13. Маскарад

Первый бал, на который я отправляюсь после знакомства с женихом, проходит в прекрасном особняке с большим садом. Насчёт бала я не совсем точна — не просто бал, а бал-маскарад. С роскошными костюмами, таинственными масками и интригующей атмосферой непонимания того, с кем сейчас танцуешь или ведёшь лёгкую светскую беседу.

Если честно, я даже рада, что не увижу надменного личика своего будущего супруга. Чем меньше его вижу — тем лучше настроение. Поэтому даже не предприняв попыток узнать Анатолия среди вереницы ряженых господ, я отправляюсь наслаждаться танцами, в которых делаю заметные успехи. Хоть что-то у меня здесь хорошо получается, кроме изготовления пороха и залезания в чужие окна.

Впрочем, Владимира я даже не стараясь узнаю сразу, как только он ко мне подходит. Его прекрасную осанку и немного горделивый поворот головы ни под какой маской не спрячешь. А ещё Владимир даже в маскарадном костюме остался верен любимым холодным оттенкам, правда, сменив синий на небесно-голубой.

— Позвольте пригласить вас на танец, прекрасная маска? — голос Владимира ещё один маркер, по которому я узнала бы его с вероятностью ста процентов. У кого ещё в этой зале может быть такой приятный бархатный тембр с лёгкими нотками сарказма?

— Сочту за честь, — жеманно обмахиваюсь веером и делаю я вид, что не узнала. Чем дольше пафосный княжич будет обнадёживать себя тем, что сумел меня провести, тем веселее будет потом над ним подшутить. Как именно, ещё не придумала, но с фантазией у меня никогда не было проблем, так что Владимира ждёт нечто незабываемое.

— Довольны ли вы сегодняшним вечером, прекрасная маска? — Владимир протягивает мне руку в белой перчатке, и мы присоединяемся к вальсирующим парам.

— К сожалению, вечера наступают слишком быстро, если бы не этот нюанс, моя прекрасная маска с удовольствием прогулялась бы по саду, тут такая духота. Но увы — там темень непроглядная.

— А если взять свечу?

— Откуда же я её возьму, не со стены же снимать, — киваю на привинченный к стене бронзовый подсвечник, мимо которого мы двигаемся в ритме трёх четвертей.

— Есть более законные методы, — даже сквозь прорези маски я вижу, как смеются его глаза. — Если вы немного подождёте, я схожу к лакею, и попрошу его дать мне свечу.

— Было бы неплохо, — улыбаюсь я под своей гламурно-розовой маской. — Благодарю вас за танец. Пожалуй, я пропущу следующий, и подожду вас возле двери в сад.

Голубой костюм Владимира растворяется в толпе танцующих, пробираясь к выходу из залы, а я, конечно же, не дожидаюсь, пока он придёт со свечой, и выхожу в тёмный вечерний сад. Ух, свежо-то как, открытые руки и плечи мёрзнут, как-никак, на дворе начало октября.

Иду по тропинке вглубь сада, любуясь тем, как причудливо свет из окон бальной залы падает на стволы деревьев, и пропускаю момент, когда кто-то подходит ко мне со спины. Владимир так быстро пришёл со свечкой? Хочу обернуться, но так и не успеваю — кто-то хватает меня со спины, зажимает не прикрытый маской рот, и тащит вглубь сада!

Это что, похищение? Я на такое не подписывалась! Мало того, что закинуло в прошлое, в котором сначала пришлось убегать по лесу от мужиков, а потом строить из себя благовоспитанную барышню и невесту несносного князя Орлова, так теперь ещё и приходится быть жертвой двух типов в маскарадных масках, один из которых зажимает мне рот и держит за плечи, а второй подхватывает за ноги!

Надеюсь, когда Владимир придёт и не найдёт меня, догадается, что что-то не так. Чёрт, не такую шутку я планировала, когда не признавалась Владимиру, что не узнала его! Впрочем, зачем мне Владимир? Я — девушка самостоятельная, поэтому со всей силы кусаю сквозь перчатку руку того, кто зажимает мне рот, пинаю второго, короче, всеми силами пытаюсь освободиться.

— Помо… — успеваю крикнуть я, когда укушенный отдёргивает руку, но мерзавец быстро зажимает мне рот второй, ещё неукушенной рукой, и я вновь начинаю причинять урон своим похитителям — пинаюсь, брыкаюсь, кажется, отрываю пуговицу у того, которого укусила, ему от меня достаётся больше всего.

Несмотря на моё сопротивление наша троица всё же достигает стены сада, через которую самоуверенные похитители планируют меня перетащить. Ну да, конечно, позволю я им это! Я же не мешок картошки какой-то, чтобы меня было так просто перетащить!

