Глава 25 · Проводы и прорубь

Краткий говор. Где-то в северной части Вострых гор.

Перевод с шуйского:

«Артефактус все еще не всплыл, задача усложнилась. Секретка лароссийцев теперь запаяна несколькими контурами высокого порядка, не вскрыть. Буду действовать по обстоятельствам».

Тот, кто передавал сообщение, схлопнул облако и уже зло себе под нос прошипел:

– Ненавижу лароссийского ублюдка. Отродье вонючей ха-ши. Все из-за него! Уничтожу!

* * *

Когда мама вызвала на говор по вэйгласу, Полина даже чуть растерялась. Она совершенно запамятовала, что обещала выходить на говор каждую среду вечером.

– Поня, ты меня слышишь? – мамин голос из вэйгласа.

– Да, мам, прости, что не связывалась, я совсем забыла!

– Видела я уже, кто заставил тебя обо всем забыть. Прости, но было сложно не разглядеть.

– Ма-ам! – протянула в смятении Полина. Мать-видящая – та еще засада.

– Что за мальчик, с которым ты встречаешься? И почему молчишь? А как же Илья?

– С Ильей мы расстались. А тот… – Полина запнулась. Сколько бы нам ни было лет, с родителями мы снова дети. – Его зовут Вемовей Ранев. Он мой пациент, работает в училище.

– Он тебя не обижает?

– Что ты, мам. Он просто замечательный. Он самый лучший! Я его люблю!

Мама рассмеялась.

– Вот это новости, детка. Неужели моя осторожная девочка полюбила сама?

Теперь хихикнула Полина.

– Да. Я сама себе удивляюсь.

– А он, этот Вемовей, он тебя любит? Ты же у меня мастер в деле чтения душ, все видишь.

Поля выдохнула, прежде чем говорить. Даже сейчас при воспоминании о парне ее сердце ускоряло ритм:

– Любит, мам. Сильно. Очень. Так меня еще никто никогда не любил.

Мама молчала, но Поля чувствовала, что она сейчас улыбается, и мамины глаза мягко сияют. Кажется, она шепчет Единому краткую благодарственную молитву.

– Я рада за тебя, моя родная.

– Мам, он лишак.

– Это что значит? – вопрос с опаской.

– У него очень низкий вэй-потенциал. Ниже двойки.

– А, это, – облегченный выдох. – Я, как ты знаешь, тоже далеко не вэйна. Главное, чтобы толковая голова у парня на плечах имелась, и тебя не обижал.

– Я знала, что ты поймешь, мамочка. А папа, думаешь, как отнесется?

– Ты разве отца не знаешь? Ему главное, чтобы ты была счастлива, остальное приложится.

Илья оказался не прав, ее родители примут Вемовея.

– И да, ты поедешь к Ричу, как собиралась, или уже тебе не до этого?

Хотелось ответить, что не поедет, но совесть не позволила.

– Поеду.

– Тогда мы попросим Натана Караваева зайти за тобой. Он перенесет тебя. Подумай, когда тебе лучше, и скажи мне.

Дядя Натан был другом отца и всей семьи. Полина зналась с его детьми и внуками, а его младшей дочери Арине как-то помогла вывести на чистую воду подружку, которая строила ей козни из зависти. Дядя Натан слыл сильно одаренным портальщиком, таким, что прокладывал порталы силой мысли и на дальние расстояния. Ныне начальник Имперского порталостроительного цеха. Кстати, в юности он учился в Вемовейском училище вместе с ее батюшкой.

После разговора Полина постучала в дверь соседок. Если Аглая не желает с ней общаться, это еще не значит, что она тоже должна уподобиться надутой сове.

– Полечка, заходи! – протяжный голосок Лели. Девушка расчесывала влажные волосы.

– Привет, я зашла сказать, что скоро собираюсь отбыть в Крассбург. Если хотите, могу вам что-то оттуда привезти.

Аглая даже не обернулась, продолжая сидеть за письменным столом, читая книгу. Зато Леля сложила ладони вместе, сияя глазами:

– О, я попрошу, конечно. Боже, там же столичные салоны! Мне нужна шляпка, потом шпильки, еще…

Вскоре у Полины в руках оказался список мелочей, которые желала приобрести Оленька.

