Глава 10. Женя

– Женька, – шепотом позвал Богдан, – ты еще ничего не написала. Через сорок минут сдавать работу. Я взглянула на огромные часы, висящие на стене в центре аудитории, и лишь кивнула другу. Снежа полностью погрузилась в сочинение, и я ее понимала. Она еще могла стать отличницей, моя же повышенная стипендия погорела из-за Крокодилыча. Но я не поэтому не приступала к написанию сочинения. В голове продолжал прокручиваться вчерашний день. Я прекрасно видела, как смотрел на меня Леон. И если бы не эта нелепая ситуация с детьми, все было бы хорошо. Возможно, я бы даже решилась поговорить с ним по душам, расспросила бы, почему он хочет дружить со мной. Но он сразу же закрылся и ушел в себя. Мы молча доехали до моего дома, и стоило мне захлопнуть дверь машины, как он незамедлительно покинул парковку. Я весь день и вечер прокручивала в голове, что могло случиться. Согласна, ситуация вышла не очень. Но все же закончилось хорошо. Все отделались легким испугом. Главное, что успели среагировать. Но Леон, видимо, так не считал, а меня не отпускала мысль почему. Эта тема меня окончательно доконала, и перед сном я решила узнать у Леона, все ли с ним в порядке. Я всегда думала, что я прирожденная фээсбэшница, ведь прежде могла найти любую информацию про парней Снежинки. Однако страничку Леона в социальных сетях найти не удалось. Будто и не существовало никакого Леона Змеевского. Ведь нормальный человек же ведет социальные сети. Хотя где нормальный и где он. – Привет, Богдашка, – радостно поприветствовала я друга по видеосвязи. Я знала, что режим у него ужасный. Он ляжет только в два часа ночи, а проснется в шесть утра, чтобы отправиться в зал. И, как обычно, он сидел на диване в своей комнате с огромными наушниками на голове, а рядом с ним похрапывали Дина и Афина – мопсы. – Лапка, ты сегодня поздно. Что-то случилось? – Все хорошо. А ты, случайно, сегодня с Леоном после уника не списывался? – Списывался. Мы вот в приставку гоняем сейчас. Слышь, Лео! Тут Женька звонит! Привет тебе передает! – прокричал Богдан, по всей видимости, общаясь через микрофон джойстика с Леоном. Боже, я убью его. И что еще за Лео? Когда, блин, они успели подружиться?! – Вообще-то я не передавала ему привет, – прошипела я другу, специально делая злое лицо. – Привет, Женя, – раздался совершенно спокойный голос Леона. – Я все слышу. Черт! – Ладно, парни, пока, – отключилась я в тот самый момент, когда Богдан раскрыл рот для очередной глупости. Пофиг. Главное, я не услышу этого. – Женя, блин! – громким шепотом позвал Богдан, вновь вырывая меня из пелены вчерашнего дня. – Если ты сейчас же не начнешь писать, я разыграю сцену, что тебе плохо! – продолжал злобно шептать друг. – Ты так окончательно со стипендии слетишь. И он был прав. Осталось тридцать минут, и если я успею написать хотя бы два листа, это будет чудо. Снежка была странно молчалива, да и я не спешила делиться с ней произошедшим вчера. Не знаю, знал ли Богдан. Возможно, его новый «лучший друг» рассказал ему, но я на удивление не хотела делиться этой информацией. К счастью, после экзамена мы все приободрились. Снежка снова улыбалась, а Богдан, в общем, вел себя так, как и всегда. Мы дружно отправились в университетский коворкинг, чтобы скоротать время перед тренировкой. – Может, после тренировки сходим в кино? – О, а что интересного есть? – спросила Снежка, поддерживая мое предложение. – Та-а-ак, есть боевик с Дуэйном Джонсоном, романтическая комедия с Сандрой Буллок, мультфильм и какой-то семейный фильм про приключения в джунглях, – ответила я, просматривая расписание. – Я бы на ромком сходила, – предложила Снежа. – А ты что думаешь? – уставилась я на Богдана, который не спешил с ответом. – Не знаю, – безразлично ответил он. – У нас были планы с Леоном. – В смысле планы? – слишком громко спросила я. На нас обернулись люди за соседними столиками, состроив максимально недовольные лица. – Ну, мы еще вчера договорились, – чуть тише ответил Богдан. – Так зови его с нами, – радостно предложила Снежинка. – Кого? Куда звать? – раздался знакомый мягкий голос за спиной. Да как он угадывает, когда нужно появиться?! – Ничего и никого… – Пойдешь с нами в кино после тренировки девочек? – предложил Богдан, и я пнула его под столом, попав по косточке голеностопа. Он пискнул и устремил злобный взгляд на меня. Я, в свою очередь, прожигала его