Глава 24 · Вместе вам не врозь

Разойдясь по сторонам с бывшим женихом, Полина сбросила заслон и ярко ощутила эмоции Вемовея. Его штормило. Он по-прежнему бредил ею и, казалось, еще сильнее. Но на сей раз ярко проявилась черная ревность, с ней боролась надежда. Поле захотелось видеть Вема немедленно. Настроившись на эмоциональную связь, как на путеводную нить, быстро зашагала вперед. И уже через четверть часа увидела того, кого желала. Он шагал по тропинке навстречу, держа под мышкой папку с бумагами. С невозмутимым выражением лица, что обычно для этого парня. Разве что едва хмурит брови. Заметив девушку, Вем остановился и впился внимательным взглядом в ее лицо.

Полина улыбнулась и приблизилась.

– Привет! Я искала тебя.

– А я тебя, – эхом откликнулся он. Потом словно невзначай: – Люди видели, как ты уходила с командиром к мосту.

– Мы не дошли до него.

– Отчего же?

Полина не удержалась и обняла напряженные плечи, твердые как камень. И плевать на возможных свидетелей. Теперь это ее парень. Прошептала:

– Я рассталась с Ильей. Вернула кольцо. Теперь он в моем прошлом. Ты – мое настоящее.

– Полина…

Ответные объятия заставили ее пискнуть. Папка с бумагами полетела в траву.

Она рассмеялась:

– Не удуши!

Он вдруг подхватил и закружил в объятиях.

Робкое счастье от взаимных чувств, от тепла тел, от взгляда глаза в глаза. Именно счастье одно на двоих – то чувство, которое они испытали в тот момент.

Впереди же были целые выходные, чтобы насладиться близостью друг друга.

И пара воспользовалась этим даром небес по полной. Вдвоем они гуляли по улицам Ласточкино и заглядывали в забавные лавки с сувенирами. Вдвоем собирали букеты лакричника и кормили Горушу. Вдвоем, сидя на дереве у моста, ели булки с маком. Вем снимал крошки с ее губ и слизывал с пальца. А поздним вечером, когда лунный свет творил свое волшебство над миром, Полина обнимала парня за шею и дышала запахом его разгоряченного тела. Целоваться с Вемовеем и вбирать его эмоции – неслыханное наслаждение. Парадокс, но именно с ним, чуть циничным и во многом еще скрытным парнем она чувствовала себя свободнее в выражении чувств и желаний, чем с тем же дружелюбным, словоохотливым и открытым Ильей.

* * *

Начались будни. К сожалению, или к счастью (это как посмотреть), были обязанности, которые отрывали их друг от друга. Поля принимала пациентов по часам, Вемовей же имел собственные заботы. Полина знала, что он, помимо уроков с курсантами, фехтует на дуэльном квадрате с профессором. Влюбленные считали секунды до «освобождения», потом бежали на свидания, радуясь избавлению от одиночества среди толпы знакомых. Встретившись, не могли надышаться друг другом. А еще Полина никогда столько не улыбалась, как в эти дни. У нее даже щеки болели каждый вечер.

Как-то они лежали вместе на дне лодки у пирса. И Вем шептал ей на ухо ласковые слова. Этот парень, оказывается, умел распалять словами женское сердечко до масштаба лесного пожара даже парой фраз. Когда ему это надо, конечно. И да, слышать комплименты от любимого куда приятнее, чем от невнятных ухажеров. Но даже пребывая в розовых очках нежных чувств, Полина понимала, что до милого ее милому далеко. Принципы у него были даже не железные, а стальные в иных вопросах. Но Полина как могла боролась с самоуправством. Например, этот коварный тиран-искуситель где-то между поцелуями потребовал прекратить эксперименты с красным рогачом. Мол, это слишком рискованное занятие для его ангела.

