Глава 8

Роару я поверила сразу, хотя мой собственный нос пока не сообщил ничего интересного. А вот расспрашивать парня не стала – это было бы скучно. Когда в событии остается нечто недосказанное, это так волнующе. Кто там на ночь глядя решил нас навестить? И почему степной сказал, что гость пришел ради меня?

Загадка…

А мы, кошки, ужасно любим загадки. Когда же явственно встрепенулись и насторожились Наран с Рокхетом, у меня внутри прямо-таки засвербело нетерпение, смешанное с предвкушением.

Ну же! Кто ты? И почему твой запах так взбаламутил лохматых?

Наконец в воздухе появилось нечто знакомое, и я едва не рассмеялась от облегчения. Вот оно что… запах был до безобразия похож на человеческий! Но какой смертный в здравом уме будет гулять по лесу ночью, да еще подкрадываться к волчьей стоянке, словно зверь на охоте?

– Лори, выходи! – крикнула я, хитро подмигнув приподнявшему брови рыжику. – Не заставляй нервничать моих новых друзей!

– Хм, – после небольшой паузы раздался из леса задумчивый голос. Довольно молодой, мужской. Немного вальяжный и даже звучащий с этакой ленцой, как если бы гость прекрасно знал, куда шел и кого именно здесь встретит. – С каких это пор волки числятся среди твоих друзей? И с чего, позволь спросить, им оказана такая честь?

Я все-таки не выдержала и рассмеялась:

– Они не кусаются, представляешь?

– Точно? – подозрительно серьезно уточнил все тот же голос. Причем прозвучал он намного ближе, чем в прошлый раз, словно незнакомец умел передвигаться по лесу не только бесшумно, но и с достойной уважения скоростью.

– Точно-точно, – заверила его я, и только тогда за дальними деревьями метнулась неясная тень.

Через пару мгновений на краю поляны без единого звука возник довольно высокий, атлетически сложенный молодой мужчина, одетый лишь в видавшие виды кожаные штаны. Остановившись на самом краю освещенного пространства, он на всякий случай дал волкам себя рассмотреть. Едва заметно кивнул Рокхету, в котором безошибочно опознал вожака. Слегка улыбнулся при виде рыжика, который успел натянуть штаны и встал так, чтобы, в случае чего, суметь меня прикрыть. А затем заметил нож в руке спокойно стоящего возле огня Нарана и миролюбиво поднял руки:

– Я с миром, лохматые. Просто учуял знакомый запах и решил заглянуть на огонек.

Рокхет оценивающе прищурился, но и так было понятно, отчего на незнакомце почти не имелось одежды и почему из всех возможных вещей в его руке виднелся лишь небольшой узелок, в котором при всем желании нельзя было углядеть никакого оружия. Да и зачем оборотню нож или меч, если его зубы и когти справятся не хуже?

Я при виде гостя одним движением поднялась с земли и откровенно им залюбовалась.

Высокий, статный, красивый… гибкий, как зверь, и привлекательный, как самый настоящий кот. Волосы – черные словно уголь, как и положено истинному баскху. Глаза чуть раскосые, ярко-зеленые, словно только-только народившаяся травка. Черты лица тонкие и в то же время хищные. Век бы стояла и любовалась.

– Здравствуй, – мягко улыбнулся Лори, глядя на меня с таким же нескрываемым удовольствием и нежностью. – Давно не виделись… можно я тебя обниму?

Я демонстративно раскинула руки, и кот, выронив узелок, одним неуловимо быстрым движением скользнул мимо напрягшегося Рокхета, нагло сграбастал меня в объятия и, уткнувшись носом в мои волосы, шумно втянул ноздрями воздух.

– Я скучал, – а затем едва слышно выдохнул мне на ухо: – Мама…

– Врунишка, – снова рассмеялась я, крепко обняв непутевого, самого младшего своего отпрыска, с которым, наверное, лет двадцать уже не виделась. – Если бы ты хотел, то нашел бы меня гораздо раньше.

