Глава 17

За­ви­дев ме­ня, из кух­ни вы­шли и Фек­ла с Аг­ла­ей. Кузь­ма и Ни­ки­та сто­я­ли по­одаль, но то­же слу­ша­ли вни­ма­тель­но.

Я при­вык­ла сто­ять под люд­ски­ми взгля­да­ми, ко­гда ве­ла экс­кур­сии, но то­гда моя ра­бо­та за­кан­чи­ва­лась лишь на том, что­бы рас­ска­зать лю­дям об экс­по­зи­ции му­зея. Сей­час же мне пред­сто­я­ло рас­по­ря­жать­ся ими.

Ла­до­ни вспо­те­ли, и я по­спе­ши­ла при­жать их к юб­ке. Вы­пря­ми­лась, осмат­ри­вая свое неболь­шое вой­ско.

– Сна­ча­ла вы, – по­вер­ну­лась к му­жи­кам, ко­то­рые мя­ли шап­ки и гля­де­ли неуве­рен­но. На­вер­ное, весть о том, что ба­ры­ня в этом до­ме су­ма­сшед­шая, до них все же до­шла.

Один из них – бе­ло­бры­сый и вы­со­кий – вы­гля­дел лишь чуть стар­ше Ни­ки­ты, двое дру­гих – неопре­де­лен­но­го воз­рас­та, но вполне креп­кие.

– На­до па­рад­ный подъ­езд в по­ря­док при­ве­сти: ско­сить тра­ву, раз­ров­нять до­ро­гу, ямы при­сы­пать хо­тя бы зем­лей. В са­ду по­сы­пать до­рож­ки и по­чи­стить ста­туи. Де­ре­вья не тро­гать, да­же ес­ли вет­ки тро­пу пе­ре­кры­ва­ют. Я по­том са­ма по­смот­рю, что с ни­ми де­лать. Где ко­сы и ло­па­ты взять – Ни­ки­та по­ка­жет. Ес­ли их на­до в по­ря­док при­ве­сти, этим то­же зай­ми­тесь, – чем доль­ше я го­во­ри­ла, тем боль­ше уве­рен­но­сти чув­ство­ва­ла. Да и му­жи­ки при­обод­ри­лись, по­няв, что ра­бо­та их ждет про­стая и зна­ко­мая.

– По­ня­ли, ба­ры­ня, – от­ве­тил са­мый вы­со­кий из них, ры­жий и вес­нуш­ча­тый, с пе­ре­ло­ман­ным ко­гда-то дав­но но­сом. – Доз­во­ли­те ид­ти?

Я кив­ну­ла, но спо­хва­ти­лась до то­го, как они от­вер­ну­лись.

– По­го­ди­те.

Спу­сти­лась с крыль­ца и по­до­шла к ним.

– Ру­ки по­ка­жи­те, – по­тре­бо­ва­ла я.

Му­жи­ки неуве­рен­но пе­ре­гля­ну­лись, но про­тя­ну­ли ла­до­ни и рас­то­пы­ри­ли паль­цы.

Все ожи­да­е­мо гру­бые, но у то­го ры­же­го, что от­ве­чал мне, паль­цы бы­ли длин­нее и цеп­че на вид. На них вид­не­лись мо­зо­ли от мел­кой ра­бо­ты.

– Ре­меслом ка­ким-ни­будь за­ни­ма­ешь­ся? – спро­си­ла я.

– Так… по де­ре­ву ре­жу по­ма­лень­ку, – сму­тил­ся он.

Я по­ня­ла, что стою слиш­ком близ­ко, и ото­шла на шаг.

– Зна­чит, для те­бя дру­гая ра­бо­та бу­дет, а вы двое, ес­ли все по­ня­ли, иди­те.

Му­жи­ки, счаст­ли­вые, что из­бе­жа­ли неиз­вест­ной уча­сти, ре­ти­ро­ва­лись в сто­ро­ну са­рая.

