Глава 16
Проснулась я под крик петуха и на удивление бодрой, хоть и в первую минуту после пробуждения снова шарила рядом с подушкой в поисках телефона. А когда осознала, что лежу на перьевой подушке, и голова вовсе не раскалывается, довольно потянулась. Все же при всех очевидных минусах в моем нынешнем положении были и плюсы.
Может, настроение улучшилось еще и оттого, что теперь я точно знала – пусть Сашенька формально уже больше двух лет замужняя женщина, она до сих пор оставалась невинной. Вчера я все же это проверила, чувствуя какой-то странный и непривычный стыд. Понимала, что гарантий нет, но к счастью, вполне недвусмысленно ответила на вопрос о степени близости моей предшественницы с Николаем.
Повезло, что после той ночи, которую показали мне тканевые обои, Игорь к жене больше не прикасался, иначе доказать, что измены не было, я бы никак не смогла.
Рассказывать ли об этом мужу?
Именно этот вопрос занимал меня, пока Фекла суетилась вокруг, помогая обрядиться в платье.
С одной стороны, раздражает, что Игорь считает Сашеньку изменницей. Как бы она не относилась к Николаю, ей хватило ума или дворянского благородства, чтобы сохранить верность нежеланному браку. С другой – а как сказать?
“Дорогой, я вчера не была уверена, но сегодня точно знаю, что я тебе не изменяла?”. И как это доказать? А он ведь все еще мой муж, может и проверку потребовать. Что я ему противопоставлю? Силачом со стальными мускулами он не выглядит, но сомневаюсь, что мне хватит сил отбиться.
Да и… надо ли ему знать? Может, он на развод только потому и согласился, что считает Сашеньку изменщицей? А если поймет, что это не так, вдруг тут же откажется? Нет, этого допустить никак нельзя. Да, еще семь месяцев он будет изводить меня непристойными намеками, зато потом я стану сама себе хозяйка, и уже никто из этих двоих – ни Игорь, ни Николай – мне указывать не посмеют!
Во дворе послышался шум. Фекла как раз заколола мне волосы, и я выглянула в окно, но видела только восход над садом. Ведомая любопытством, поспешила выйти, отправив служанку на кухню.
Звуки доносились со стороны построек, и я, подобрав юбки, поспешила туда.
– Не звали вас, подите прочь! – крики Владимира Анатольевича я услышала еще до того, как вышла на узкое крыльцо.
– Так как же не звали? Барин велел чуть свет сегодня прийти! – бойко отвечала ему высокая и крепкая женщина с повязанным на голове серым платком.
– Лично тебе что ли барин велел? – старик подался вперед, и женщина, смутившись, отступила.
– Не сам, куда мне? Семеныч давеча к Степке приходил, велел отобрать трех крепких баб и столько же мужиков для работы, – все же не смолчала она.
– Ошибся Семеныч, или пошутил. Убирайтесь отсюда! – почувствовав, что сила на его стороне, прикрикнул старик.
У порога действительно толпились шесть человек: три женщины и трое мужчин. Они притихли, но и уходить не собирались.
– Что тут происходит? – наконец подала голос я, выходя из густой тени.
Женщина в сером платке тут же бросилась ко мне и повалилась на колени. Я даже поморщилась, услышав глухой удар о землю. Ну что за ужасная привычка?
– Барыня, рассудите! – она ткнулась лбом в землю, потом подняла на меня полный непонимания взгляд. – Вечером от барина приказ пришел собрать людей, да сюда прийти, чтобы в усадьбе работать. А этот, – она хмуро кивнула на Владимира Анатольевича, – в шею гонит.
Я вздохнула. Люди вообще-то очень кстати, но Игорь вчера ни слова не сказал о том, что придут работники. Что вообще происходит?
Вдруг на плечо мне легла широкая ладонь. Мягкое прикосновение вывело из замешательства и показалось приятным. Ровно до тех пор, пока я не подняла взгляд и не поняла, что за спиной успел нарисоваться Игорь.
– Прости, дорогая, – тихо сказал он, заставляя меня сделать шаг назад и почти упереться в его грудь. – Вчера я был так счастлив видеть тебя и так увлекся беседой, что совсем забыл предупредить. Это люди из моего поместья, они полностью в твоем распоряжении.
Ага, помню я, как ты был счастлив. Едва ли не огнем дышал, и жар этот был вовсе не следствием безудержной страсти.
Взглянув на людей, заметила на лицах плохо скрытые улыбки. Да уж, они-то к счастью не знают, насколько “приятным” был наш с ним вчерашний разговор, и потому не слышат в голосе Игоря откровенной и горьковатой иронии.
– Благодарю, дорогой, – я едва заметно повела плечом и Игорь, поняв намек, убрал руку.
Я пошарила по двору взглядом и заметила Никиту, который опасливо наблюдал за происходящим издалека. Махнула ему рукой.
– Проводи всех в кухню, скажи Дмитрию, чтобы накормил. Потом пусть тут подождут: после завтрака выйду и скажу, кому какая работа достанется, – тут же нашлась я, хотя в груди поднималась паника.
Я никогда в жизни не то, чтобы хозяйством не управляла, даже в деревне толком не жила. Разве что в далеком детстве, у бабушки, но от тех времен в памяти остался только запах парного молока, свежескошенной травы и дрожащий голос, который напевал старые песни из советских фильмов.
Теперь же под моим руководством целое поместье! И что мне с ним делать? Я ничего не знаю о сельском хозяйстве, понятия не имею, как им распорядиться, чтобы земля приносила доход достаточный, чтобы прожить на него без чужой помощи! Может, с разводом я поторопилась?
Мельком взглянув на мужа, заметила, что от него не укрылась моя растерянность. И он не скрывал чувства превосходства по этому поводу.
