10. Ревность

Через неделю после бала, на котором Владимир познакомился со странным графом Воронцовым, (которому император, к моему большому сожалению, часов не дарил), мы всей честной компанией отправляемся на вечер к вельможе екатерининских времён, хорошему другу отца Владимира.

Я настраиваюсь быть максимально общительной — часики сами себя не найдут. Уже пару недель в Петербурге, а в поиске своего артефакта так до сих пор и не продвинулась! Марья Ильинична говорила, что в Северной столице человек десять с пожалованными императором часами, а я с ними до сих пор ещё не знакома. С часами, разумеется, их хозяева меня особо не интересуют.

Каково же моё удивление, когда, войдя в залу, где проходит вечер, я вижу графа Воронцова! Чуть не забываю поздороваться с хозяином, по-быстренькому делаю реверанс, и тихой сапой, пока никто не перехватил мою жертву для светской беседы, направляюсь к загадочному графу.

Ну а что? Граф не последнее лицо в Петербурге, наверное, много кого знает. И если уж ему часов не дарили, то может знает кого-то, к кому император был благосклоннее.

— Дорогая невеста, кажется, я вижу своего давнего знакомого, — Владимир предлагает мне свою руку. — Пойдём поздороваемся?

Мысленно проклинаю общительность своего жениха, и послушно плетусь с ним к группе из трёх господ, активно обсуждающих какие-то политические вопросы.

— Не понимаю, почему государь не удовлетворил просьбу Сперанского об отставке! — с жаром говорит темноволосый господин в ладно сидящем коричневом фраке. — После того как Сперанский в Эрфурте с тираном-Наполеоном наслаждался охотами и театральными представлениями, его из столицы выслать мало!

— Ну зачем рубить с плеча, уверен, нашему государю лучше знать, кто полезен для нашего отечества. А в Эрфурте Сперанский был не один, а с самим Александром, мне кажется, или вы пытаетесь очернить не только Сперанского, но и нашего самодержца? — возмущённо спрашивает темноволосого упитанный розовощёкий блондин.

— Как вы могли такое подумать! Я предан нашему государю! — возмущается темноволосый.

— Господа, давайте отложим наши споры, я вижу, что к нам подходит мой добрый знакомый Владимир с невестой, позвольте вам их представить, — курносый шатен в зелёном фраке, по-видимому, тот самый знакомый, замечает нашего появление и приветливо улыбается.

Он говорит мне своё имя, представляет своих друзей, но я даже имён их не запоминаю, ведь мне нужно срочно улизнуть для беседы с графом! Улучив момент, когда Владимир особенно увлечён беседой я тихонько отпускаю его руку, и отправляюсь к окну, в которое Воронцов задумчиво созерцает вечерний Петербург.

— Добрый вечер, граф, — приветствую я одиноко стоящего молодого человека.

— Добрый вечер, если не ошибаюсь, Дарья Алексеевна? — напрягает память Воронцов.

— Не ошибаетесь, она самая, — киваю я. — Не ожидала вас здесь встретить! Как вам сегодняшний приём?

— Мне всё нравится, — лаконично отвечает Воронцов.

— У меня к вам вопрос, — я как обычно, не хожу долго вокруг да около. — Не знаете ли вы людей, которым император дарил часы? Наверняка в столице таких много!

— Часы? Не самый распространённый царский подарок, — Воронцов смотрит на меня с нескрываемым интересом. — Но я действительно помню одного такого человека, это тайный советник Голицын.

— Тайный советник Голицын? А он присутствует на сегодняшнем вечере?

— Не думаю, — Воронцов окидывает взглядом залу с расставленными вокруг пары столов стульями и несколькими компаниями, как и мы, стоящими возле окон. — Позволю себе полюбопытствовать, а зачем вам Голицын?

— Мне очень нужно, — я накручиваю на палец висящий вдоль лица локон. — Знаете, очень люблю нашего императора, и просто невероятно обожаю слушать истории о его доброте!