– Ни­ки­та! – оклик­ну­ла я па­рень­ка, ко­то­рый уже хо­тел ис­чез­нуть вме­сте с ни­ми. – Ко­гда им все по­ка­жешь, воз­вра­щай­ся в дом. На те­бе те­перь вся ме­бель: нач­ни с той ком­на­ты, ко­то­рая ве­дет в ка­би­нет Иго­ря Пав­ло­ви­ча, и по­том по по­ряд­ку осталь­ные.

– По­нял, Алек­сандра Кон­стан­ти­нов­на, – Ни­ки­та по­кло­нил­ся и та­ки сбе­жал от ме­ня за дверь са­рая.

Лад­но, с этим разо­бра­лись, еще и рез­чи­ка по де­ре­ву на­шла. На­до бу­дет по­смот­реть, что уме­ет. Ес­ли ру­ки у него не со­всем кри­вые, то его на­вы­ки ско­ро мо­гут при­го­дить­ся. Под­пра­вить ра­мы, по­чи­нить ме­бель – ма­ло ли, ка­кая в усадь­бе най­дет­ся ра­бо­та.

– Те­перь вы. Од­на – за ско­ти­ной хо­дить бу­дет. Ее по­ка немно­го, но по­том боль­ше ста­нет, – я по­вер­ну­лась к жен­щи­нам.

– Я мо­гу, – вы­зва­лась та, что в се­ром плат­ке.

Я при­смот­ре­лась к ней по­вни­ма­тель­нее. Вз­гляд уве­рен­ный, ши­ро­кое ли­цо вы­да­ет кру­той ха­рак­тер. Пе­ре­до мной она немно­го па­со­ва­ла, но та­кая и му­жа в ежо­вых ру­ка­ви­цах дер­жать бу­дет. Она мне при­го­дит­ся в до­ме, осо­бен­но ес­ли су­мею до­бить­ся ее ува­же­ния.

– Нет. Ты в до­ме бу­дешь, под тво­им на­ча­лом осталь­ные из тех, ко­го при­ве­ла, – по­ка­ча­ла го­ло­вой я.

– То­гда я. У ба­тюш­ки боль­шое хо­зяй­ство бы­ло, я с ма­ло­го при­вык­ла, – вы­зва­лась вто­рая – то­же мо­ло­дая и креп­кая, но по­хо­жая на сдоб­ную бул­ку. Доб­рая и мяг­кая на вид, к жи­вот­ным от­пра­вить – са­мое то.

Я кив­ну­ла.

– Вам дво­им дом вы­чи­стить и вы­мыть. Сна­ча­ла пер­вый этаж, по­том вто­рой. Что­бы вез­де чи­сто бы­ло, я все про­ве­рю, – по­ста­ра­лась при­дать го­ло­су стро­го­сти, но ка­жет­ся, на них это осо­бо не по­дей­ство­ва­ло. Од­на­ко все трое кив­ну­ли.

– Аг­лая, по­ка­жешь им, где и что, а са­ма те­перь толь­ко на кухне ра­бо­та­ешь. Кузь­ма, ты то­же во дво­ре под ру­ку ни к ко­му не лезь, оста­нешь­ся при Дмит­рии, – рас­по­ря­ди­лась я и пе­ре­ве­ла взгляд на Фек­лу.

Она яв­но по­ду­ма­ла что-то не то, по­то­му что гу­бы ее за­дро­жа­ли, а гла­за за­бле­сте­ли от слез.

– А я? Не­ужто го­ни­те, ба­ры­ня? – спро­си­ла она, ста­ра­ясь унять дрожь.

Я вздох­ну­ла. Чем же ее тут так за­шу­га­ли?

– Нет. Ты при мне те­перь бу­дешь, – по­спе­ши­ла успо­ко­ить дев­чон­ку я.