– Когда ты не хочешь, тебя никто не может найти, – возразил Лори, отстранившись и всмотревшись в мое довольное лицо. – Никогда на одном месте долго не задерживаешься. Еще повезло, что я на свежий след наткнулся. А то бы еще столько же времени гадал, где тебя носит на этот раз и любишь ли ты меня по-прежнему.

– А сам-то что, лучше?

– А я – как ты, – хитро улыбнувшись, заявил этот наглец, за что немедленно получил подзатыльник, и со смехом отскочил. – Ну ладно… что ты со мной, как с маленьким?

Я фыркнула:

– Что заслужил, то и получил. Каким ветром тебя сюда занесло?

– К друидам забегал.

– Случилось что?

– Нет. Сестрицу старшую провожал, – ухмыльнулся Лори. – У нее как раз гон начался. Вот я и проследил, чтобы по пути кого-нибудь не задрала.

– А-а-а, – успокоилась я. – Что ж ты ее там не подождал?

– А зачем? – удивился сын. – Успокоится, сама уйдет. Что мы, в первый раз, что ли?

И то верно. Излишняя забота о потомстве никогда не была характерной чертой нашей породы. Как только котята осваивали охотничьи навыки и начинали считать себя достаточно взрослыми, чтобы уйти в свое первое путешествие, так всё – баскхи покидали мать навсегда. Что же касается отцов, то они практически не имели отношения к воспитанию собственных отпрысков, но то была не их вина – так распорядилась природа, что котятами традиционно занималась мать, тогда как отцам оставалось лишь следить за их взрослением со стороны.

Волки, как можно догадаться, этого категорически не одобряли. Они всегда держались за кровные узы и просто жить не могли, не образуя хотя бы маленькой, но сплоченной стаи. Но мы – не волки. Мы всегда гуляли сами по себе – не терпели излишней опеки и не стремились оказывать ее кому бы то ни было.

Свобода – вот что кошки ценили превыше всего. Свобода бродить где вздумается. Делать что захочется. Выбирать себе партнера на одну ночь или на всю жизнь. Жить в лесу или же в комфортном доме в центре столицы. Спать по ночам или любоваться луной… Свобода во всем, в том числе и в выражении собственных чувств – вот что являлось нашей сутью от рождения до самой смерти. Тогда как волки всю жизнь жили в рамках придуманных ограничений и свысока относились к тем, кто их не придерживался.

Да что там говорить! Они никогда не понимали нас, а мы не стремились понимать их. Но если мы не навязывали своих убеждений, то лохматые, увы, категорически не принимали того, что не вписывалось в их картину мира.

– Можно я тебя украду на эту ночь? – хитро блестя глазами, поинтересовался Лори.

Я только хмыкнула, когда он при этом покосился на волков, но испрашивать у них разрешения не стала. Ну а если они там надумали себе что-то лишнее, это не мои трудности.

* * *

С сыном мы проговорили почти до утра. Развалившись под сенью старого-престарого дерева, мы спешно наверстывали то, чего были лишены долгие годы – общения, близости. Того, чего даже кошкам иногда не хватало.

Лори улегся, как в далеком детстве, – положив голову мне на колени и бездумно уставившись в черные небеса. Я же рассеянно гладила его волосы и слушала историю его приключений, где-то переживая, где-то, наоборот, улыбаясь, а где-то искренне гордясь своим мальчиком, который за годы самостоятельной жизни сумел так много постичь и столькому научиться.

Большую часть времени, пока мы не виделись, он, как и я, безостановочно колесил по миру, встречая старых и новых друзей, охотно суя любопытный нос в различные авантюры и не упуская возможности поучаствовать во всяческих заварушках. За эти годы на его теле появилось немало новых шрамов, и, судя по тому, что они вообще остались, раны мой младшенький успел заполучить достаточно серьезные.

