Глава шестая: Люди борются или играют ради чего-то
Шум ливня воскрешает по углам
салют мимозы, гаснущей в пыли.
И вечер делит сутки пополам,
как ножницы восьмерку на нули —
а в талии сужает циферблат,
с гитарой его сходство озарив.
У задержавшей на гитаре взгляд
пучок волос напоминает гриф.
Ее ладонь разглаживает шаль.
Волос ее коснуться или плеч —
и зазвучит окрепшая печаль;
другого ничего мне не извлечь.
Мы здесь одни. И, кроме наших глаз,
прикованных друг к другу в полутьме,
ничто уже не связывает нас
в зарешечённой наискось тюрьме.
Домой я шла с отвратительным настроением. Душа полностью наполнилась чувством опустошения, и не хотелось абсолютно ничего, все потеряло смысл. Я волокла подаренную Скарлетт сумку чуть ли не по земле, на колготках пошла стрелка, а прическа стала только отдаленно похожей на ту, что была утром. Словом, вид мой соответствовал раздраю в душе.
На подходе к жилищу земля сменилась вымощенной дорогой, и я услышала стук своих каблуков. В тот же момент захотелось содрать туфли с ног и кинуть их в соседние кусты. Какая из меня соблазнительница? Только хуже сделала всем. Только, вот, чего уж теперь…
С тихим скрипом открыв входную дверь, в первые мгновения опешила, а потом кинулась к выключателю. Свет не был включен, а значит отца нет дома. Это очень странно, он не предупреждал, что задержится на работе, а уже минимум как час должен быть дома.
Но когда из люстры полился мягкий свет, освещая коридор и кухню, мое сердце защемило от горечи. Папа полулежал на столе, рядом с его головой стоял стакан и полувыпитая бутылка коньяка, а на полу валялась пустая бутылка из-под кальвадоса — любимого папиного алкоголя. Он всегда на праздники пил именно это.
Я на негнущихся ногах подошла к спящему отцу и приобняла за плечи, нащупала пульс на руке, пока у самой сердце бешено колотилось. Он не пил давно, с тех пор, как вышел из депрессии по маме. Тогда сильно извинялся, что мне пришлось все это видеть, когда и самой было нелегко. Он собрался и оклемался. Тогда почему это случилось сейчас?
Из глаз все-таки покатились слезы, когда я увидела возле стула мамину фотографию в рамке. Она находилась прямо под его рукой, видимо, пальцы разжались и выронили, когда заснул. Конечно, что еще его могло вывести из равновесия, как не воспоминания о женщине, которую он безумно любил.
Присев возле папиных ног, я разревелась. Прямо как тогда. И то же чувство обреченности вернулось, и пьяный папа на кухне. Я снова прочувствовала всю ту выворачивающую наизнанку боль, размазывая слезы по лицу. Казалось, безысходность давит со всех сторон, больно сжимая сердце. Хотелось лезть на стены, что-то кричать, бить посуду, но вместо этого я просто положила голову на колени самого близкого в мире человека и безмолвно плакала.
Не знаю, сколько я так просидела. Но спустя это время слез уже не было и мыслей тоже. Просто колоссальное опустошение в душе. Я смотрела на противоположную стену, иногда моргая. Я чувствовала, что лицо опухло от слез, чувствовала, что голова болит, что, наверное, сломала ноготь, пока сжимала кулаки, но не хотелось ни-че-го.
В какой-то момент, собравшись с силами, я пошла в ванную умыться, а затем убралась на кухне, попутно выкидывая абсолютно весь алкоголь в доме. Отец к тому времени уже сладко посапывал на подушке, которую я подсунула ему под голову.
Поднимать мамину фотку было страшно и больно, но я решилась. И сердце сжалось. Кажется, эта фотка была сделана, когда мне было десять. Мы тогда всей семьей решили организовать пикник в парке, а я заляпала платье томатным соком. С фотографии на меня смотрела молодая, лучезарно улыбающаяся женщина, ее глаза светились счастьем. Я сама невольно улыбнулась. Мама всегда была такой яркой, как солнце, она всех заражала своим настроением. Интересно, почему она полюбила этого алкаша? Я скосила взгляд на папу и добродушно хмыкнула. Почему-то подумалось, что ей не хотелось бы нас такими видеть. Такими разбитыми. И уж точно она не хотела бы быть причиной этой разбитости.
