16. Соблазнить жениха

Все последние дни я провожу в чудесном настроении — всё, больше никаких поисков часов! Наслаждаюсь балами, вечерами, и общением со своим женихом, ведь я остаюсь здесь, со своим любимым Володей! Выйду за него замуж, будем жить вместе…

Через неделю после отъезда Алексея Володя огорчает меня новостью, что несмотря на его третье увещевательное письмо батюшка до сих пор не хочет переезжать в Петербург.

— Вот что ему в этой Москве, мёдом намазано? — недоумевает мой жених. — Кажется пора нам ехать в Москву, уговаривать моего старика вживую!

— Если мы поедем в Москву, то получается, и свадьбу там сыграем? — спрашиваю я, облокотившись на стол в гостиной, за которым сидит Владимир.

— Думаю да. Не представляю, как можно было бы вытащить батюшку на свадьбу, если бы мы хотели венчаться в столице! Слишком уж он любит Москву!

— Тогда пойду расскажу Марье Ильиничне, что нас ждёт путешествие, — я быстро целую жениха в щёку, выбегаю из гостиной и лечу в комнату, выделенную Володей моим названым родителям.

— Так, надо свадебное платье заказать, — отвечает Марья Ильинична на мою радостную новость о возвращении в Москву.

— Маменька, ну вот зачем мне второе платье! В Москве же висит то, что пошили на свадьбу с Анатолием! — недовольно бурчу я, когда узнаю, что для свадьбы с Владимиром Марья Ильинична собирается заказать новый подвенечный наряд. Всё настроение сразу испортилось!

— Ничего ты не понимаешь! — сурово наставляет меня моя названая маменька. — Та свадьба расстроилась, не к добру в невезучем платье под венец идти! К тому же то платье шили в старушке-Москве, а это будет столичное, новомодное!

— Ну ладно, давай шить второе свадебное платье, — уныло соглашаюсь я, вспоминая, как долго меня мучили разными замерами, прежде чем пошить первое. Второй круг страданий на подходе!

— Так, сейчас прикажу заложить карету, поедем к модистке, узнаем, какие фасоны сейчас в моде, — мигом оживляется Марья Ильинична. — Пошьём платье, возьмём с собой в Москву. Московские невесты обзавидуются, когда тебя в нём увидят!

Нехотя собираюсь, и еду с Марьей Ильиничной к модистке. Ну не моё это, смотреть модели свадебных платьев и что-то выбирать! Я бы лучше что-нибудь в доме починила. Но, к сожалению, с тех пор, как я починила настенные часы, ничего больше не ломалось.

По возвращению от модистки, у который мы битый час выбирали фасон свадебного платья, я первым делом бегу… К Шрёдингеру, конечно же, к кому же ещё. Нужно покормить его рыбкой! Хватаю своего раздобревшего на домашних харчах питомца, и бегу с ним на кухню, где кухарка как раз чистит окуней.

— Дайте моему котику, — прошу я кухарку, она кладёт одного окунька в железную миску, и мой чёрный дворянин радостно рычит, терзая свой аппетитный (на его кошачий взгляд) обед или ужин.

— Съездили к модистке? — незаметно подкравшийся Володя обнимает меня со спины.

— Ага, — недовольно киваю я. — Знал бы ты, как мне надоело разглядывать эскизы платьев!

— Ничего, зато ты будешь у меня самой красивой невестой, — Володя целует меня в щёку. — Поедем прогуляемся? Весенние вечера чудо как хороши, а Шрёдингер с этой рыбой и без нас справится.

— Хорошо, — с радостью соглашаюсь я. — Куда поедем?

— Пусть будет для тебя сюрпризом. Иди одевайся, а я прикажу карету закладывать.

Бегу в комнату, надеваю тёплое бежевое платье, подходящее для прохладных Петербургских вечеров, накидываю шаль и спешу к своему жениху, который в одном из своих синих фраков уже дожидается меня на первом этаже.

— Чудесно выглядишь, дорогая невеста, — Володя галантно подаёт мне руку, помогает усесться в карету, и мы отправляемся в путь. Насыщенный у меня сегодня денёк получается!

— Говорят, император хорошо наградил Воронцова за предсказание Бухарестского мира, — лукаво улыбается Володя в полутьме кареты. — Не хочешь узнать, не дарил ли Александр графу часов?

— Уже нет, — я отрицательно мотаю головой. — Я твёрдо решила, что остаюсь в твоём времени и выхожу за тебя замуж!

— Но ты же понимаешь, что впереди война с Наполеоном? Я не буду отсиживаться дома! — с решимостью в голосе говорит Володя. — Тебе придётся ждать меня с войны, с которой я могу не вернуться!

— Ты… Пойдёшь на войну?

Почему-то я даже не думала о том, что мой жених собирается воевать с Наполеоном! Как-то совсем не вяжется у меня образ моего любимого пафосного княжича с образом лихого вояки.