Она то­роп­ли­во утер­ла сле­зы ру­ка­вом и про­си­я­ла щер­ба­той улыб­кой.

Я сно­ва огля­де­ла ра­бот­ни­ков. Ни ис­пу­га, ни недо­уме­ния на их ли­цах не за­ме­ти­ла, зна­чит, ни­че­го лиш­не­го или ужа­са­ю­ще­го не ска­за­ла. Вот и хо­ро­шо, хоть тут не про­ка­лы­ва­юсь.

– Ес­ли во­про­сов нет, при­сту­пай­те. Фек­ла, ты при­бе­рись по­ка в мо­ей спальне. Ты… – я по­вер­ну­лась к ры­же­му му­жи­ку. – Зо­вут те­бя как?

– Федь­ка, ба­ры­ня, – он сно­ва по­кло­нил­ся.

Оту­чать их от этой при­выч­ки или пусть де­ла­ют, как счи­та­ют пра­виль­ным? С од­ной сто­ро­ны, я не при­вык­ла, что­бы пе­ре­до мной спи­ну по­сто­ян­но гну­ли, с дру­гой – на­до же быть хоть в чем-то по­хо­жей на нор­маль­ную мест­ную жен­щи­ну.

– Фе­дор, ты со мной пой­дешь. Кузь­ма, сбе­гай най­ди на­ше­го го­стя, Ни­ко­лая Ива­но­ви­ча, и по­про­си его на чер­дак под­нять­ся.

Маль­чиш­ка кив­нул и при­пу­стил к даль­не­му фли­ге­лю.

– И Гла­фи­ре Ни­ки­тичне то же пе­ре­дай! – за­поз­да­ло крик­ну­ла я ему вслед, ре­шив, что за­пи­рать­ся на чер­да­ке с дву­мя муж­чи­на­ми да­же за­муж­ней ба­рыне – пе­ре­бор.

С Фе­до­ром, ко­то­ро­му Ни­ки­та сно­ро­ви­сто всу­чил но­вые лап­ти, мы на­пра­ви­лись к лест­ни­це. Он огля­ды­вал дом, да и я те­перь вни­ма­тель­нее смот­ре­ла по сто­ро­нам, и за­ме­ча­ла тем­ные пря­мо­уголь­ни­ки на вы­цвет­ших сте­нах: ме­ста, где дей­стви­тель­но ко­гда-то ви­се­ли кар­ти­ны. Мно­го кар­тин. И по­че­му я рань­ше это­го не ви­де­ла?

Ключ от чер­да­ка со “ста­рьем” за­бра­ла у управ­ля­ю­ще­го еще в пер­вый раз, и те­перь от­пер­ла им ста­рую дверь. Не­сма­зан­ные пет­ли скрип­ну­ли, про­пус­кая в пыль­ную ком­на­ту.

К это­му мо­мен­ту по­до­спе­ла Гла­фи­ра Ни­ки­тич­на. Скри­ви­лась, за­гля­нув в по­лу­мрак чер­да­ка.

– Не­ужто в эда­кую грязь по­ле­зе­те, Алек­сандра Кон­стан­ти­нов­на? – спро­си­ла она недо­вер­чи­во.

Я кив­ну­ла и шаг­ну­ла внутрь. Успе­ла за­ме­тить, как ком­па­ньон­ка недо­воль­но ка­ча­ет го­ло­вой, но ре­ши­ла не об­ра­щать вни­ма­ния.

Пер­вым де­лом сдер­ну­ла с ма­лень­ко­го окон­ца ветхую тряп­ку. На све­ту тут же за­пля­са­ла пыль, за­то те­перь я мог­ла рас­смот­реть все свое при­да­ное.

Сна­ча­ла про­шлась ми­мо сто­пок с кни­га­ми, от ко­то­рых по­па­хи­ва­ло пле­се­нью. Гля­ну­ла на по­то­лок: он, на­вер­ное, про­те­кал. Пло­хо.