С неба начинают медленно падать первые робкие снежинки, тающие, так и не достигнув земли, но мне некогда любоваться их хрупкой красотой. Я со всей дури бью по рукам того, кто держит за ноги, слышу его сдавленный крик и ругань, вырываюсь из рук второго, роняя по дороге свою маскарадную маску, и со всей мочи бегу между деревьями в сторону дома.

Совершенно забыв, что я не в удобных джинсах, а в омерзительном длинном платье, путающимся под ногами.

Спотыкаюсь, чертыхаюсь, всё же удерживаю равновесие и не падаю, но из-за моей заминки два гражданина в маскарадных костюмах с разноцветными перьями на шляпах хватают меня под белы рученьки и снова волокут к злосчастной стене. Чёрт бы побрал женскую моду! Неудивительно, что женщин обозвали «слабым полом»! Обрядили чёрт знает во что, и как прикажете в таких неудобных нарядах быть сильными?

В очередной раз кусаю любителя зажимать рот невинным девицам и пинаю его дружбана — в общем, категорически не соглашаюсь, чтобы меня тащили через стену. Возможно, мы бы ещё долго возились с неудачливыми похитителями, если бы не Владимир с взятой у лакея свечкой. Не найдя меня в зале, он догадывается пойти поискать в саду, не ленится заглянуть вглубь, и становится свидетелем приятного э-м-м… Похищения.

— Руки прочь от Дарьи Алексеевны!

Батюшки, даже не думала, что пафосный княжич может быть таким грозным! Едва заслышав его голос, похитители оставляют меня в покое, и в страхе сигают через каменную стену, ту, через которую безуспешно пытались перетащить меня. Владимир швыряет мне свою маску, голубую с позолотой, бросает свечку и ловко перелезает за ними следом.

— Трогай! — слышу я из-за стены истошный вопль кого-то из похитителей и стук колёс отъезжающего экипажа. Встаю на цыпочки, выглядываю в узорчатые прорези стены, вижу удаляющиеся карету и спину Владимира. Поднимаю потухшую свечку, нахожу в траве свою маску, и только сейчас понимаю, что продрогла до костей. Когда боролась с похитителями, было как-то теплее, а теперь от тающего в процессе падения снега нехило-таки мёрзнут плечи и руки.

Поднимаю с земли пуговицу, которую оторвала во время борьбы. Красивенькая, с финтифлюшками. Сжимаю пуговицу в руке и не дожидаясь Владимира возвращаюсь в бальную залу. Отдаю лакею свечку, и под его удивлённым и саркастичным взглядом (представляю, чего он там себе понапридумывал, глядя на две маски в моей руке и мой потрёпанный вид), разыскиваю свою названую маменьку.

— Дашенька, что случилось? — Марья Ильинична вскакивает со стула, и я даже сквозь прорези её маски вижу, с каким ужасом она смотрит на мой наряд. — Где ты была? Почему ты так растрёпана? Чья маска у тебя в руках?

— Не пугайтесь, маменька, но меня хотели похитить. Это маска Владимира, он сейчас преследует моих похитителей.

— Кто? Зачем? Как они посмели? — Марья Ильинична снимает свою золотистую, под цвет платья, маску, и я вижу на лице своей названой родительницы неподдельный испуг. — Нужно срочно рассказать об этом баронессе, хозяйке бала! Это же уму не постижимо! Возмутительно! Как такое могли допустить!

— Маменька, всё же в порядке, зачем шумиху поднимать, — я разжимаю кулак, в котором до сих пор зажимаю оторванную у одного из похитителей пуговицу. — А вот попросить содействия в поиске хозяина пуговицы можно. Вдруг кто-то видел его на балу, и имеет догадки, кто скрывался за его маской?

— Какой кошмар! Не могу поверить, что кто-то из гостей мог позволить себе такое неподобающее поведение, — баронесса Албышева, хозяйка бала, притворно хватается за сердце и оседает в уютное креслице в своей комнате, куда пригласила нас, узнав, что разговор будет конфиденциальным. — Конечно же мы постараемся выяснить, кто это был, но только не могли бы вы не поднимать историю огласке? Я впервые принимаю у себя бал, и такой конфуз настроит против меня общественность, а у меня Сашенька на выданье!

— Конечно же мы согласны не придавать дело огласке, нам ведь тоже о репутации Дашеньки надо беспокоиться, — моя названая маменька наконец приходит в себя после потрясения и поудобнее усаживается рядом со мной на диванчике. — Главное, узнать, кто эти лиходеи, и заставить их поплатиться. Моя Дашенька такого страху натерпелась! Еле в чувство её привела!

Моя названая маменька в своём репертуаре. Представляю, как она приводит меня в чувство, и еле сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться. Баронесса звонит в колокольчик, и в комнату входит один из лакеев, прислуживающих в бальной зале.

— Митька, — даёт указания баронесса, — держи пуговицу, и когда будешь разносить шампанское, ненароком интересуйся, не видел ли кто, с чьего она костюма, говори, только что подобрал. Посмотрим, вдруг кто-то что-то вспомнит.