– Ну нет, Вем, – прошептала она, отстраняясь, – нет. Мне это так важно. Пойми, я мечтаю написать книгу, как влияет мой дар на драконов, в частности на самого неприступного из видов.

– И как же он влияет? – парень не сводил с нее взгляда. Он и сейчас ею любовался, а вид у нее, наверно, довольно растрепанный.

Осознав, на какой вопрос ее просят ответить, Поля поняла, что встала на скользкую дорожку. Ведь объяснять, что у нее за способности, значит признаться, что она может применять их и к Вемовею. Нет, она давно зареклась вмешиваться в чужие эмоции без крайней надобности, в этом случае ее совесть спокойна. Но вот чтение чувств тоже не совсем то, во что она желала посвящать парня. Пришлось обтекаемо говорить полуправду. И на крепкие мужские уши вешать лапшу в малом количестве, зато с огромной любовью.

– Понимаешь, у меня особый дар в отношении животных. При моем присутствии они добреют… хм, – тут Полина не могла не улыбнуться. Объяснения звучали по-детски даже для нее самой. – И забывают о своем желании меня покусать. Ну… или проглотить. Просто мне надо несколько минут сосредотачиваться, чтобы дар работал, как надо.

Вем с подозрением сощурил глаза и протянул:

– Что-то ты мне, душеспас, не договариваешь. Вижу же.

– Конечно, не договариваю. Просто вдаваться в подробности и сыпать терминами не хочу. Зачем тебя мучить, верно?

– То есть ты тогда сосредоточивалась, когда я тебя решил вытащить из клетки?

– Ну да, – она выдохнула, но рано, поскольку следующий вопрос заставил ее снова напрячься.

– И только животные добреют от тебя? Или люди тоже? – иронично вздернул бровь. – Мне стоит опасаться того, что скоро раздам страждущим свое немногочисленное добро до портков?

Поля хихикнула.

– Ты насмехаешься, – ткнула в его грудь пальцем. – Нет. С людьми сложно, я и пытаться не хочу, – и ведь правду сказала. Зато про чтение чувств ни слова. Пока. Потом, конечно, надо будет признаться.

* * *

– С людьми сложно, я и пытаться не хочу. – Похоже, Полина не лукавила, когда говорила это, но Вем все равно чувствовал, что есть нечто такое, чем она не желает делиться. Конечно, ему было любопытно, однако пришлось кивнуть и принять. Давить на свою умницу он не хотел. Ведь и бабочке легко обломать крылья. А Полина намного красивее всех вместе взятых бабочек. И невероятно притягательная. Чего стоит одна ее счастливая улыбка. Вемовей протянул руку и огладил нежный подбородок. Девушка поймала его ладонь и прижалась к ней щекой. Взгляд сфокусировался на губах…

«У твоей особи на самом деле интересный дар», – на поверхность сознания всплыло чудовище. Как же некстати появляется. Неужели ему теперь пожизненно делить свою голову с этой сущностью изнанки? «Слушай, имей совесть, слетай еще попутешествуй. Наверняка ты гайдаков в ледяном краю не видел». «А что за твари?» – любопытно клацнуло клыками его сумасшествие. «Свирепые неуязвимые хищники, шкура синего цвета. Бьются насмерть, защищаясь. Боятся лишь огня». Хлопок едва слышный, и в голове установилась приятная тишина. Ушел.

– Превосходно, – прошептал Вем, но Поля услышала.

– Ты о чем?

– Я своим мыслям.

– Каким? – ее губы соблазнительно раскрылись в ожидании ответа.

– Я покажу, – он улыбнулся и, наконец, привлек девушку к себе.

И они снова выпали из времени.

Надолго.

* * *

И все же позже, перед тем как пожелать спокойной ночи друг другу, он «сторговался» с Полиной, что в клетке ее красивой ножки больше не будет. У решетки дверей постоит. А если и решится, то только после букета из лакричника и, чтобы он, Вем, находился поблизости.