– Фе­дор, пер­вое твое за­да­ние – вы­не­сти кни­ги на ве­ран­ду. По­сте­ли на по­лу тряп­ку и раз­ло­жи их так, что­бы оста­ва­лись в те­ни. Стра­ниц не от­кры­вай и осто­рож­ней будь: по­рвешь или по­мнешь – вы­чту из жа­ло­ва­нья, – рас­по­ря­ди­лась я.

Как бы там ни бы­ло с осталь­ны­ми ве­ща­ми, бу­ма­гу на­до спа­сать в первую оче­редь: она са­мая уяз­ви­мая из все­го, что здесь есть.

– Бу­дет ис­пол­не­но, Алек­сандра Кон­стан­ти­нов­на, – он тут же под­хва­тил боль­шую стоп­ку бли­жай­ших.

– По­го­ди. Эти сна­ча­ла, мок­рые. И не на­би­рай по­мно­гу, луч­ше сбе­гай лиш­ний раз, – на­пут­ство­ва­ла я и по­вер­ну­лась к сте­нам, вдоль ко­то­рых под оче­ред­ной гру­дой гряз­ных тря­пок уга­ды­ва­лись ря­ды кар­тин.

– Доб­рое утро, Алек­сандра Кон­стан­ти­нов­на! – раз­дал­ся за спи­ной го­лос Ни­ко­лая.

В кои то ве­ки он при­шел дей­стви­тель­но во­вре­мя. Яв­но спе­шил, да­же ще­ки рас­крас­не­лись, и гла­за го­ре­ли ка­ким-то стран­ным блес­ком. Ин­те­рес­но, о чем он по­ду­мал, ко­гда Кузь­ма пе­ре­дал мое при­гла­ше­ние?

При ви­де еще несколь­ких че­ло­век и ста­ро­го хла­ма взгляд юно­ши слег­ка по­тух. Уж не рас­счи­ты­вал ли он на тай­ное сви­да­ние?

Я фырк­ну­ла от этой мыс­ли и по­спе­ши­ла сдер­нуть тряп­ки с кар­тин.

– И вам доб­рое, Ни­ко­лай Ива­но­вич. Иди­те ка сю­да, – я мах­ну­ла ему ру­кой и скло­ни­лась над са­мой боль­шой из них.

Юно­ша брезг­ли­во по­мор­щил­ся, но прось­бу мою вы­пол­нил: по­до­шел, ак­ку­рат­но оги­бая пыль­ные за­ва­лы. Я по­ко­си­лась на свою юб­ку и ре­ши­ла, что для ра­бо­ты в ма­стер­ской на­до бу­дет най­ти одеж­ду по­про­ще. И фар­тук, обя­за­тель­но фар­тук.

– Узнаю этот порт­рет, он при ба­тюш­ке ва­шем в сто­ло­вой ви­сел, – ска­зал Ни­ко­лай, то­же скло­нив­шись над кар­ти­ной.

На ней се­дой, но мо­ло­жа­вый ста­рик в во­ен­ном мун­ди­ре вос­се­дал на коне по­сре­ди по­ля бит­вы. Изоб­ра­же­ние дав­но по­жел­те­ло, но ни­где не ис­тер­лось и не по­рва­лось. Уже хо­ро­шо, хо­тя воз­ни с этим порт­ре­том все рав­но бу­дет мно­го. Я по­сту­ча­ла по по­лот­ну ко­стяш­ка­ми паль­цев, по­тер­ла тем­ный ниж­ний край, убеж­да­ясь, что крас­ка по­кры­та мас­ля­ным ла­ком. Толь­ко он так силь­но жел­те­ет, и вос­ста­но­вить ори­ги­наль­ные цве­та – та еще мо­ро­ка.

Я при­кры­ла гла­за и про­ве­ла по по­лот­ну ла­до­нью в тай­ной на­деж­де, что и оно мо­жет что-то мне рас­ска­зать.