— Ещё у него на шляпе перья были разноцветные, — вспоминаю я. — Можешь сказать, что видел, как эту пуговицу потерял господин с разноцветными перьями на шляпе, и хочешь её ему вернуть.

— И передай Алексею Петровичу Елецкому, что мы собираемся домой, — Марья Ильинична привстаёт с диванчика. — Знаю я его, наверняка без моего пригляда в карты играть начнёт, шельмец.

Лакей церемонно кланяется и отправляется обратно в залу, и вместо него в будуар влетает запыхавшийся Владимир, следом за которым более неспешно идут мой названый папенька и Анатолий.

— Как вы? Всё ли в порядке? — взволнованно спрашивает Владимир.

— Как видите, я жива и здорова, — верчусь на диванчике, чтобы он получше меня рассмотрел.

— Хорошо, что я успел вовремя, — Владимир вытирает испарину со лба.

— Вот ещё, я бы и сама справилась, может, чуть-чуть попозже, но вырвалась бы, и добежала до дверей в бальную залу, — фыркаю я. — Что там с моими похитителями? Вы их догнали?

— К сожалению, не успел. Пока добежал до своей кареты, потерял время, и они сбежали. Баронесса, скажите мне, присутствует ли на балу Юрий Измайлов?

— Изначально Юрий должен был быть среди гостей, но отклонил приглашение из-за болезни, — отвечает баронесса. — Вы его подозреваете? Почему?

— На это есть причины, — неохотно отвечает Владимир.

— Какие такие причины? Володя, ты намекаешь на то, что моя невеста спуталась с Измайловым? — Анатолий брезгливо кривит рот. — Давай-ка поподробнее об этих причинах, я хочу знать, чем Дарья Алексеевна занималась в моё отсутствие!

— Хочешь знать? — Владимир хватает Анатолия за грудки и прижимает к стене будуара. — Я тоже много чего хочу знать! Например, где ты был, когда твою невесту чуть не похитили? Чем ты в это время занимался? Почему я должен её спасать, пока ты веселишься?

— Убери от меня руки, — Анатолий освобождается, оставив в руках Владимира кусок кружева. — Я не обязан перед тобой отчитываться о том, как провожу время на балу.

— Анатолий, ты, кажется, не понимаешь, что скоро станешь женатым человеком, и безопасность Дарьи Алексеевны — твоя прямая обязанность! — щёки Владимира пылают от гнева, а в синих глазах бушует ярость.

— Давайте спросим лакея, не удалось ли ему что разузнать, — баронесса дипломатично меняет тему, не осмелившись вмешаться в ссору двух разгневанных братьев. — Всё ведь закончилось хорошо, к чему эти препирательства?

Она звонит в колокольчик, и через минуту приходит лакей.

— Ну? — вопросительно смотрит на него баронесса, а он только отрицательно качает головой.

— Никто не припоминает господина с перьями на шляпе, у которого были бы такие пуговицы. Гости веселы, некоторые пьяны, бесполезно у них что-то спрашивать.

— Не можем же мы просто так это всё оставить, — раскрасневшийся от шампанского Алексей Петрович решает наконец вмешаться в беседу. — А что если нашу дочь захотят похитить снова? Например, во время похода по магазинам?

— Не волнуйтесь, я это так не оставлю, и обязательно найду хозяина пуговицы, — успокаивает нас баронесса. — Спрошу всех знакомых модисток, и обязательно выйду на след похитителей!

— А пока похитители не найдены, мы с братом, — Владимир красноречиво смотрит на Анатолия, — ни на шаг не отойдём от Дарьи Алексеевны. Марья Ильинична, у вас есть гостевые комнаты?

— Конечно, буду рада принять вас у себя, — моя названая маменька оживляется, и я вижу по её глазам, что она уже раздумывает, кого куда спать положить.

Попрощавшись с баронессой и заглянувшим к нам из бальной залы бароном, мы расходимся по каретам, без происшествий доезжаем до нашего дома, и быстро расходимся по комнатам — вечерок выдался волнительный.

Перед сном, лёжа в кровати, я снова прокручиваю события сегодняшнего вечера. Представляю, как отбиваюсь от похитителей, как Владимир хватает Анатолия за грудки, прижимает к стене… Вроде бы он ниже своего брата, а такой сильный! И его синие глаза пылали в тот миг таким праведным гневом, что он казался мне просто нереальным красавчиком.

Я что, влюбилась во Владимира, в этого пафосного княжича? Да быть такого не может! Мне нравятся высокие голубоглазые блондины, а не карапузы меньше метра восьмидесяти. Надо почаще повторять эту мантру, каждый раз, когда Владимир кажется мне симпатичным.

Мне нравятся высокие голубоглазые блондины, мне нравятся низкорослые… Тьфу ты! Высокие! Высокие мне нравятся!