За все эти годы отец не полюбил ни одну женщину, даже о симпатии речи не шло. Я его понимаю, мама была особенной, таких мало. Отец бегал за ней еще со старших классов школы, мама сначала записала его в ботаники и постоянно списывала на уроках. Но и папа был не промах, с учетом того, что списывала она за поцелуй в щечку. В конце концов, под вечным милым напором и попытками завоевания, лучшая красавица школы сдалась и выскочила замуж сразу после совершеннолетия. Это была огромная любовь, результатом которой была я. Мама родила в девятнадцать, но несмотря на юный возраст была самой заботливой мамой в мире.
Кто-то позвонил в дверь, и я невольно вздрогнула, возвращаясь обратно в реальность. Глаза скосились на часы. Половина девятого. Кого это нелегкая принесла?
Подкрадываться к двери я старалась очень аккуратно, на носочках, следя, чтобы половицы под ногами не скрипнули. Слегка отодвинув шторку на окне возле двери, я растерялась.
Это был Джейдан. В красивом черном костюме, с красным галстуком под цвет огромного букета красных же роз, который он держал в руках. Таких же, какие были тогда, в шкафчике. Шестеренки в голове сопоставили, наконец, факты и я смутилась, поняв, почему он так рассмеялся, когда я сказала, что их подарил мой парень. Волосы капитана были зачесаны в солидную прическу, и я прямо душой ощущала аромат одеколона, который должен от него исходить.
Джейдан снова потянулся к звонку, а вселенная, видимо, решила разрушить мою конспирацию — я не смогла сдержать чих и круглыми глазами уставилась на зеленоглазого, который уже смотрел на меня. Он мило, не в своей обычной обольстительной манере, улыбнулся и помахал мне рукой. Не оставалось иного выхода, пришлось открывать.
— Привет, — растерянно пробормотала я, — что-то случилось? — ляпнула я и поняла, что на самом деле идиотка. Что у него может случиться под моей дверью в костюме и с цветами?
— Привет, котенок, — он всучил огорошенной мне свой букет и засунул руки в карманы пиджака, похоже, он чувствует себя неуверенно, — прости меня.
— Что?
— Прости меня, Грейс.
— За что ты извиняешься? — я насупилась и сложила руки на груди, с вызовом смотря на обескураженного Джейдана.
— Я не знаю, но не хочу, чтобы ты на меня обижалась, — еще больше встревожился капитан и отвел глаза куда-то к косяку двери.
— Серьезно? — от абсурдности ситуации я даже рассмеялась. Джейдан тоже слегка улыбнулся уголками губ, — Слышу звон, но не знаю, где он?
— Типа того, — зеленоглазый чуть больше растянул губы в улыбке, но спустя мгновение на его лице проскочила тревога, — ты плакала?
— А, нет, — я попыталась отвернуться, — просто спать ложилась, только проснулась.
— Грейс, не ври мне, — Джейдан начал злиться и хмуриться.
— Чего ты хочешь от меня? — тут уже злость охватила и меня. Пришел весь такой красивый и права качает!
— Тебе показать, чего я хочу? — капитан сжал кулаки, на скулах проступили желваки. Тоже мне истеричка!
— Не стоит! — я отступила вглубь коридора и попыталась резко захлопнуть дверь, но в проем быстро всунулась мужская нога в ботинке, и дверь вместе со мной, прижимающейся спиной, отъехала, открываясь. Бугай!
Я выглянула и зло зыркнула на негодяя. И ойкнула. Джейдан был зол, как стая разъяренных собак. Он вытянул меня за руку из дома, в тапочках, поднял, закидывая на плечо, и закрыл дверь ногой. Честно сказать, я опешила от ситуации. Поэтому не среагировала сразу, а только когда букет выпал из разжавшихся рук, стала трепыхаться и бить его по спине. Мы как раз подошли к машине.
— Отпусти меня, маньяк! — я попыталась заехать ему ногой между ног, как учил наш физрук, но ничего не получалось, его рука лишь сильнее сжалась на моей пятой точке. Это тебе не баскетбольный мяч, кретин!
— Ты обещала мне свидание, Грейс! — меня поставили на землю и взглянули в глаза. Черт, какой же он красивый! Зеленые глаза… Я закусила губу. Если честно, уже не так уж и не хочется с ним на свидание.