Пе­ред гла­за­ми встал цве­ту­щий сад и тот са­мый ста­рик, ко­то­рый оса­жи­вал пля­сав­ше­го на ме­сте бе­ло­го ме­ри­на.

– Бы­ст­рей да­вай, жи­во­пи­сец, не му­чай ко­ня! Я то лад­но, но Во­ро­нок ска­кать при­вык, – ска­зал ста­рик ко­ман­дир­ским ба­сом.

– Де­сять ми­нут, Ва­ше Си­я­тель­ство, и не се­кун­дой бо­лее, – дро­жа­щим го­ло­сом от­ве­тил ему ху­дож­ник, и кар­ти­на пе­ред гла­за­ми по­мерк­ла.

“Ва­ше Си­я­тель­ство”, зна­чит. Князь или граф? В лю­бом слу­чае, пре­док Са­шень­ки, на­до по­ла­гать.

Я про­ве­ла ру­кой по тре­щине на рез­ной де­ре­вян­ной ра­ме.

Не пе­ре­жи­вай­те, Ва­ше Си­я­тель­ство, ско­ро сно­ва бу­де­те бли­стать в го­сти­ной.

– Вы что же, с порт­ре­том го­во­ри­те? – спро­си­ла Гла­фи­ра Ни­ки­тич­на из ко­ри­до­ра.

Я при­ку­си­ла язык.

– А про дру­гие кар­ти­ны что ска­же­те? – по­вер­ну­лась к Ни­ко­лаю и, схва­тив­шись за край ра­мы порт­ре­та, ото­дви­ну­ла его в сто­ро­ну, от­кры­вая на­ше­му с ним взгля­дом и дру­гие по­лот­на, по­вре­жден­ные ку­да силь­нее.

На неко­то­рых, осо­бен­но на пей­за­жах, вид­не­лись раз­ры­вы, но это не са­мая боль­шая бе­да: на­тя­нуть на но­вую ос­но­ву, под­кле­ить, слег­ка по­чи­стить, по­крыть све­жей за­щи­той – и бу­дут как но­вень­кие. Дру­гие, из тех что по­стар­ше, по­тем­не­ли так же, как порт­рет Его Си­я­тель­ства.

– До­стой­ные ра­бо­ты, неко­то­рых ху­дож­ни­ков я да­же узнаю. Прав­да, не все из них в до­ме ва­ше­го ба­тюш­ки ви­се­ли, – за­дум­чи­во осмат­ри­вая кар­ти­ны, ска­зал Ни­ко­лай.

Он при­нял­ся пе­ре­чис­лять име­на ху­дож­ни­ков, ко­то­рые ма­ло о чем мне го­во­ри­ли. По­на­ча­лу я ре­ши­ла, что это про­бел в мо­ем об­ра­зо­ва­нии, но по­том по­ня­ла – де­ло не в зна­ни­ях, а в том, что ис­то­ри­че­ские лич­но­сти тут дру­гие. Сто­и­ло сра­зу до­га­дать­ся: ни­ка­ких гер­цо­гов и ди­пло­ма­тов с фа­ми­ли­ей Ан­то­ниу я в сво­ем ми­ре то­же не пом­ни­ла.

По­ка Ни­ко­лай го­во­рил, я ста­ра­лась за­пом­нить его ком­мен­та­рии и вы­ис­ки­ва­ла сре­ди ра­бот мест­ных ху­дож­ни­ков те, ко­то­рые по­стра­да­ли мень­ше все­го и на­обо­рот силь­нее все­го. Порт­ре­ты, сде­лан­ные яв­но боль­ше пол­сот­ни лет на­зад и на­мерт­во по­кры­тые сло­ем мас­ля­но­го ла­ка, силь­но по­жел­те­ли, но со­хра­ни­лись хо­ро­шо. Ими зай­мусь в по­след­нюю оче­редь: ле­жа­ли тут несколь­ко лет, по­ле­жат и еще па­ру недель, ни­че­го с ни­ми не ста­нет­ся.