своим. – Мы же теперь все друзья, – сквозь зубы проговорил друг. Я показала ему неприличный жест, так чтобы никто другой его не заметил, и, натянув свою самую милую улыбку на лицо, я повернулась к «нашему» другу, повторив слова Богдана: – Пойдешь с нами в кино после тренировки? Леон, пожав плечами, плюхнулся на свободный рядом со мной стул. – На что пойдем? – Я хочу на романтическую комедию, – вылезая из телефона, сказала Снежана и сразу же уткнулась в него. – Мне без разницы, – ответил Богдан. – А ты, Жень, на что хочешь? – спросил Леон. Меня так это взбесило. Вчера он хотел дружить, а через час со мной не разговаривал. Сейчас все круто, классно, и мы вместе должны идти в кино. Да пошло оно все! Я вскочила и направилась вон из коворкинга. Бесит! Все так милы с ним. Посмотрите, на нас обратил внимание самый крутой парень универа. Только вот мне наша компания и без него нравилась. Ладно, Богдан. Он всю жизнь общался только с нами, и ему лестно внимание такого парня, но почему его одобряет Снежа, я понять не могла. И ведет себя еще так, словно мы всю жизнь знакомы. Меня схватили за руку и потянули на себя. В этот момент я казалась пушинкой, хотя такой никогда не являлась. И я прилетела в объятия больших лап, прижавшись спиной к крепкой груди. Леон завернул за угол, и мы оказались в закутке под лестницей первого этажа. – Отпусти меня, – угрожающе прошипела я. – Лапочка, ну не превращайся ты в Ведьмочку. Я тебя прошу. – Как ты меня назвал? – Лапочка. – Не смей меня так называть! – С чего это вдруг? – С того, что ты мне никто! – Ау, сейчас было больно. Я закатила глаза. Ага, больно ему. Вот сейчас наступлю ему на ногу, и тогда точно будет больно. Но Змеевский, будто предугадав мысли, расставил ноги так, что я не смогла до них добраться. – Ну вот, теперь ты снова Ведьма. – Я тебя прибью! И Леон засмеялся. Маленьким пространством завладел бархатный смех. Мои нервные окончания отозвались на этот звук, и живот скрутило приятным узлом. Ненавижу, как мое тело реагирует на него. Хочется саму же себя побить. – Женя, – с придыханием произнес мое имя, отчего я почти размякла в его руках. – Не злись на меня. Если честно, я даже не знаю, на что ты зла. Можешь сказать? – Нет. – Понял. Тогда прости меня. Пойдем в кино, я куплю сырный попкорн в качестве извинения. От удивления я подняла голову, чтобы взглянуть на него. Откуда он, черт возьми, знает, что я люблю сырный попкорн? Он наклонился ко мне, и я впервые за все время посмотрела в его глаза. Это был взгляд цвета ртути. Опасный и при этом чарующий. – Откуда ты знаешь про попкорн? – В смысле? – Богдан рассказал? – Нет. Я с детства его люблю. От него снова пахло морозной вишней, и я чуть выпрямилась, чтобы податься ближе. Меня уже не смущало, что я нахожусь в плену его больших рук. Спиной я ощущала каждый сантиметр его груди и пресса, а еще его дикое сердцебиение. – Хорошо. – Хорошо? – Хорошо. Только… – Только? – Перестань за мной повторять. Вот как он может быть милым и одновременно таким бесячим? – Только самое большое ведро. – Как скажешь, Лапочка. – Я тебе не Лапочка. Ущипнув его за кожу на ребрах, я вырвалась из крепкой хватки. Леон, обескураженный моим поступком, стоял, разведя руки, и смотрел на меня как истинный хищник. – Ты точно Ведьма, – с придыханием произнес он. – А теперь беги. Сейчас уже я смотрела на него с непониманием, но стоило ему наклониться вперед, и я поняла, что он не шутил. Дикий приступ смеха вырвался из легких, и в самый последний момент я рванула от Леона. Он практически поймал меня, задевая кончиками пальцев кофту, но я была нелегкой добычей. Я бежала по пустому коридору университета, смеясь во весь голос и молясь, чтобы из аудиторий не повыходили преподаватели. Расстояние между нами нещадно сокращалось, и, понимая, что сейчас меня могут поймать, я успела забежать в женский туалет, прижавшись спиной к стене. Дверь осталась открытой, и нас разделял запретный порог. Леон хитро смотрел на меня, облизывая губы и восстанавливая дыхание. Мое тело обдало жаром. Была это реакция от пробежки или от его взгляда, не знаю. Наверное, все вместе. – Ты же понимаешь, что меня это не остановит? Он же не собирался сюда войти? Не мог! А что будет, если войдет? Страх, смешавшись с желанием, отражался в моих глазах. Я увидела, как Леон сжал челюсти. Желваки на скулах выступили, заостряя его лицо, придавая еще больше