— Конечно, а ты как думала?

— Я… Как-то об этом не подумала, — признаюсь я.

— Не волнуйся, до войны ещё куча времени, — успокаивает меня Володя. — Поедем в Москву, сыграем свадьбу, переедете с батюшкой и своими приёмными родителями в Петербург, я тем временем вместе с русской армией одержу победу над Бонапартом, вернусь, и будем мы с тобой жить долго и счастливо!

— Звучит отлично, — без энтузиазма отвечаю я. Вот не верится мне почему-то, что всё будет настолько хорошо!

Володя отвозит меня на прогулку в вечерний Летний сад. Мы гуляем по его аллеям, разглядываем статуи, Володя рассказывает мне о каждой из статуй, мимо которых мы проходим, а я рассказываю своему жениху о жизни в двадцать первом веке.

— По улицам ездят машины, это такие кареты, но только без коней. В столице их настолько много, что они образуют «пробки» — столпотворение карет, которые ждут своей очереди проехать. Я тоже собиралась научиться ездить на такой карете, вот только не успела — попала в девятнадцатый век, — печально вздыхаю я. — А я так хотела водить свою машину!

— Ничего, когда поженимся, подарю тебе свою личную карету, — обещает жених. — Чем ещё твоё время отличается от моего?

— Люди одеваются совсем не так, как в девятнадцатом веке, — продолжаю я свой рассказ. — И девушки, и парни носят штаны, многие красят волосы…

— Хорошо, дорогая невеста, после свадьбы подарю тебе штаны, — хохочет Володя. — А вот насчёт крашеных волос не совсем понимаю, расскажи подробнее.

— Ну, знаешь, я, например, русая, а могу стать блондинкой, — я дергаю себя за висящий вдоль лица закрученный локон.

— Не надо тебе быть блондинкой, ты мне и такой нравишься, хватит с тебя штанов и кареты, — Володя нежно касается моей щеки. — А чем бы ты занималась, останься ты в своём времени?

— Я бы стала инженером.

— Инженером? Разве девушки бывают инженерами? — недоверчиво спрашивает жених.

— В моём времени женщины ведут такую же жизнь, как мужчины — учатся, работают, занимаются политикой, — взахлёб рассказываю я. — Поэтому здешние нравы, при которых дамы только ходят на балы и занимаются семьёй кажутся мне совершенно дикими! С трудом представляю, как можно жить такой скучной жизнью!

— Неудивительно, что у тебя такой нетипичный для барышни характер, если ты привыкла к такой активной жизни. Теперь я понимаю, почему во время нашей поездки ты так хотела помочь с починкой кареты!

— Мне очень не хватает каких-то дел, в которых я могла бы принимать участие, — киваю я. — Таких как починка кареты или вообще создание чего-тонового. Алексей тебе не говорил, что это я сделала порох и отлила пулю для твоей дуэли с Измайловым?

— Нет, ничего такого Алексей мне не говорил, — Володя аж останавливается от удивления. — Я многого о тебе не знаю, моя дорогая невеста!

— О да, — я сильнее сжимаю руку моего жениха. — Тебе ещё многое предстоит обо мне узнать, впереди столько приятных открытий! Ты знал, что Никита Вишневский тоже был из моего времени? Он был полным придурком — хотел, чтобы я тебя отравила! Приедем домой, покажу тебе пузырёк с ядом, который он мне дал.

— Отравила? Но зачем? — недоумевает Володя.

— Он историк и учёный, знаешь же, кто это такие? Решил провести эксперимент — убить тебя, и посмотреть, что в моём времени станет с твоим портретом, судя по всему, наш портрет доживёт до моих времён.

— Вот это да, не представляю, что тебе пришлось пережить! Подозреваю, его отъезд из дома Елецких — твоих рук дело?

— Без моей помощи не обошлось, — скромно отвечаю я. — А ты хотел бы отправиться в моё время?

— Даже не знаю, — пожимает плечами Володя. — Мне и моё нравится. Особенно оно нравится мне тем, что теперь в нём нет сумасшедшего историка Никиты.

— Мне тоже, — улыбаюсь я.

После прогулки мы возвращаемся домой, опоздав на ужин, поэтому ужинаем в приятной компании друг друга. И конечно же Шрёдингера, который лакомится возле стола новой порцией рыбки.

— Ты его так раскормишь, — смеётся Володя, уплетая бифштекс.

— Он растёт, ему нужно побольше рыбки! — оправдываю я своего прожорливого любимца. — Представь, в какого роскошного кота он превратится, если будет хорошо кушать!

После запоздалого ужина Владимир садится за пианино, а я начинаю претворять в жизнь коварный план по соблазнению своего жениха. Ну а что? Не могу же я просто так взять и забыть, как он меня отверг! Меня, свою невесту! Он должен за это поплатиться и расплатиться!