Вздохнув, Полина сдалась и назвала его тогда «упрямым чиванским ослом». «Да хоть кем, – думал Вем, шагая в сторону общежития, – главное, она будет в относительной безопасности. А там, может быть, и вовсе эксперимент прикроется, мало ли что может произойти». Он придумает, что именно. Оставалось пока надеяться, что Полина не пожалеет о связи с ним. С командиром ей было легче определенно. Слишком беспечный Мостовцев давал невесте полную свободу.

Вемовей чуть нахмурился, вспоминая последнюю стычку с Мостовцевым.

Он не искал встреч и случайно столкнулся с вэйскадровцем у столовой. Илья лишь презрительно отвернулся, завидя его, и хотел пройти мимо. Но Вемовей встал прямо на пути. Ему надо было кое-что сказать, чтобы доходчиво и внятно, как говорится.

– Если рассчитываешь вернуть Полину, то знай, я буду за нее бороться.

В ответ Мостовцев тоже показал зубы:

– Уймись, Ранев. Поли сделала свой выбор, хотя, как я считаю, в корне неверный. И не нарывайся, лишак. У меня руки чешутся размазать тебя по стенке.

Тогда они чуть было не столкнулись лбами. От драки их удержало лишь то, что рядом оказался душеспасатель Антон Серафимович.

– Эй, полегче, ребятки, – он одарил каждого осуждающим взглядом, – иначе будете месяц моими самыми ненаглядными пациентами.

Подействовало. Соперники разошлись по сторонам.

* * *

Со своей стороны Полина тоже посетовала на случай из недавнего прошлого, когда вошла в общежитие и кинула взгляд на закрытую дверь соседок.

Пару дней назад Аглая влетела в ее комнату без стука и высказала в лицо:

– Ты – двуличная змея! Как ты могла бросить такого человека, как Илья Терентьевич? Ты и ногтя его не стоишь! Он самый лучший, безупречный. А ты поменяла его, и на кого? На бездарного лишака без рода и племени.

Полина закончила обтачивать пилочкой мизинец и подняла взгляд:

– Это мой выбор. А ты так не волнуйся за нас, Лая, а то до срыва докатишься. Я лишней работы не хочу.

– Да ты!.. – возмущенно всхрапнула, как лошадь, Аглая и, не найдя слов, закончила: – Просто дура!

– Угу. А ты, если умная, беги, успокой Илью. Сейчас самое время.

Когда соседка вылетела из комнаты, Поля вздохнула. Ей было отчасти жалко девушку. Безответно влюбленная, стоит только пожалеть. Но если она еще раз затронет Вемовея, придется с ней поговорить по-другому. Хорошо хоть Леля приняла ее выбор и иногда заходит, правда не так часто, как раньше. Ухажер почти ежедневно забирает ее на свидания, после которых соседка возвращается в общежитие на крыльях. Жаль, Полине еще не довелось на него посмотреть. Любопытно же!

Перед сном Полина намылилась душистым мылом в купальне. Как замечательно облиться чистой водой и лечь спать в мечтах. Спустила заслон чуть-чуть. Вем не спал, а похоже, даже не готовился ко сну. Он снова чем-то сосредоточенно занимался. Надо спросить, чем наконец. Который раз собирается и всякий раз забывает. Но вот он отвлекся и предался думам иного плана, и Полина довольно улыбнулась. Вемовей так же хотел видеть ее, как она его. И… Девушка с горящими щеками пятнадцать минут крутилась на кровати, не находя себе места.

Нет, так ей никогда не уснуть. И подняла заслон на полную.