хищности его взгляду. Я сглотнула, и это была крайняя точка. Леон двумя огромными шагами пересек разделяющее нас расстояние, захлопнув за собой дверь. Я прижалась всем телом к стене, жадно хватая воздух. Змеевский навис надо мной, как змея над мышкой, и впитывал все мои эмоции обжигающим взглядом. – Женя, – гортанно протянул он, выбивая землю из-под ног. – Останови меня, если не хочешь повторения поцелуя. Потому что в этот раз я не смогу остановиться. Черт возьми! Черт возьми! Он дал мне выбор в своей властной манере. Но самое смешное в этом всем, что я не собиралась его отталкивать. Я закусила губу, обдумывая ответ, и раздался глубокий стон. Лицо вспыхнуло, и челка Леона упала на мой лоб. Он прикусил ту самую губу, которая секунду назад была под моим контролем. Я ахнула ему в рот и поддалась чувствам. Леон нежно обхватил мои щеки, задевая кончиками пальцев уши и шею. Волна мурашек окатила руки, и я сжала его плечи, вонзая в них ноготки. Поцелуй был жадным и властным. Каждый из нас боролся, доказывая, кто тут главный. Я утопала в вишневом вкусе, периодически пытаясь сделать вдох. Мы отстранились друг от друга, пытаясь восстановить дыхание, но взгляд Леона был по-прежнему хищным и все еще ненасытным. – Почему ты такая вкусная? Он продолжал нависать надо мной. Его челка изрядно растрепалась, а губы были краснющими и слегка припухшими. Я машинально закусила свою губу и получила предупреждающий рык. – Еще раз так сделаешь, и я снова тебя поцелую. Мои губы запульсировали в ответ, желая его. Мне нравилась эта властная версия Змеевского. Вот он был нежным и чутким, а через секунду – демон в истинном обличье. А я всегда любила риск. Так отчего же не поиграть? – Как так? – Я состроила милые глазки и вновь закусила губу. – Вот так? Леон без предупреждения ворвался языком в мой рот, разрушая все возведенные против него границы. Сердце отскакивало от ребер, так и норовя выпрыгнуть прямо ему в руки. Я скользнула ладонью по его волосам и потянула назад. Змеевский зарычал и начал спускаться поцелуями к шее. Уши и шея были моими эрогенными зонами, а он так виртуозно этим пользовался. – Такая сладкая, – протянул он на выдохе между поцелуями. Дверь в туалет резко отворилась. Дневной свет ослепил нас, заставляя отстраниться друг от друга. На нас смотрели Лада, Лена и Марго. Точнее, правильнее будет сказать, ошарашенно и с раскрытыми ртами наблюдали. Я оттолкнула Леона, поправляя задранную кофту, молча подошла к умывальнику, смочила водой лицо и с высоко поднятой головой вышла из уборной. Все это время девочки провожали меня взглядами. Сердце продолжало лихорадочно биться, но, пока не пропаду с радаров этих болтушек, я не имею права показывать чувство стыда. * * *Возвращаясь к коворкингу, я прокручивала в голове то, что только что случилось. Теперь точно не получится отвертеться от Змеевского, учитывая, что я сама его спровоцировала. Жалею ли я? Определенно нет. Нравится ли мне он? Однозначно нет. Будто чувствуя мои мысли, Леон возник рядом со мной. Ничего в его виде не выдавало произошедшего. Челка была снова убрана назад, щеки, ранее горящие от желания, сейчас отдавали еле заметным румянцем, а на лице возникла бесячая улыбка. – И снова привет, Лапочка, – как мартовский кот, пропел он, приобнимая меня за плечо. Я резко остановилась, отчего Леон, явно не ожидавший такого действия, заехал рукой по моей голове. Я зашипела, потирая затылок, и сбросила его лапу. – Слушай, не знаю, что ты себе успел напридумывать, но Снежана и Богдан не должны знать о том, что случилось. Тебе ясно? – А что случилось? – не растерявшись, спросил он. На секундочку я опешила. Значит, все произошедшее было для него игрой? Ой, да какая мне разница? Для меня это было тоже не больше, чем развлечение. – Супер, – кивнула я, и мы оба направились к друзьям. – Долго ж вас не было, – с усмешкой начал Богдан. Я закатила глаза и села на свое место. – Так мы идем в кино? – поинтересовалась подруга, по-прежнему не отрываясь от телефона. Последний раз она так много строчила только Пашке. Надеюсь, они не сошлись обратно. Этот нахал недостоин ее. – Боевик, – в один голос ответили мы с Леоном, а Богдан в очередной раз ухмыльнулся. Я уже было хотела снова его пнуть, но мое колено под столом поймал Змеевский и сильно, но при этом осторожно сжал. Голые коленки моментально покрылись мурашками, и я на все сто процентов