За­то лег­кие пей­за­жи, ко­то­рые яв­но за­но­си­ли на чер­дак без осо­бо­го по­чте­ния, при­ня­лась вы­тас­ки­вать в ко­ри­дор са­ма. Не хва­та­ло еще, что­бы их до­рва­ли.

– Что же вы де­ла­е­те?! – встре­пе­нул­ся Ни­ко­лай, ко­гда я схва­ти­лась за первую ра­му и под­ня­ла ее. – Раз­ве для ва­ших неж­ных ру­чек та­кая ра­бо­та?

Я гля­ну­ла на него немно­го злее, чем он то­го за­слу­жи­вал. Бу­дет еще ка­кой-то соп­ляк мне ука­зы­вать!

– Чем воз­му­щать­ся, луч­ше по­мо­ги­те, – про­пых­те­ла я, вы­тас­ки­вая в об­щем-то лег­кое по­лот­но в ко­ри­дор.

– Я? – уди­вил­ся юно­ша так, буд­то я ему роль в ба­ла­ган­ном те­ат­ре пред­ло­жи­ла. Хо­тя мо­жет, роль ему бы­ла бы при­выч­нее.

– Кто, как не ху­дож­ник, мо­жет бе­реж­но от­не­стись к ра­бо­те дру­го­го твор­ца? – ри­то­ри­че­ски во­про­си­ла я и по­смот­ре­ла на Ни­ко­лая.

Он ар­гу­мент при­нял и да­же немно­го сму­тил­ся.

– Вот эту по­мо­ги­те вы­та­щить, – я ука­за­ла на еще один пей­заж – боль­шой и по­рван­ный сра­зу в несколь­ких ме­стах. Ос­но­ва под ним по­чер­не­ла и пах­ла пле­се­нью. – Ак­ку­рат­нее.

Вме­сте с Ни­ко­ла­ем мы вы­сво­бо­ди­ли из пыль­но­го пле­на и рас­ста­ви­ли вдоль сте­ны еще три силь­но по­рван­ные кар­ти­ны. Ра­бо­та про­хо­ди­ла под при­чи­та­ния Гла­фи­ры Ни­ки­тич­ны.

– Ох что же это де­ла­ет­ся? Ба­ри­на на­до по­звать… – по­няв, что оста­нав­ли­вать­ся я не со­би­ра­юсь, ком­па­ньон­ка по­пя­ти­лась к лест­ни­це на пер­вый этаж.

За­ме­тив ее ма­невр, я оста­но­ви­ла ста­ру­ху окри­ком.

– Не на­до Иго­ря Пав­ло­ви­ча бес­по­ко­ить! Он с до­ро­ги, дай­те от­дох­нуть че­ло­ве­ку.

Гла­фи­ра Ни­ки­тич­на недо­вер­чи­во на ме­ня по­ко­си­лась, но все же оста­лась на ме­сте. Она не в пер­вый раз удив­ля­лась, ко­гда я за­го­ва­ри­ва­ла о му­же. Ин­те­рес­но, что имен­но ей ка­жет­ся непри­выч­ным? Мо­жет, по­том вы­яс­нит­ся.

Не то, что­бы я дей­стви­тель­но бес­по­ко­и­лась за от­дых Иго­ря, но сей­час, ко­гда до­бра­лась до при­выч­ной ра­бо­ты, пор­тить на­стро­е­ние пе­ре­пал­ка­ми с ним не хо­те­лось.