— Дорогой граф, позвольте украсть у вас мою невесту, — подошедший со спины Владимир кланяется Воронцову, берёт под руку меня, и мы отходим от оставшегося загадочно стоять возле окна молодого человека.

— Дарья Алексеевна, что такое интересное вы обсуждали с графом Воронцовым? Кажется, вы уже в курсе, что часов ему император не дарил, решили поинтересоваться, не дарил ли ему император кольцо? Карету? Поместье? — возмущённо спрашивает у меня Владимир.

— А когда мы успели обратно на «вы» перейти? — недоумённо спрашиваю я у своего жениха. Чего это он стал таким официальным?

— Вероятно тогда, когда вы решили оказать излишнее внимание привлекательному и обаятельному графу, — синие глаза моего жениха смотрят на меня холодно и презрительно. — Не думал, что вы так падки на успех в свете!

— Владимир, это совершенно не то, о чём ты думаешь, — шёпотом оправдываюсь я. — Ну да, люблю я узнавать разные интересные истории, но это не значит, что я увлеклась графом!

— А по-моему именно это и значит! Собирайтесь, мы едем домой!

— Ну ладно, как хочешь, могу и домой поехать, — соглашаюсь я. Ведь всё что мне нужно, я всё равно уже узнала.

Однако, какой ревнивый жених мне попался! То ли дело его старший брат Анатолий — не ревновал, мозг не выносил, и вообще возле меня почти не появлялся. Правда, изменял, но в моём случае это не такой уж большой грех — замуж-то я выходить не собираюсь.

Мы прощаемся с хозяином вечера, с тремя господами, чьих имён я не запомнила, собираемся и выходим из дома. Владимир мрачно открывает передо мной дверцу кареты, ждёт пока сяду я, садится сам, и мы отправляемся домой. Всю дорогу Владимир сурово молчит, и я тоже молчу — не просить же мне у него прощения за то, в чём я не виновата?

Приезжаем во время ужина, так что я попадаю с корабля на бал, а если быть более точной, из мира светских сплетен в мир сплетен Марьи Ильиничны.

— Васька-то наш к нашей Маринке неровно дышит, — от моей названой маменьки тоже не укрылась симпатия нашего симпатичного лакея к обворожительной горничной. — Но я не собираюсь лишаться двух пар рук, так что придётся ему забыть о своих чувствах.

— Но почему? — удивляюсь я. — Разве их брак может как-то помешать работе?

— Ну конечно же помешает, — Марья Ильинична смотрит на меня как на несмышлёныша. — Пойдут дети, какая уж тут работа по дому! Так что теперь глаз да глаз за ними, чтобы лишние мысли в голову не лезли!

Прислуживающие за столом Васька и Маринка краснеют до самых ушей, и я бы тоже на их месте покраснела. Ну маменька, ну даёт — беспардонно обсуждает ни в чём не провинившихся слуг в их же присутствии!

— Маменька, нельзя же такие гадости людям говорить! — с набитым ртом возмущаюсь я. — Это же невоспитанно!

— А что я не так сказала? Я же не господину и даме такое говорю, а крепостным своим! Им на роду написано терпеть от своих хозяев, — как ни в чём не бывало отвечает Марья Ильинична. — Ты уже взрослая, Дашенька, пора бы понимать такие вещи!

Эх, хотела заступиться, а только сама отгребла от названой маменьки. Ну ничего, зато внимание с Васьки и Маринки на меня переключилось, что не так уж плохо.

После ужина слуги убирают со стола, Марья Ильинична и Алексей Петрович расходятся по комнатам, а Владимир мрачно уведомляет меня, что ему нужно со мной поговорить.