* * *

Вемовею пришлось отметиться в лабораториях ранним утром, как обещал. Да, он согласился на авантюру профессора по вэйплетениям. В научные владения Виницкого он входил как на вражескую территорию, то есть цепко осматривая все вокруг, отмечая каждую мелочь. И надо сказать, то, что он видел, вызывало немалый интерес. Вем с уважением осматривал вэй-устройства. Плетения в них были высшего порядка. В большинстве случаев он угадывал назначения представленных артефактусов, но некоторые оставались темными лошадками. Вем остановился у железного многоярусного короба, в восхищении отмечая невозможно сложный многослойный наклад. Наверняка тот, кто непрерывно ворожил основной стержень, не спал трое суток.

– Ячейки для секретки без возможности взлома, мы с Корнеевым ставили, – пояснил Виницкий. – Новая схема защиты. Пока еще в разработке.

– А это? – Вем указал на ртутного червя, сложенного в ровнейшую спираль в стеклянной колбе. Морда его была похожа на бур. Червь весь светился от наложенных на него накладов.

– Разведчик недр, используется для поиска залежей агатита. Пятая, почти завершенная версия.

– И на какую глубину уходит, как подает сигнал о том, что жила нашлась?

Какое-то время они обсуждали местные экспонаты. Виницкий удовлетворял его интерес. Но и Вемовей предложил несколько свежих идей по усовершенствованию моделей, тогда у профессора в один миг появлялся в руках кристалл записи, на который он надиктовывал идеи.

В итоге спустя час Виницкий завел гостя в малую лабораторию и предложил присаживаться в кресло, больше напоминающее орудие пыток.

– Зачем? – спросил Вемовей.

– Не дрейфь, добрый молодец. Это обычная вэй-проверка, просто углубленная. Подойди, убедись сам.

Полминуты Вем не сводил взгляда с плетений кресла, а затем спокойно уселся в него.

– Вот это мне и странно, Вемок. Ты лишак, и по сути вэй-зрение у тебя должно быть особо ослабленное, а ты наклады читаешь, как высокопотенциальный колдун. Сколько тебе было, когда начал видеть?

– Семь.

– Хм. Снимай рубашку. Датчики могут присосаться только к голой коже.

Вемовей выполнил просьбу.

– Откуда шрамы? Плен?

– Свалился в яму с ежами.

Виницкий скривился, ответ его явно не удовлетворил.

– Ершист ты больно, дружочек, и уперт. Странно, как при таком характере живым из Шуи вернулся, – профессор вынул из шкафа стеклянную банку и поставил ее на круглый столик у кресла. – Или благодаря ему и вернулся.

Не дождавшись ответа от подопытного, профессор зашептал наклад и взмахнул рукой, из банки вынесся, а затем завис в воздухе рой стальных «пуговиц», они мигали желтым сиянием, затем по приказу профессора загорелись красным и облепили подопытного: виски, лоб, затылок, лопатки, грудь, ключицы, а также плечи, предплечья, запястья.

– Теперь не дергайся, – бросил Виницкий, хотя Вемовей и так ощущал себя облепленным мухами истуканом или чем похуже.

Профессор то и дело поглядывал на голограмму кристалла, на которой выводились данные.

– Дыши… не дыши. Посмотри сюда, – он поднес к глазам подопытного шар. В нем вэйплетения сменяли друг друга, как картинки калейдоскопа. И Вем отвечал, что видит. После шар исчез.

– Теперь колдуй.

– Что?

– Да что хочешь.

Вем шевельнул пальцами, едва шепнул, и в воздухе повисла тонкая фиолетовая лента-аркан. Затем она преобразилась в привычную ему танцующую восьмерку, затем в отмычку, затем в то, что в последние дни обычно превращалась его вэя – это маленький фиолетовый цветок.

Виницкий крякнул и гаденько хихикнул. И Вем свернул волшбу в один момент.

– Хватит? – прозвучало несколько грубо.

– Да, вполне.

«Мухи» отлепились от него, погасли и сами сложились в стеклянную банку. И пока профессор изучал голограмму с цифрами, Вем надел рубашку и встал с кресла. Виницкий кивнул сам себе и наконец-то поднял взгляд:

– Итак, твой точный потенциал единица и восемьсот шестьдесят пять тысячных. Ты лишак.