Вслед за по­вре­жден­ны­ми кар­ти­на­ми мы с Ни­ко­ла­ем вы­та­щи­ли еще несколь­ко со­всем све­жих по­ло­тен – порт­ре­тов род­ствен­ни­ков, сре­ди ко­то­рых я смут­но опо­зна­ла и ро­ди­те­лей Са­шень­ки. Их все­го-то и на­до про­те­реть от пы­ли, да ра­мы от­по­ли­ро­вать – и мож­но воз­вра­щать в ком­на­ты. Ими, по­жа­луй, и зай­мусь в первую оче­редь. А ко­гда ру­ки вспом­нят де­ло – или при­вык­нут к нему – возь­мусь за ра­бо­ту по­слож­нее.

Все вре­мя, по­ка мы во­зи­лись с кар­ти­на­ми, по ко­ри­до­ру сно­вал Фе­дор, ста­ра­тель­но вы­пол­няя мое ука­за­ние. Ино­гда при­хо­ди­лось окли­кать его, что­бы брал по­мень­ше книг за раз, но нес он их бе­реж­но, так что я осо­бен­но не стро­жи­лась.

По­ка во­зи­лась с осталь­ны­ми кар­ти­на­ми, рас­пре­де­ляя их на груп­пы по сроч­но­сти и слож­но­сти ра­бот, ве­ле­ла под­го­то­вить тот фли­гель, ко­то­рый при­смот­ре­ла недав­но. По­ста­вить у ок­на стол по­боль­ше, всю ме­бель за­дви­нуть в даль­ние уг­лы и хо­ро­шень­ко вы­те­реть пыль.

К то­му мо­мен­ту, как мы с Ни­ко­ла­ем спу­сти­ли ту­да порт­рет са­ши­ной ма­те­ри, все уже бы­ло го­то­во.

Мы во­дру­зи­ли кар­ти­ну на стол и я вы­тер­ла ла­до­нью лоб, со­вер­шен­но по­за­быв, что из­ма­за­лась в пы­ли. Пла­тье то­же ис­пач­ка­лось, и под­хо­дить в та­ком ви­де к ра­бо­те не хо­те­лось.

– Спа­си­бо вам, Ни­ко­лай Ива­но­вич, – ска­за­ла я, пе­ре­во­дя ды­ха­ние и осмат­ри­вая фронт ра­бот.

До­род­ная да­ма в пыш­ном пла­тье ста­ро­го фа­со­на с жест­ким кор­се­том смот­ре­ла на ме­ня с лу­ка­вой улыб­кой, при­кры­той пе­рье­вым ве­е­ром. Са­шень­ка со­всем не по­хо­ди­ла на эту жен­щи­ну, раз­ве что невы­ра­зи­тель­ным цве­том во­лос и глаз.

– Вы из­ме­ни­лись, Алек­сандра Кон­стан­ти­нов­на, – ти­хо от­ме­тил Ни­ко­лай, огля­ды­вая ком­на­ту и по­лот­но.

– Про­ве­ди­те два го­да в по­лу­бре­ду, еще не так из­ме­ни­тесь. Впро­чем, я вам ко­неч­но та­кой уча­сти не же­лаю, – про­вор­ча­ла я и на­пра­ви­лась к вы­хо­ду из фли­ге­ля.

Но юно­ша пре­гра­дил мне до­ро­гу.

– Не смей­те сно­ва на ко­ле­ни па­дать! – тут же по­чти при­ка­за­ла я, и юно­ша дей­стви­тель­но остал­ся сто­ять, скло­нив го­ло­ву.

– Про­сти­те ме­ня, Са­шень­ка, про­сти­те! Я ви­но­ват, хоть и сам не знал об этом. Я дол­жен был рань­ше при­е­хать… – ле­пе­тал он, не смея под­нять взгляд.

Как же мне на­до­ел этот те­атр! С дру­гой сто­ро­ны, вы­го­нять это­го юн­ца не хо­чет­ся: во-пер­вых, Иго­ря злит его при­сут­ствие, во-вто­рых, он раз­би­ра­ет­ся в ис­кус­стве и смо­жет под­ска­зать мне, на­сколь­ко цен­ны кар­ти­ны в на­след­стве от­ца.