Насчет того, что у кошек девять жизней, – наглое вранье. Жизнь у нас все же одна, хоть и долгая, как у друидов. Но даже узнав, что младший несколько раз оказывался на волосок от гибели, я бы никогда его за это не укорила. Лори уже давно самостоятельный кот, который не нуждался ни в присмотре, ни в наставничестве. Из всех моих детей – а их за годы было немало – далеко не все дожили до преклонных лет. Кому-то просто не повезло. Кто-то связался с дурной компанией. Кто-то некстати ввязался в войну, которых среди людских государств было немало. Некоторые оказались слишком увлечены собой, чтобы вовремя углядеть опасность. Кому-то не хватило прозорливости сбежать, а кому-то и мудрости, чтобы вовремя отступить… да что там говорить. Всякое бывало. Но это не значило, что я плоха как мать. Просто смерть, как и старение, – естественные процессы. А мы, кошки, гораздо проще относились к существующему порядку вещей, даже когда он касался наших собственных котят.

Лори, как и несколько его сестер, был из числа последних, к которым, как всякая мать, я еще долгое время буду относиться чуточку мягче, чем ко всем остальным. Конечно, мальчишка уже лет тридцать как обрел самостоятельность, но все же меня порадовала весть, что после стольких лет бродяжничества этот непоседа решил остепениться.

Для баскхов – это нечастое явление. И тот факт, что Лори все же нашел с кем провести жизнь, грело материнское сердце получше любых объятий.

– И где же ты осел? – поинтересовалась я, когда сын признался, что уже лет десять не испытывает потребности в долгих путешествиях.

Лори мечтательно улыбнулся:

– У белых в становище.

– Кого-то приметил?

– Да, мам. Кажется, я нашел ту, с которой хотел бы остаться насовсем. У меня там два сына подрастают, – не без гордости признался он.

Я ласково взъерошила макушку Лори.

– Ну наконец-то. Надеюсь, хотя бы одного чистокровку ты нашему роду подарил?

– Они оба баскхи, мам, – усмехнулся сын. – Жена сперва не поверила, но так уж вышло, что мальчишки пошли в меня.

Ого. А вот это и в самом деле редкость. Как правило, если мальчиков в семье двое, хотя бы один уродится в мать. Ну да невелика беда.

– Придется тебе еще девочку ей сделать, – со смешком заметила я. – Девчонка точно в ту породу пойдет.

– Уже, – довольно зажмурился Лори. – Ждем с Караей дочку к весне. Буду рад, если ты к тому времени соберешься нас навестить.

Я ненадолго задумалась, но все же кивнула:

– Пожалуй, и правда загляну. Если это, конечно, никого не побеспокоит.

– Старик Нор умер еще два года тому, – без лишних слов понял меня сын. – Больше тебя никто не помнит, так что можешь не волноваться.

На моих губах мелькнула грустная улыбка.

Но ничего не поделаешь – время от времени приходится наблюдать, как постепенно стареют и уходят к богине те, кто хотя бы какое-то время был тебе дорог. Дар долгой жизни – далеко не такое благо, как принято считать. А если учесть, что он перейдет не ко всем твоим детям, и большинство из них, так или иначе, умрут раньше тебя, – это и вовсе похоже на проклятие.

Если бы не исконно кошачья легкость и непонятное волкам отношение к потомству, ни один баскх не дожил бы до седин. Порой это слишком тяжело – отпускать близких. И очень нелегко знать, что рано или поздно это случится с каждым, кто тебя помнит.

– Где тебя найти, если вдруг передумаешь приходить к белым? – тихо спросил Лори, когда я тяжелым вздохом подтвердила, что все еще помню Нора и скорблю о его уходе. – Останешься у друидов?

– С ума сошел?

– Ну, не знаю… может, ты по отцу соскучилась?

Я только фыркнула:

– Я иду туда не для того, чтобы повидаться после сорока лет молчания. Богиня дала знак, что это необходимо, и отказаться было невежливо. Но как только разберусь, в чем загвоздка, тут же уйду.

Лори повернул растрепанную голову и внимательно посмотрел на меня снизу вверх.

– Отец о тебе спрашивал… – тихо уронил сын. – Он никогда этого не показывает, но, думаю, он тоже скучает и не отказался бы тебя вернуть. Хотя бы на какое-то время.