– Ах, ты же знаешь, Богдан пригласил меня на очередное свидание! Он такой галантный, снова огромный букет роз подарил с музыкальным накладом.

Ухажер Лели, которого Поля еще не видела.

– А как твой лишак? Я вас видела, вы каждый день вместе. Полечка, но ты же с ним не серьезно, да? Он же совсем… ну, как бы сказать… – замялась Росина.

И Аглая соизволила-таки оторваться от книги и прийти на «помощь» подруге, по-военному прямо высказав:

– Оборванец, ты хотела сказать.

– Не так, – протянула Леля. – Ну, может, немножко. Он же бедный, Поль, да еще без дара. С таким нет будущего.

Полина сдула челку с лица и сощурилась:

– Так, давайте определитесь сразу, девочки. Или вы мои подруги, или нет. Я Вемовея люблю, понятно? В сотню раз больше, чем того же идеального Илью с его невероятно ослепительным будущим. И если вы не принимаете мой выбор, значит, говорить нам больше не о чем. Слушать и проглатывать молча оскорбительные эпитеты в адрес своего парня я не собираюсь. У вас есть время подумать.

Высказалась и с достоинством удалилась в свой номер. А через минуту в ее дверь уже царапалась с повинной Лелька.

– Конечно, мы подруги, Полечка. Прости, пожалуйста! – мурлыкала лиса. – Аглая тоже так думает, только гордая. Это она сейчас смурная, потому что у нее с Ильей Терентьевичем ничего не вышло, – шепотом продолжила соседка. – Знаю, что она с командиром начистоту говорила, вот храбрая. Да похоже, твой бывший еще по тебе сохнет и никаких отношений завязывать не желает.

«Ага, как же. Скорее у Аглаи статус не подходящий оказался. Родители не одобрят». Поля одернула себя. Язвить, даже мысленно, не стоит. Легко рассуждать, когда счастье льнет к твоим ладоням.

* * *

Заместитель управного ССВ Демьян Тимофеевич Невзоров сидел в кабинете и перебирал отчеты – сплошь с оттиском «Строго секретно». На его лицо наползла тень тяжелых дум.

Месяц назад на его стол легли бумаги по шуйским военным вэй-разработкам, и, что примечательно, их добыли доблестные вэйскадровцы Вемовейского училища, изъяв у беглого пленного. Также пришла стенограмма допроса самого «языка», в котором он раскрывал местонахождение военных вэйноцехов Шуи.

Надо сказать, поначалу он не поверил, ведь в графе проверка сведений чтецами стоял прочерк. Потом из Вемовейского вернулись чтецы с отчетом, что бывший пленный нечитаем, поскольку у того стоит глухой блок. Возможно, аномалия, которую надо изучать. Уже тогда он собирался отдать приказ: забрать из училища бывшего пленного. Но его остановило письмо от давней хорошей знакомой, Евдокии Плетняк. Прорицательница убедительно просила оставить парня в стенах училища и положиться на ее чутье. Якобы мальчишка – ключевая фигура в некоем скрытом событии будущего, важном для Лароссии. И Демьян решил проверить сведения силами ССВ иным путем. И результаты проверки, помнится, ввергли его в злую досаду.

Тогда Демьян и подумать не мог, что непримечательный остров в самом тылу противника и является центром, где уже десяток лет Шуя наращивала свою арсенальную мощь для предстоящего вторжения. Нет, разведка и ранее приносила сведения, что шуйцы стягивают ресурсы, что идет переформирование цехов на военный лад. Намерения соседа по морю были понятны давно, но лишь недавно стал ясен масштаб их реальных вэй-сил. А они таковы, что у Лароссии не осталось превосходства в вооружении.

Пленный не обманывал. Как результат – Вэйновий рвал и метал. С целью наверстать упущенное, все силы теперь брошены были на то, чтобы компенсировать брешь в вэй-вооружении. Лароссии нужно было время, которое утекало как вода в решето. Только что ему принесли неутешительные вести: Шуя продолжает открыто стягивать войска к Ла-Найскому полуострову.

