоем, проблем не должно быть. Это рассказала мне Глафира. Пока что я поручила ей добыть растительные красители и отраву от клопов и тараканов. А после обеда открыть папенькин кабинет и пусть горничные под ее присмотром устроят там уборку. Сейчас я немного отдохну, полежу, пока она отправляет девок и пацанву на заготовки травы разной.

Все-таки слаба я ещё, устала сильно. Поэтому просто покопалась в принесенных тарелках и отодвинула их от себя. Вот взвару медового с удовольствием выпила аж две кружки, пить сильно хотелось. Потом Глаша ушла, а я задремала. Проснулась я резко от того, что хлопнула дверь и мужской голос сказал:

- Беда у нас, барыня! Обокрал нас таки этот прохиндей!