— И что же вы мне хотите сказать, дорогой жених? — не менее мрачно интересуюсь я. Если он снова начнёт ревновать к Воронцову — такую взбучку ему устрою, что мало не покажется! Вокруг больше нет дам и господ, перед которыми нельзя конфузиться, так что я не поскуплюсь на оскорбительные красочные эпитеты, которую уже прокручиваю в своей голове.

— Я хотел сказать, что мы должны ценить время, которое нам даровано провести вместе, — стоящий напротив меня Владимир смотрит в мои глаза своими небесно-синими, и я понимаю, что не могу продолжать на него злиться. Но всё равно делаю вид, что не собираюсь его прощать — меня нельзя ревновать без причины!

— И с чего в вашу голову пришла такая светлая мысль? — сухо интересуюсь я.

— С того, что у многих людей нет возможности быть рядом с тем, кто дорог сердцу. А у нас есть. И было бы глупо тратить это время на обиды и недомолвки.

— Думаете, я так быстро вас прощу, дорогой жених?

— Думаю, что ты уже улыбаешься, дорогая невеста, а значит давно меня простила, — усмехается мой пафосный княжич. Сколько же самодовольства в этом паршивце! Никого я не прощала!

— Дорогой жених, у меня к тебе один очень важный вопрос, — я одариваю Владимира своим самым суровым взглядом. Ну а что? Если уж у нас дошло до ревности, пора спросить кое-что, давно меня интересующее!

— И какой же у тебя вопрос?

— Где ты так хорошо целоваться научился?

— Это природный дар, — и глазом не моргнув отвечает мой самоуверенный жених.

Вот же прохвост! Как лихо ушёл от ответа! И кажется, собирается меня поцеловать, чтобы продемонстрировать свой дар! Ну уж нет, я ещё зла на него, поэтому никаких поцелуев! Поэтому уворачиваюсь и убегаю в свою комнату. Пусть пострадает, ревнивец недоделанный!

Когда Маринка раздевает меня для отхода ко сну, я вспоминаю сегодняшний неловкий ужин, и обещание, данное мне Ваське — попросить их с Маринкой в качестве свадебного подарка. Интересно, можно уже просить свадебные подарки, или лучше ближе к свадьбе этим заняться? Наверное, всё же стоит ещё немного подождать.

— Как у тебя дела, Маринка? — спрашиваю я, переодевшись в пеньюар и потеплее укрывшись одеяльцем.

— Хорошо, — улыбается моему неожиданному вопросу Маринка. — А у вас?

— Не так хорошо, как хотелось бы, — честно признаюсь я. — Но не жалуюсь, знаешь, мне даже начинает нравиться.

— Ещё бы вам не нравилось — красавец-жених, балы, вечера, — мечтательно заводит глаза Маринка. — О такой жизни можно только мечтать!

— Возможно, — я поудобнее укладываю голову на подушке. — Хороших тебе снов!

— И вам, барышня, спасибо, что заступились за нас за ужином, — Маринка тушит ночник и оставляет меня в одиночестве.

Прежде чем уснуть я думаю о том, что будет, если мне не удастся вернуться домой. Может права Маринка, и мне действительно не на что жаловаться? Забуду о существовании нормального санузла и интернета, стану женой князя, буду жить относительно неплохо по сравнению с большей частью жителей Российской империи…

Ну уж нет, Даша, бросай эти упаднические настроения, говорю я сама себе. Ты обязательно вернёшься домой! У тебя даже появилась новая жертва — тайный советник Голицын. Разузнаешь о нём побольше, доберёшься до часиков, и поминай как звали!

А как же Владимир? Ведь он мне так нравится… Но если на одной чаше весов Владимир, а на другой — нормальная жизнь в цивилизованном обществе, я всё же выберу второе. Прости, жених, но я планирую получить высшее образование и работать по профессии, а не дома сидеть.

С этой мыслью я засыпаю, и мне снится сессия. Я делаю лабораторные, сдаю устные экзамены… Эх, как бы здорово было всё это вернуть!