Империя свое южное побережье укрепила пару лет как, но пока силами обычных военных под началом генерала Юрия Радожа. Установлены вэй-пушки, выстроены склады, которые заполняют постепенно запасами донорского агатита. Подразделения боевых колдунов туда переместятся лишь в самый последний момент по отмашке вэй-маршала Игнатия Зотова. Почему? Потому что дислокация в ту часть Лароссии колдунам противопоказана. За пару седмиц, а то и раньше, их потенциал рухнет вдвое. Изнань дери эти ослабленные источники!

Демьян устало потер лицо, понимая, что думает уже о семье. Да, у него уже приготовлено место, куда он сможет спрятать родных. Тоже остров, уютный дом среди миролюбивых людей народности хани, да только он надеялся, что до этого не дойдет. Ведь это означало бы, что Империя на грани исчезновения, и сам Демьян вряд ли когда вернется к семье живым. Но да кыш тяжкие думы. Они будут бороться! Если бы не гаснущие источники, то Шуя бы даже не решилась на войну. Лароссия обязана выстоять даже при перевесе вооружения противника и с малым общим потенциалом. Лароссийцы не раз доказывали в первой, а затем и во второй панокийских войнах свою способность восставать из пепла, подобно фениксам, и побеждать в самой, казалось бы, безвыходной схватке. Вот только какими жертвами обойдется эта победа?

Аккуратный стук, и в кабинет заглянул Мокий, его личный помощник, светловолосый вэйн в гимнастерке, испачканной чернилами на манжетах.

– К вам Грач, Демьян Тимофеевич.

– Зови. И будь добр, наведи чай с калиной для посетителя и оставь в приемной.

– А вам кофе?

– Не нужно, – отмахнулся.

Оборотня он просил время от времени наведываться в училище и узнавать о жизни Полины. Не то чтобы он не доверял дочери. Просто хотел лишний раз обезопасить чадо.

В кабинет боком протиснулся седой, хоть и не старый, мужчина с выдающимся горбатым носом. Под мятым сюртуком белела манишка, надетая на голое тело.

– Высоко взлетел ты. Жаль, теперь через окно на залетишь, как раньше, – картаво попенял вошедший.

– Что с Полей, Зосим? – сдерживая волнение, Демьян привстал с кресла.

– Ты просил сообщать о ней, если произойдет нечто неор-рдинар-рное. Не знаю, относится ли это к такому, но похоже, что твоя дочурка бросила женишка и влюбилась в другого.

Напряжение отпустило:

– Дело молодое. И кто же этот вэйн?

– Он не колдун. Он лишак. Вемовей Р-ранев.

Демьян чуть нахмурился.

– Погоди-ка, смоляной нос. Это не тот ли бывший пленный с сильным блоком от чтения?

– Он самый, Дем. Можно сказать, загадочная личность.

– Занятно. Есть что еще?

– Пока нет.

– Спасибо, Зосим, – кивнул. – На следующей седмице, прошу тебя, принеси досье на этого парня. Возьми у безопасников под мою ответственность. Ну и так, разузнай, что сможешь, о нем.

– Сделаю.

– Да. На большее я отвлекать тебя не могу. Лети, тебе еще в Орскую добираться, знаю. И да, в приемной тебя ждет чай, как ты любишь, с калиной.

– Благодар-рю, Дем, – довольно «каркнул» залетный птах, прежде чем покинуть кабинет начальника.

Совпадение или нет? Демьян ощутил легкое беспокойство, а интуиции он доверял. Стоит, видимо, лично увидеться с этим новым ухажером. Но не за спиной дочери.

Через минуту он вновь погрузился в работу с головой. И до позднего вечера.

Дома, как только выступил из портала, его обняла жена. И на душе мгновенно стало легче. Глаза ее таинственно блестели. Она была так хороша, что Дем в который раз осознал, насколько ему повезло связать жизнь с этой удивительной женщиной.

– Ты знаешь, наша дочь по-настоящему влюбилась, – поделилась Тиса, отстраняясь. – Она мне сегодня призналась. И я чувствую, это уже серьезно.