– Спасибо, а то я не знал.

– Не ерничай, говорю. Смотри, аномалия себя выдает. Проводимость у тебя невероятно высокая. Вэй-видение десять из десяти. Импульсы подачи потока высокочастотные и постоянные. Если бы не замер потенциала, я бы сказал, что передо мной вэйн как минимум седьмого уровня.

Вем скептически хмыкнул, но промолчал. Зачем воздух сотрясать впустую?

– Что же в тебе не так, мил дружочек, – сам себе будто прошептал профессор, смотря так, словно стараясь под кожу ему залезть. Вем ощутил себя лягушкой, готовой к препарированию.

– Расскажи подробно, как происходило твое вэйразвитие.

Делиться тем, что у него растет потенциал по крохам, не стоит. Пока нет доверия к этому прыткому и въедливому профессору. Он же его на иголку как жука подцепит и в коллекцию приложит, как особо ценный экземпляр, это очевидно.

– Рассказывать особо нечего.

Вем поведал все о своих вэй-ощущениях, вплоть до замера потенциала в пятнадцать лет. И не моргнув солгал, что прибор изначально зафиксировал неполную двойку. На том закончили.

– Кстати, ты уже оценил второй защитный контур секретки? – произнес перед тем, как попрощаться, профессор. – Наши на днях ставили. Думаю, если твой Якорь-Лун и существует, то вынести его теперь будет ой как сложно.

А вот это замечательная новость.

Конечно, покинув лабораторию, Вем поспешил скорее к секретке, чтобы лично убедиться в словах Виницкого. И на подходе к зданию замер, восхищенно рассматривая обновленную защиту. Потом двинулся по периметру и насчитал тридцать семь прочнейших узлов, все высочайшего уровня. Визуально вся секретка теперь полыхала от плетений накладов, как шаровая молния. В груди Вемовея поднялось злорадство. Выкуси, шуйский шпион! Теперь тебе задачка усложнилась в разы. Это еще один плюс от того, что он так глупо подставился тогда в горах и в итоге осел тут пленником. Первым и жирным плюсом, конечно, было знакомство с Полиной.

* * *

Около четырех часов дня Вемовей ждал Полину у портального грота. При встрече он поправил на плече сумку и потянул девушку за собой в портальную арку, чтобы через миг выйти вместе на площадку дракушни. По небосводу, как сливочное масло на булке, размазались перистые облака. Солнце рассеянно освещало залив, умиротворенно отдыхающий после полудня.

– Ты же летала на драконах? – спросил.

Девушка кивнула.

– Командир катал?

– Да, один раз. А еще раньше с отцом.

– Полетаешь сегодня со мной? – он огладил ее плечи.

Полина округлила глаза.

– На шуйском горце?

Он усмехнулся:

– За жизнь не беспокойся, наклад удержания на седле такой, что и быка удержит. Обещаю не лихачить.

– Ты же раньше летал без него.

Да, но пару дней назад к Вему притекли деньги: от училища за проведенные уроки и от Таира за обучение бою на саблях. И он сделал то, что задумал. Нашел толкового вэйна со старших курсов, который поставил на седло Хэйвана прочные наклады удержания, регулировки температуры и ветроподавления. Плетения Вем сам перепроверил, чисто сработано. Хотя выложить за быструю и качественную услугу пришлось все, что заработал.

– Я был один. Сейчас у меня есть ты.

Она согласилась, улыбаясь так, что Вем снова не смог устоять и накрыл ее губы своими. Полина – его личный центр притяжения, фимиам забвения, его услада. Он с неимоверным усилием заставил себя отстраниться, заметив краем глаза, как засиял переход. Один из смотрителей дракушни появился в арке и прошествовал мимо.