Я нахмурилась:

– «Какое-то время» меня никогда не устраивало. Но твой отец не захотел делить меня с остальным миром. Собственник… все мужчины жуткие собственники, поэтому с ними так сложно. Да и сам-то ты явно не остался там не только потому, что тебя жена дома ждет. Небось, опять поцапались из-за пустяка?

Кот виновато вздохнул:

– Лорне он готов прощать очень многое, даже такие вот короткие визиты для поиска партнера, а ко мне у него сразу возникает куча претензий.

– Это претензии не к тебе, а ко мне, – улыбнулась я и бережно убрала со лба сына непослушную черную прядку. – Жаль, что он переносит их на тебя.

– Да ничего, я привык.

Я наклонилась и, поцеловав сына в макушку, тепло ему улыбнулась:

– Я обязательно приду посмотреть на твоих малышей. Только не этой весной, ладно?

– Ты так и не сказала, куда собираешься, – напомнил Лори.

– Да сама еще не знаю. Скорее всего, какое-то время буду поблизости. А потом уйду в горы.

– В Заоблачные?[3] В твою долину, куда зимой даже мне не попасть?

– Да. Срок уже подходит.

– Значит, после Нора ты так никого и не приняла… – огорченно поджал губы сын. А когда увидел на моих губах вымученную улыбку, тут же спохватился и потерся щекой о мои ладони. – Прости.

Я только вздохнула.

Мой зверь был до крайности привередлив в выборе пары. С одной стороны, он хотел, чтобы рядом был только сильный кот, сильнее меня, а с другой – наотрез отказывался кому-либо покоряться. Какое-то время он, конечно, проявлял покладистость, потому что потребности тела никуда не денешь. Но проходило время, зверь начинал диктовать свои условия, и с этим было сложно мириться. И мне, и тому, кто оказывался рядом. По первости дело доходило до открытых конфликтов, однажды едва не дошло до беды. Но потом я научилась угадывать приближение переломного момента и уходила заранее. До того, как присутствие постоянного любовника начнет вызывать раздражение. И до того, как зверь примется утверждать свои права, тем самым принижая и умаляя роль мужчины-партнера, который по определению нуждался в понимании, что является главным.

В этом плане гибкость моего зверя почему-то давала сбой, но я не знала, с чем это связано. После стольких попыток выстроить отношения, мне так и не довелось встретить мужчину, который принял бы меня такой, какая я есть. Со всеми моими недостатками. С агрессивным и порой непримиримым, требующим абсолютного подчинения зверем. Со всей нашей двойственностью и упрямством. Наверное, мужчина, который смог бы укротить, но не пытался бы сломать моего зверя, еще не родился на Оллоре. А может, уже и не появится.

В том числе и поэтому, единожды с кем-то расставшись, я больше никогда не возвращалась. Для меня это было бы слишком болезненно, а для мужчины, которому мой зверь хотя бы раз уступил в момент слабости, еще и опасно. Слабость – это непростительно для баскха. Поэтому я даже к Нору в свое время не вернулась, хотя он был по-настоящему хорош. И к Ниалу не вернусь. Лишь когда память обо мне выветрится из памяти всех, кто меня видел, а самого кота не будет в живых, я, быть может, наведаюсь снова в Аргу. Поищу кого-нибудь достойного. Присмотрюсь к молодым жрецам, которые к тому времени обязательно появятся. Но случится это еще очень и очень не скоро. А до тех пор мне придется справляться самостоятельно.

– Рассвет, – негромко обронил Лори, когда полоска неба на горизонте слегка посветлела. – Все никак не привыкну, что время летит так быстро.

Я рассеянно кивнула:

– Тебе пора уходить.

– Ты уверена, что вас не надо проводить до друидов?

– Нет. Я справлюсь.

– Ну… – сын гибким, непередаваемо плавным движением перетек в вертикальное положение. – Тогда пойдем, я верну тебя лохматым. Заодно посмотрю на их рожи, когда ты скажешь, что я всю ночь спать тебе не давал.

После этих слов я все же не выдержала и рассмеялась.

Хех. На вытянувшиеся физиономии волков я бы тоже с удовольствием посмотрела. И даже не отказалась бы сыграть с ними в одну интересную и старую как мир игру.