– Что за парень? – но ему показалось мало объятий, и теперь уже он прижал к себе жену и зарылся носом в ее волосы.

– Хороший. Не обижает. Любит ее сильно. Потенциал низкий, но нам разве это важно?

– Не важно, – прошептал, вдыхая аромат любимой женщины.

Возможно, он зря беспокоится о Полине. Любит, это уже хорошо. Слава Единому, что у дочери такой дар, иначе он бы подозревал в кривде чувств каждого ее ухажера. И как следствие пачками бы их к чтецам отправлял.

* * *

Закончился урок с курсантами, который Вем снова проводил на холме в парке. Темой значилась «Разница в вэйплетении в лароссийских и шуйских вэйшколах». Ребята попрощались и потекли вниз с холма. Вемовей сложил книги в сумку и собирался было последовать за учениками, как увидел знакомое лицо. Коль Душнин, это был он. Недородственник стоял у подножия холма и смотрел на него, в глазах светились опаска и удивление. Вем повесил сумку на плечо и не спеша спустился.

А он изменился, старший сын захватчиков дедовых владений. Стать, взгляд, выправка. Определенно ему пошла на пользу учеба в военном училище.

– Вемовей Гранев, это правда ты? – произнес Коль.

– Я.

– Видел, как ты летал, слышал о лишаке, а потом узнал и не поверил глазам. Решил вот подойти.

Вем с досадой поморщился. Полина ждала его в назначенный час, и он не хотел опаздывать. Его девушка сегодня покидала училище, и каждая секунда с ней была на вес золота, потому просто пресек разговор, обещающий быть неприятным:

– Давай вечером поговорим, если хочешь. За час до общего отбоя у пирса. Сейчас нет времени. И еще, я здесь Ранев, если ты верно понимаешь, о чем я.

Вемовей подумал, что хорошо бы найти способ свернуть этому недородственнику его тощую шею, чтобы правда о его происхождении точно не всплыла в стенах училища. Но кровожадная мысль вспыхнула и растворилась в том умиротворении, что поселилось в его душе с появлением в его сердце Полины. Чувства к ней делали его мягкотелым и сентиментальным тюфяком, но он плевал.

Однако что-то отразилось в его взгляде недоброе, поскольку Душнин отошел на пару шагов. Лицо парня выдавало сомнения, но он твердо кивнул. Все же сильно учеба в военном училище повлияла на него. Впрочем, и сам Вем тоже далеко не тот пятнадцатилетний парень.

Полина ждала его в общежитии, у порога стоял женский саквояж. И плетеная сумка. Сама же девушка была одета в синее дорожное платье, в руках короткая накидка. Вем знал, что портальщик собирался переправить путницу до дома ее брата. Должно быть, родители Полины очень богаты, поскольку услуги портальщика, переносящего на огромные расстояния, стоили баснословно дорого. Сколько бы Вемовей ни закрывал глаза на мезальянс, он с постоянством резал ему глаза.

Вем обнял Полину теснее, чем обычно. Но тут же ослабил хватку, внутренне борясь с тяжелыми мыслями. А те уже неумолимо стягивались в очередь и ждали отмашки, чтоб навалиться на него скопом.

– Возвращайся ко мне, – постарался, чтобы тон не выдал его состояния.

– Я скоро приеду, ты даже не заметишь этих дней.

Она обхватила его шею руками, и сегодня ее губы показались ему горько-сладкими, как дикий мед предгорья.

Чтоб ее брату провалиться в испод за то, что решил у него отнять его личное сокровище на целых пять дней.

Бой настенных часов разорвал объятья. Вем последовал за Полиной к портальной, неся ее багаж. Шаги давались с трудом, будто он, изнань возьми, лепух недоделанный, которому движущий наклад толком не прикрутили. Там за пределами общежития уже встречал их мужчина лет пятидесяти. Полина тепло поздоровалась, назвав его дядей Натаном. Затем представила их. Вем оценил весьма дорогой костюм, ухоженную бородку и аристократичную манеру держаться так называемого друга семьи. Понятно и дураку, за Полей явился далеко не рядовой строитель пространственных переходов.