— Ты дурак, — смотря прямо в изумрудные глаза пробухтела я и надула губы, но слегка растеряла обороты, когда взгляд этих самых глаз опустился к моим губам. Пф! Мимолетным порывом, не думая о последствиях, я решила снова собрать весь свой протест и показала маньяку язык. Я поняла какая это большая ошибка, уже когда лицо Джейдана стремительно приблизилось ко мне. Он мгновенно накрыл мой высунутый язык своими губами, а после, каким-то непостижимым молниеносным движением открыл мой рот. Я не успевала соображать, все мысли куда-то делись, стало жарко и я не заметила, как вторю движениям его языка. Боже, я целуюсь с парнем! Я почувствовала, как мое сердце забилось невпопад, как птица в клетке, но тут же ощутила под рукой, которая упиралась в грудь Джейдана, такое же быстрое сердцебиение.
Зеленоглазый на мгновение разорвал поцелуй, но спустя миг снова вернулся к моим губам. Джейдан понял, что я не предпринимаю попыток к бегству, углубил поцелуй, держа рукой за затылок. Это было приятно. Не так отвратительно и слюняво, как кажется со стороны, когда невольно становишься свидетелем бурной любви какой-то парочки. А когда руки капитана стали гладить мое тело, я и вовсе задышала чаще.
Через несколько минут поцелуя я втянулась. Осмелела, даже открыла глаза, и сердце пропустило удар, когда снова попала в омут этих глаз напротив, которые тоже были открыты. И это показалось так интимно и неприлично. Я смотрю на него, он смотрит на меня, мы оба понимаем, что сейчас делаем, и от этого на душе феерическое чувство. Целоваться с ним и смотреть ему в глаза, точнее в глаз, потому что с такого ракурса можно смотреть только в один. От идиотской мысли я не удержалась и расплылась в улыбке, потом и вовсе рассмеялась. Поцелуй прервался.
— Прости, — я снова улыбнулась, прижатая к мужскому телу плотнее, чем было до поцелуя, — я просто подумала, что так ты похож на циклопа.
Джейдан рассмеялся.
— Хороший комплимент, Грейс, — он казался сейчас таким обаяшкой, но почему-то посерьезнел и слегка нахмурился.
— Ты будешь со мной встречаться? — задал капитан вопрос, а я снова почувствовала под неубранной ладонью, как его сердце ускорилось. Похоже, ответ Джейдана очень интересует.
— Я не уверена, — неосознанно я снова закусила губу. Ну, серьезно, готова ли я с ним встречаться? С бабником! С властным капитаном баскетбольной команды, который может закинуть на плечо и унести, куда ему нужно. Не знаю… А так хочется… Говорили мне родители — не влюбляться в бабников!..
— Грейс! Твой язык только что был у меня во рту, и ты не знаешь? — хмыкнул капитан. Кажется, не злится. Иронизирует. Фу, как некультурно!
— Давай так, — я вздохнула. Другого выхода нет. Так быстро сдаваться завоевателю женских сердец нельзя. — Завтра пойдем на свидание, а после него я все решу.
— А может сейчас?
— Нет! — встала в стойку я. Уж если и пустит после всего противные слухи обо мне, то тогда хоть я сама для себя буду знать, что отпиралась до последнего.
— Хорошо, моя леди, — Джейдан взял меня за руку, наклонился и поцеловал запястье, не отрывая глаз от моего лица, по руке пошли мурашки, я опустила веки и перекрыла стон вздохом.
— Джейдан, ты идиот, знаешь?
— Знаю, но я влюбленный идиот, это простительно, — ответил мне негодяй, подходя к водительскому месту машины. — Увидимся завтра, кошечка, — Джейдан лукаво подмигнул, — у тебя мягкая попа, — добавил он, когда машина сорвалась с места. Я даже возмутиться не успела! Так и стояла, буравя злым взглядом отъезжающую машину. Хотя, этот взгляд, наверное, был далеко не злым. Мне только хотелось, чтобы он был таким…
В дом я входила со смешанными чувствами. Как это так, что одного человека хочется одновременно зацеловать и прибить?
Отец находился в том же положении, как я его и оставляла. Сбегав в комнату за пледом, я накрыла родителя. Замерзнет же ночью, а до кровати я его никак не дотащу.
В ту ночь я долго не могла заснуть. Прокручивала в голове все события, что случились со мной за последние дни, снова и снова вспоминала поцелуй, смущалась, но продолжала все анализировать. Думала о том, что было бы, поступи я в той или иной ситуации по-другому. Я бы нравилась Джейдану? Например, если бы я не надела платье, не стала красивой. В голове крутился ответ, но я не могла вразумительно сложить его в кучу. А потом… я вспомнила.
«Это случилось несколько месяцев назад…»
«Сказала, что слышала плач котенка…»
«Потом я частенько видел, как она подкармливает этого котенка на заднем дворе универа…»
Ё-маё! Рыжик, какая я дура!