— Володя, ты покажешь мне свою комнату? — максимально томным голосом говорю я, когда жених доигрывает пьесу. — Сколько уже живём в твоём доме, а комнату твою я ещё никогда не видела!

— Я бы с удовольствием, но это может тебя скомпрометировать, — Володя закрывает крышку пианино и встаёт со стула.

— Да ладно тебе! Никто же не узнает, — уговариваю я. — Ну чего тебе стоит? Мы же ненадолго!

— Ну хорошо, — сдаётся Володя. — Пойдём, покажу.

Володя зажигает свечу, подаёт мне руку, и мы отправляемся на второй этаж. Открыв передо ной дверь, дожидается, пока я войду, и входит за мной следом.

— Смотри, вот мой стол, над ним мои батюшка с матушкой в молодости, — Владимир освещает свечой небольшую картину в позолоченной раме. — Кстати, тебе понравилась рама, в которую оформили наш с тобой портрет?

— Да, очень, — я присаживаюсь на край стола.

Так, до комнаты пафосного княжича уже добрались, пора переходить к соблазнению! Не время обсуждать живопись!

Я забираю из рук Володи свечу, ставлю её на стол, притягиваю его к себе, целую в губы, и он отвечает мне тем же — горячо, страстно, увлечённо… Кажется, всё идёт как надо!

— Дорогая невеста, у тебя платье загорелось! — Володя отскакивает от меня, хватает покрывало и начинает меня тушить.

Наш поцелуй оказался в прямом смысле этого слова горячим и пламенным!

— Спасибо, — я рассматриваю почерневшую ткань, и понимаю, что этот случайный маленький пожарчик — отличный повод для сближения.

— Мне нужно переодеться! — говорю я, спрыгивая со стола. — Знаешь, моя горничная ушла за покупками, маменька отправилась в гости к новой подруге, и совсем некому помочь мне снять платье!

— Эм-м, а ты не можешь кого-то из них подождать? — Володя воспринимает мою просьбу совершенно без энтузиазма.

— Не буду же я в прожжённом платье ходить! Ну помоги мне, чего тебе, стоит? — уговариваю я жениха, и он наконец сдаётся.

— Ладно, пойдём, помогу, — Володя берёт меня за руку, я беру злополучную свечу, и мы идём в мою комнату.

Я ставлю свечу на столик, и поворачиваюсь к жениху спиной.

— Расстегни крючки на платье, — вполголоса командую я. — Сама я не дотянусь!

— Хорошо, — жених начинает медленно расстёгивать моё испорченное огнём свечи платье, и от его нежных прикосновений по моей коже идут мурашки. Чувствуя, как платье спадает с моих плеч, я разворачиваюсь к жениху, целую его в шею…

— Э нет, дорогая невеста, тебе не удастся совратить меня с пути истинного! — Володя, смеясь уворачивается от моих поцелуев. — Платье я тебе расстегнул, а остальное без меня!

Жених пулей вылетает из моей комнаты, а я снимаю злополучное платье и швыряю его куда-то в угол. Опять соблазнение пафосного княжича не удалось! Вот что он за человек!

Надеваю новое платье, беру свечу и иду в гостиную, где сидя в кресле меня ожидает угорающий жених. Это уже слишком! Пора прояснить этот вопрос раз и навсегда.

— Володя, я тебе что, совсем не нравлюсь? — сурово нависаю я над своим женихом.

— Конечно же нравишься, к чему такие странные вопросы? — насмешливо смотрит на меня Володя, слегка приобнимая за талию.

— Но почему тогда ты уже второй раз за день меня отвергаешь? Ты бы не делал так, если бы я тебе действительно нравилась! — я возмущённо вырываюсь из его объятий.

— Дорогая невеста, но я жду нашей свадьбы! — Володя хватает меня за руку. — После свадьбы я конечно же не стану избегать нашей близости, будь в этом уверена!

— Но почему тогда избегаешь сейчас? В моё время если парень и девушка друг другу нравятся, они не шарахаются друг от друга как от какой-то чумы!

— Я от тебя не шарахаюсь, просто избегаю того, что происходит между двумя людьми в законном браке, — ехидно ухмыляется жених. — Поверь, я делаю это исключительно из любви к тебе! Возможно, в твоём времени это не так, но в моё время девушка должна беречь свою честь до свадьбы! И если жених действительно любит свою избранницу, то никогда не допустит близости раньше, чем обвенчается с ней в храме!

— Дорогой жених, ты же знаешь, что ты невыносимый ханжа? — уныло спрашиваю я, садясь на соседнее кресло.

— О да, — Володя встаёт со своего кресла, подходит к моему, и встаёт возле меня на колени. — Но этот ханжа очень тебя любит. Веришь?

— Верю, — недовольно бурчу я.

Чёрт бы побрал эти дурацкие нравы девятнадцатого века! Даже с собственным женихом нельзя толком развлечься! Когда же уже свадьба, мне так надоело её ждать!