была уверена, что Леон это почувствовал. Лицо вспыхнуло, и до меня наконец-то дошло, чего этот мерзавец хотел добиться. Выдать нас перед друзьями. Но он еще не знал, с кем имеет дело. Я, как самая настоящая лисица, повернулась и мило заулыбалась, накручивая локон на палец. Брови Леона взлетели вверх, он был явно удивлен. И в тот самый момент, когда он потерял бдительность, я сомкнула колени, зажимая между ними его ладонь. Из меня чуть было не вырвался смешок при виде его лица. Он сидел, сильно сомкнув челюсти, от резкой боли его щеки покраснели, а вена на лбу набухла. Я продержала его ладонь в заложниках еще пару секунд, а после небрежно, как какого-то таракана, скинула. Беззвучно шевеля только губами, Змеевский проговорил мне, смотря в глаза: «Ведьма». Я ничего не успела ответить. На все помещение громко зазвенел будильник, оповещая о скором начале тренировки. Снежа извинилась перед ребятами, которые в очередной раз окинули недовольными взглядами наш столик, и, попрощавшись с парнями, мы направились в спортивный зал. Стоило ожидать, что Лена, которая и без того меня презирала, растреплет всем девчонкам об увиденном. Войдя в раздевалку, я столкнулась с резкой тишиной. Ну, знаете, такой тишиной, какая возникает, когда в помещение входит человек, которого только что обсуждали. Однако в следующую секунду лагерь разделился. Некоторые девчонки подбежали ко мне с расспросами: «Как получилось его охомутать?», «Какой он наедине?». Кто-то даже не постеснялся спросить, видела ли я его голым. Снежка вытаращила глаза от возмущения. Подруга, как никто, знала, что лесть мне не по душе. Я терпеть не могла лгунов и лицемеров. Отбившись от расспросов, на которые я практически никак не ответила, мы пробрались к своему уголку, где всегда переодевались. Я ощущала на затылке взгляд, и мне даже не надо было оборачиваться, чтобы понять, что он принадлежал Лене. – Почему раньше не рассказала? – присев рядом со мной, спросила Лада. – Не рассказала что? – Что вы со Змеевским вместе. – А мы не вместе. – Ну да, нам троим почудилось, как вы це… Я быстро обернулась и оттащила Ладу в сторону, чтобы Снежа не услышала продолжения. Это было ужасно, что все уже в курсе нашего поцелуя, а лучшая подруга нет. Но я должна ей сама все рассказать, когда разберусь со всем происходящим. – Если тебя послала Лена, то передай, что это не ее вшивого ума дело! – Меня никто не подсылал. И я не хочу лезть в твою личную жизнь или ссориться с тобой! Я капитан, и мне надо придерживаться нейтралитета, но ты мне всегда нравилась, и я переживаю за тебя. – Не стоит, – сквозь зубы проговорила я. – Как знаешь. Но будь осторожна с ним. Говорят, он ломает не только сердца, но и судьбы, – на этой фразе капитан ушла, оставляя меня в еще большей растерянности. Тренировка прошла изнуряюще. Она была несложной, но после вчерашнего кардио от Терминатора мы до сих пор были не фреш. Наталью Михайловну же переполняли радость и умиротворение. Что же делает с ней Никита Сергеевич, что она так счастлива? В душ я зашла самой последней. Откупорив баночку с персиковым гелем, принялась тщательно намываться. Проведя руками по шее, я моментально вспомнила прикосновения Леона, и тело отозвалось ноющим желанием внизу живота. Нет. Нет. Нет. Такого счастья мне не нужно. Поигрались, и хватит. Пусть найдет себе пустоголовую девчонку и тусуется с ней. Не понимаю, зачем он вообще к нашей компании привязался. Богдан сегодня не пришел на нашу тренировку. Это неплохо, но такое случилось всего раз, и то он тогда болел и лежал дома. Сейчас же он явно где-то с этим самовлюбленным змеем шарахается. – Жень, у тебя телефон разрывается, – сказала Снежа, уже полностью одевшись. – Прости, я быстро. На экране большими буквами горело «мама», а позади надписи – наше селфи, сделанное на выпускном. – Приветик, мамулик. – Привет, роднулик. Это было наше приветствие примерно с моих пятнадцати лет. – Бабушке стало плохо, к ней приехал врач. Не могла бы ты зайти к ней и узнать, как дела? А то она ведь партизанка, сама ничего не скажет. – Да, конечно. Целую! – Снеж, мой поход в кино отменяется, – обратилась я к подруге. – Бабушке стало плохо. – Хочешь, я пойду с тобой? – Нет, вы же договорились, сходите без меня. Потом расскажешь. Я пулей собрала вещи, забив на макияж и прическу. Впопыхах попрощалась с подругой и, сбегая по лестнице, параллельно вызвала себе такси.