Нет уж, справлюсь! Назло ему справлюсь.
– Вы уж простите, барин, что я ваших не признал. Думал, бродяги какие–то, небылицы сочиняют, – управляющий стянул шапку и поклонился Игорю в пояс. По тому, как его пальцы вцепились в ткань и по нервной испарине под седыми волосами я сразу поняла, что ситуация ему не нравится.
– Впредь спрашивайте у хозяйки, прежде чем гнать людей, – холодно ответил Игорь и первым ушел в дом.
Я последовала за ним, но сразу свернула в сторону кухни, чтобы поторопить Дмитрия с завтраком. Сделать предстояло многое.
В столовой мы снова собрались впятером: Николай – ни жив, ни мертв и ужасно бледен, будто всю ночь бегал от привидений, Глафира Никитична, Владимир Анатольевич и Игорь… Павлович. Он не потрудился одеваться слишком формально, но даже в простом домашнем жилете выглядел так, что хоть сейчас на званый обед к королеве отправляй: решали осанка, манеры и надменное выражение необычного лица.
Игорь, заметив мой слишком долгий взгляд, вопросительно посмотрел в ответ.
– Так соскучилась, что не могу наглядеться, – не удержалась от ядовитой улыбки я, но тему хотелось перевести. – Скажите, Игорь Павлович, случалось ли вам побывать на раскопках того города, похороненного под пеплом? Как же он там назывался…
Я притворилась, что не помню, хотя как забыть Помпеи? Но по тому, как брови Игоря удивленно поползли вверх, поняла, что с темой прогадала. Вдруг здесь вообще еще раскопки не начали? Может, лучше было спросить про Трою? Хотя нет, до нее добрались гораздо позже.
– В самом деле? Целый город под пеплом? – вполне искренне оживился Николай и тоже с интересом уставился на Игоря.
Муж посмотрел на моего гостя, как на червя, но этот презрительный взгляд занял лишь одно мгновение.
В груди заскреблось чувство вины: я ведь могу не мучить его и все рассказать. Но взгляд Игоря снова стал непроницаемым и я решила, что обойдется.
– Помпеи, Александра Константиновна. Этот город называется Помпеи и да, мне доводилось бывать там. Зрелище столь же впечатляющее, сколь и трагичное, – наконец ответил он.
Я незаметно выдохнула. Все-таки раскапывают, значит не совсем уж я прогадала.
– Действительно печально. Представляете, Николай, три города погибли в один злополучный день из-за извержения вулкана! – я повернулась к юноше, стараясь втянуть в разговор и его. Хотя вообще-то странно, что он сам об этом не слышал. Если местная история идет хотя бы примерно так же, как история в моем мире, то копать Помпеи начали почти сотню лет назад.
– Откуда вам об этом известно? Не припомню, чтобы вы интересовались новостями археологии, – как бы невзначай спросил Игорь, но я видела, что он буквально вцепился в меня взглядом.
Я с деланным легкомыслием пожала плечами.
– Я уже и не помню. Видела в какой-то старой газете. Журналист сравнивал трагедию в Помпеях, Геркулануме и Стабии с историей гибели Содома и Гоморры, – понесло меня, но я тут же прикусила язык.
Вот уж чего в этом мире точно нет, так это библейской мифологии. Дура!
Оговорка не укрылась и от Игоря.
– Содом и Гоморра? – его пальцы замерли на ручке белой фарфоровой чашки. – Никогда не слышал. Расскажете?
У меня на миг похолодело в груди, но я постаралась взять себя в руки и даже улыбнуться. Уж не знаю, насколько вышло искренне.
– Боюсь, эта легенда не подходит для беседы за завтраком. Лучше вы расскажите, что видели в Помпеях. Мне ужасно любопытно, – поспешила перевести стрелки я.
К тому же, правда ведь интересно.
Игорь упрямиться не стал и действительно принялся рассказывать, как их дипломатическую миссию повезли на прогулку – что-то вроде экскурсии – как он познакомился там с одним из немецких археологов и какими величественными ему показались даже обломки зданий и колонн античного города.
Рассказчиком он оказался отличным, и я вскоре почти расслабилась, лишь изредка задавая вопросы, но каждый новый вызывал у мужа легкое удивление. Всякий раз, встречаясь с его пронизывающим взглядом, я понимала: он не забыл ни одну из странностей и оговорок, и коллекционирует их, словно диковинных бабочек, насаживая на булавки одну за другой.
Впрочем, и в его поведении я не находила логики: то говорит, что я должна справиться со всем сама, однако вопреки собственным словам присылает для меня работников. Хотя возможно он сделал это лишь для собственного комфорта: теперь очевидно, что в эти семь месяцев он не уедет и будет наблюдать за тем, как я исполняю его условие. А для жизни в этом доме явно требуется больше прислуги, чем у меня было.
Как бы мне не хотелось, чтобы завтрак продолжался вечно, он все же закончился. Настало время разбираться с делами.
Сама не знаю почему, но на задний двор я шла на негнущихся ногах. Игорь, сославшись на необходимость написать несколько писем, скрылся в кабинете, и – стыдно признаваться – мне даже немного не хватало его присутствия за плечом. Не для поддержки – для злости, которая толкала вперед.
Выйдя на крыльцо, я застала во вдоре людей. Крестьяне сидели прямо на земле, наслаждаясь временем отдыха. Наверное понимали, что впереди ждет много работы: видели ведь и дом, и двор.
Ладно, Сашенька, прорвемся. Давай представим, что эта усадьба – музей, и мне надо подготовить его к открытию и приему первых посетителей за месяц. Срок не так уж и мал, если подойти к делу с умом.