Вемовей взглянул на скалу и свистнул в два пальца. Черный шуйский горец не заставил себя ждать. Высунулся из норы седьмого яруса и легко спланировал вниз, погнав волны ветра.

– Тихо, Хэйван, – предупредил Вем. – Сегодня мы катаем барышню.

– Какой же он красавец! – выдохнула за его спиной Полина.

Дракон понял и, кажется, даже довольно рыкнул. Вытянул перепончатое обсидиановое крыло. Подсадив Полю, Вем взобрался в седло сам. Близость желанной девушки на несколько мгновений отключила мозги, но он справился. Не время терять рассудок.

– Взлетаем и плавно, – приказал горцу.

Хэйван не подвел. Взлетел в небо так, будто нес на себе венценосную особу. Полина восторженно ахнула, подставила лицо встречному легкому ветерку. Колдовской наклад исправно гасил основной воздушный поток. Вемовей какое-то время не мог отвести взгляда от тонкого профиля девушки, позавидовал завитому локону, который угодил в ложбинку нежной груди. Любовался румянцем на бархатных щечках и восторгом в серых глазах. Полина оборачивалась, делясь впечатлениями от полета на высокой скорости, и он отвечал, управляя драконом. Вначале повел древнего на высоту, затем вниз пологой спиралью к водной глади моря, и над заливом вдоль русла, разрешая разок поднять крылом небольшой фонтан брызг. В какой-то момент захотелось рвануть прочь от училища, увезти с собой ту единственную, из-за которой он мается в стенах училища, но нет – рано.

По привычке посадил Хэйвана на знакомый широкий уступ, что располагался с подветренной стороны скалы, и помог спешиться Поле. Хлопком по боку древнего Вем отпустил дракона полетать неподалеку порожним.

– Извини, ограничитель не позволяет мне привезти тебя в более живописное место подальше от училища.

– Брось, тут здорово, – Полина оглядела вид на залив и довольно улыбнулась.

Вем вытащил из сумки войлочный коврик и постелил в тени.

– Булку со мной на дереве ты уже ела. Полагаю, бокал легкого вина на вершине скалы тебя не испугает.

Кажется, он ее удивил.

* * *

Отведав куски сочной буженины с хрустящим хлебом из туеска, перешли к десерту. И Полина порадовалась, увидев любимые ею чиванские сладости, которые уже давно прижились в Лароссии: плитки сухого щербета нескольких видов и шоколад. Откуда только узнал о ее пристрастиях? Не девчонки же рассказали?

Единый, как же приятно. Ей понравилось все. Сидеть на большом скалистом уступе вот так, уложив голову на твердое мужское плечо. Смотреть вниз: туда, где чайки, как белые крошки, рассыпались по глади лазурного залива. Сплетать ладони вместе.

Они кусали поочередно щербет с орешками и изюмом и отпивали по глотку молодое вино, вряд ли дорогое, но вкусное. Вем не мог себе позволить иное, это и так ясно.

Парень, похоже, не наелся. Вновь взял нож из деревянного футлярчика и отрезал еще один кусок буженины. Насадил на вилку и предложил ей, но Полина отказалась. И Вем съел его сам, не проронив и крошки. Он вообще ел поразительно аккуратно и при этом непринужденно, не задумываясь, как настоящий аристократ, Полина это еще в столовой отметила и удивилась. Ей до такого мастерства далеко. Если представлялся удобный случай, Вемовей не брал в столовой общие ложки и вилки, предпочитая есть собственными. Для этого не ленился брать столовый набор с собой, что одновременно и веселило, и вызывало уважение. А еще наводило на определенные мысли.

На балу Вем, не прилагая усилий, свободно держался в обществе высокородных. Чем дальше, тем больше она поражалась его глубоким знаниям и широкому кругозору. Слышала как-то, как он ведет уроки, специально приходила посмотреть. Так вот, ее парень рассказывал о ведении боя, с ходу приводя примеры из истории с датами и именами, а затем так же легко переключался на теорию вэйплетения сложнейших шуйских накладов. Также мог запросто процитировать на чистом панокийском заковыристую цитату. Она же так и не смогла при всех стараниях освоить этот язык. И что мы имеем в остатке?