Портальщик забрал у Вемовея сумки. Затем все в один краткий миг закончилось: всполох арки, прощальный взмах руки Полины, и Вем остался один. Какое-то время он еще топтался на месте, смотрел в небо на кричащих чаек, пытался заглушить сосущую пустоту внутри.

По дороге обратно завернул к дуэльным квадратам, где проходили бои в рамках соревнования. Протиснулся в первые ряды зевак и какое-то время наблюдал за парой крепких вэйнов, бьющейся на скипах так, что мощная вэя регулярно сотрясала охранный купол. Удар, отличная подсечка вэй-хлыстом… «Полина уехала, возможно, она поделится с родственниками обо мне». Ну к чему был этот маневр, спрашивается? Следовало иглы запустить, как в прошлый раз… «Определенно родственники останутся недовольны ее выбором». Давай же, бей! Он открыт, эх, мазила! «Не исключено, что родители надавят на нее». Все, правый выдохся. «Вернется ли она, или пришлет служку за своими вещами?» Конец схватки.

На квадрат вышла новая пара бойцов, затем еще одна. Снова полыхало зарево над дуэльным квадратом. Вэйны двигались быстро, били почти чисто, но до уровня прадеда ни один и близко не дотягивал. Тот был лучшим во всем. Он считал, что сила – это основа самоуважения. «Будь сильнее сильного, быстрее быстрого, убей раньше, чем тебя убьют!» – повторял он, натаскивая правнука еще без вэи вертеть скип так, чтобы движения стали привычными, как дыхание.

Вем на какое-то время отрешился от боя, представив, как бы его жизнь сложилась, выполни Войслав Гранев свой долг перед родиной, о котором так часто говорил ему в детстве, вернись в имение. Что, если бы сам Вемовей не оказался лишаком, а стал сильным колдуном и богатым наследником? Тогда это он мог бы биться сейчас в дуэльном квадрате, его бы вэя светилась и искрила, проверяя на прочность преграду. И да. Это он бы просил руки Полины у ее отца с гордо поднятой головой, а не как побирушка, молящий о милостыне, размером в алмаз.

Чувствуя, что настроение вот-вот окончательно рухнет в испод, Вем покинул дуэльный квадрат, чтобы перейти в другой. Там до прихода Таира размялся, выкладываясь на совесть. К радости профессора, сегодня он был не ограничен во времени. Бой на саблях привел в форму. Ради горячей схватки, так нужной ему сейчас, Вем пропустил ужин.

Вспомнил о встрече с Душниным, когда в небе появились первые дрожащие звезды. К пирсу явился разогретый с мокрой от пота спиной. Густой сумрак надвигающейся безлунной ночи уже вовсю лип к земле. Пока Коля нет, решил освежиться. Для этого свернул влево и через сотню шагов оказался на каменистой узкой береговой полосе у подножия отвесной скалы. Отсюда отлично просматривался пирс. Сбросив с себя шмотки, Вемовей нырнул в прохладную освежающую воду. Всплыл, потер лицо, отфыркался, затем снова ушел рыбой ко дну. В третий раз он провел под водой дольше прежнего, а когда стал всплывать, то неожиданно ткнулся макушкой в слой льда. Что за изнань?! Мысленно ругнулся и постарался пробить преграду. Бесполезно, лед утолщался на глазах, имея явно вэй-происхождение. Вемовей бился, молотил кулаками, смещался в сторону и неизменно напарывался на ледяной свод. Воздух в легких грозил закончиться очень скоро. В груди сдавило, словно многотонным прессом, который он видел еще, будучи ребенком на одной из дедовых мануфактур. Если бы в его руках оказался скип, возможно, усиленный направленный луч разрезал ледяной слой… но он был безоружен. Вемовей приставил раскрытые ладони к преграде и выпустил всю силу. Тщетно. Его никчемная слабая вэя не смогла пробить толщу льда. Как изощренное издевательство он ощутил, как его потенциал увеличился еще на жалкую долю. И когда в рот уже готова была хлынуть вода, где-то там сверху вспыхнуло. Зеленый луч прорезал прорубь, и Вем тут же уцепился за ее острый край, жадно хватая ртом воздух. А потом чьи-то руки подхватили его под мышки и потянули из воды.