– Пе­ре­стань­те, ра­ди бо­гов, – от­мах­ну­лась я. – Вы не зна­ли, и вам не за что се­бя ви­нить. Сде­лай­те одол­же­ние: за­гля­ни­те на кух­ню и ска­жи­те, что мне нуж­но непол­ное вед­ро во­ды, ва­та или губ­ка, пем­за и жид­кость для по­ли­ров­ки.

На по­след­них сло­вах Ни­ко­лай все же под­нял на ме­ня удив­лен­ный взгляд.

– Аг­лая зна­ет, как ее сде­лать, – по­яс­ни­ла я.

– Вы прав­да на ме­ня не зли­тесь? – тре­пет­ным ше­по­том спро­сил Ни­ко­лай.

Мо­жет, он не иг­ра­ет и про­сто та­кой… бла­жен­ный?

– Не злюсь, но и про­щу вряд ли, – хо­лод­но от­ве­ти­ла я и, обо­гнув за­стыв­ше­го ис­ту­ка­ном юно­шу, на­ко­нец вы­шла из ком­на­ты.

В бу­ду­а­ре по­тре­бо­ва­ла, что­бы Фек­ла на­шла но­вую одеж­ду из той, что для слуг, и под про­те­сту­ю­щие при­чи­та­ния Гла­фи­ры Ни­ки­тич­ны на­ря­ди­лась в нее. И фар­тук взя­ла, но сра­зу по­вя­зы­вать не ста­ла: в ма­стер­ской на­де­ну, и там по­том остав­лю.

До обе­да оста­ва­лось еще ча­са два, так что я ре­ши­ла вер­нуть­ся к кар­тине. Боль­шой необ­хо­ди­мо­сти в этом не бы­ло, но мне про­сто хо­те­лось при­кос­нуть­ся к че­му-ни­будь при­выч­но­му.

По пу­ти вы­смат­ри­ва­ла управ­ля­ю­ще­го, но его ни­где не бы­ло. Не­на­дол­го за­дер­жа­лась на ве­ран­де, по­пра­ви­ла кни­ги, чис­ло ко­то­рых все рос­ло и рос­ло, и по­спе­ши­ла даль­ше.

В ма­стер­ской за­ста­ла Ни­ки­ту, ко­то­рый ак­ку­рат­но рас­кла­ды­вал и рас­став­лял на лав­ке все, что я про­си­ла.

– Доз­во­ли­те гля­нуть, что де­лать бу­де­те? – спро­сил он, как толь­ко ме­ня уви­дел.

Я вздох­ну­ла. Во­об­ще-то при­вык­ла по­ощ­рять лю­бо­зна­тель­ность, но сей­час я не экс­кур­со­вод, а на­чаль­ни­ца.

– А ты со всей ме­бе­лью уже упра­вил­ся? – спро­си­ла у пар­ня, и тот ви­но­ва­то по­ну­рил го­ло­ву. – Как за­кон­чишь, бу­дешь с ра­ма­ми кар­тин то же са­мое де­лать, то­гда и по­ка­жу.

Обод­рен­ный обе­ща­ни­ем, па­рень вы­ско­чил за дверь. Я по­на­де­я­лась, что ра­бо­та у него те­перь пой­дет быст­рее, и по­вер­ну­лась к порт­ре­ту.

При­кры­ла гла­за и про­ве­ла ру­кой, чув­ствуя ре­льеф крас­ки, со­вер­шен­но без зад­ней мыс­ли, но пе­ред гла­за­ми вновь вспых­ну­ли яр­кие пят­на. Они быст­ро сло­жи­лись в зна­ко­мую го­сти­ную.

– Го­ни ты это­го Ко­лень­ку! Доб­ра от него ни­ка­ко­го не вый­дет! – ру­га­лась мать Са­шень­ки, гроз­но упи­рая ру­ки в бо­ка.