– Признайся, ты из благородных, – шепнула ему на ухо Полина и тут же пожалела.

Вопрос расстроил Вемовея, хотя он не подал вида, как обычно. Подхватил камешек и бросил его в пропасть.

– Эта страница моей биографии давно истлела, ваше высочество. Так что прошу, не обманывайся. За душой у меня ничего нет, – понял вопрос превратно. – Но я постараюсь, чтобы было, клянусь.

Полина встрепенулась:

– Да мне не важно, честное слово. Просто интересно. Ты так много знаешь. Шуйский и панокийский языки. Может, еще какие?

Спросила просто так, чтобы отвлечь, и он кивнул:

– Чиванский и парочку островных, но уже не так хорошо.

– Вот видишь, Вем, – она развела руки в стороны. – Откуда у тебя такое образование?

– Прадед постарался. Он был патриотом и ненавидел Панокию, потому я учил панокийский первым, – при воспоминании о родственнике он оттаял. Похоже, его Вем очень сильно любил. – Был уверен, что меня ждет великое будущее. Готовил к нему.

– Твой дедушка большой молодец. Мне правда жаль, что его уже нет.

– Ну а ты? – перевел он разговор на нее, утекая со щекотливой темы. – Как вышло, что практикуешь в таком юном возрасте? Где училась?

– Крассбургская императорская гимназия. Параллельно академия вэй-лекарских наук имени Стефанова. Я окончила последний курс. Сюда на практику приехала на полгода. Могу и дольше задержаться, у меня индивидуальное обучение.

– Умница моя, – приобнял и поцеловал в висок. Он и правда восхищался ею. Полина даже покачала головой, видя, насколько Вем ее возносил в своих мыслях, незаслуженно, как ей казалось.

– Это все родители. Они все для меня готовы сделать. Кажется, запроси я звезду, и папа приставит лестницу к небу и полезет.

Поля рассмеялась, а Вем запротестовал:

– Училась-то ты сама, отец за тебя не вправлял мозги пациентам. Просто у тебя талант и дар.

Он обнял ее со спины сильнее, поцеловал в макушку. Неожиданно послышались хлопки крыльев в небе. И мимо пролетела седьмая вэйскадра в полном составе. И конечно, их парочка была осмотрена и, судя по всему, обругана некоторыми вэйскадровцами. Илья бросил взгляд на них на короткие пару секунд и отвернулся. Поля стойко удержалась от того, чтобы не отстраниться от Вема. Обойдутся.

Это же надо какое совпадение. Или… Она пристально осмотрела даром Вема и поняла: он ни на толику не удивлен, и мысленно фыркнула. Он знал! Ох уж эти мужские демонстрации.

Этот лис вернул себе отличное расположение духа и налил еще вина в бокалы. Полина наблюдала за Вемовеем из-под ресниц. Боже, и вот угораздило же ее влюбиться в мстительного упрямца и интригана. Красивого, надо сказать, интригана, с прекрасным телом, красивой формой рук, точеным профилем, жгучими глазами. И когда он такой довольный, как мальчишка, то улыбка у него такая соблазнительная, что…

Полина поцеловала его. Просто развернулась, и их тела оказались очень близко. Сама от себя не ожидала, что может сама так страстно желать и целовать парня. В какой-то миг увидела изумление в его черных глазах. Их чувства вновь сплелись в единый поток удовольствия. Он откинулся назад на локти, приглашая ее склониться над ним. А потом его ладони ожили, в этот раз позволяя себе чуть больше, чем обычно. И Единый, если бы сейчас пролетала над ним вэйскадра, они бы застали куда более интересную картинку.