Душнин с трудом выволок его и сел рядом отдышаться. Вем откашливался и хрипел.

– Что здесь творится? Откуда лед? – Коль не понимал, оглядываясь.

– Похоже, старый знакомый постарался, кхе-кхе.

– Ну и знакомые у тебя. Хотя не удивительно. Ты и раньше якшался с подозрительными личностями.

– Замолкни, Душнин. Лучше пусти круговую волну. Умеешь?

Тот растерялся.

– Ну, делал… так нам же нельзя вне дуэльных квадратов, – наткнувшись на полный скепсиса взгляд Вема, буркнул: – М-м, подожди… сейчас.

Да уж, реакция у недородственника хромала на все лапы.

– Гадство, – Вем схватил Коля и придал тому направление к берегу, поскольку стремительно темнеющий под ногами лед грозил уйти под воду. Пришлось поторопиться. Когда они ступили на камни, уже ничего не выдавало недавней «зимы» посреди лета.

Немного возни и шепота Душнина, и от них, наконец, по кругу понеслась зеленая волна. Как и ожидалось, в пустой след.

– Повторить? – спросил неуверенно Коль, словно у профессора на практике.

– Нет.

Вемовей быстро оделся, не переставая внимательно всматриваться в пустынный пейзаж.

– Ты кого-то видел поблизости, пока сюда шел?

– Никого. Тебя высматривал, и тут такое, – Коль вылил из второго ботинка воду и обулся. – Пойдем, тебе надо в лазарет.

– Сам справляюсь, – рыкнул Вем. От осознания того, что шуйский гад снова пытался его убить, грудь жалила ярость.

– Но тебя колотит.

– Это от слива полного резерва.

«И желания раздавить шпиона, как таракана».

– Так у тебя же вроде ноль, батя говорил.

– Неполная двойка, замерщики ошиблись.

– Странно.

Вемовей направился прочь, сжимая и разжимая кулаки. Душнин шагал позади, стараясь не отставать. Сначала благоразумно молчал, а потом все же начал доставать вопросами:

– Что ты делаешь в Вемовейском?

– Самому бы понять.

– Тебя ведь не упекли в тот пансион строгих правил, маман узнавала. Странное дело, в пансионе даже отказались от того, что они направляли к нам карету.

«Потому что эти люди не имели к этому учебному заведению никакого отношения».

– Куда ты тогда исчез? Болтают, что ты был в плену, это правда?

Вемовей резко остановился и шикнул:

– Слушай, спасибо, конечно, что помог выбраться из ловушки. Так сказать, жизнь спас, благодетель. Только я исповедоваться не собираюсь.

Душнин опустил взгляд и пошел следом снова, когда Вем двинулся дальше.

– Я не выдам тебя, – произнес Коль твердо, словно клятву.

– Очень тем обяжешь.

И далее неуверенное:

– Родион в Благочинном учится в Ильинске под столицей, Сеня помощником секретаря служит у министра по казнотратам. А мать на сносях. Она все время боится, что ты заявишься мстить с дружками.

Вемовей невесело усмехнулся. Некоторые вещи не меняются даже по прошествии многих лет.

– Можешь успокоить ее. Мщения не будет. Ваши жизни мне ни к чему.

– Я и отец не хотели тебе зла, да только вот…

– Все, Душнин, мне на вас всех плевать, живите, не тряситесь. А теперь будь добр – очисти обзор.

Коль отчалил, да так беспрекословно, что Вем сам его окликнул спустя несколько шагов:

– Эй, Душнин.

– Что? – парень обернулся.

– Ты сильный вэйн. Не прогибайся никогда перед тем, кто слабее тебя. Понял?

Коль кивнул и расправил плечи.

Пожалуй, жаль будет недородственничка, если его положат в первом же бою.

Демон будто что-то почуял, вернулся из очередного загула и закопошился, вопросительно рыкнул. Только у Вемовея вести беседы настроения не оказалось. Прозевал развлечение изнань, сам виноват. Того и гляди, вернется так, а квартирка из мозгов «червяка» давно уж рыб на дне кормит. Придется нового простофилю искать.