Глава 18. Леон

– Восемь лет назад, если быть точнее, 16 марта 2015 года, мы ехали из торгового центра с кучей подарков. У мамы был день рождения днем ранее, и мы ездили обналичивать сертификаты, подаренные папой. – Я вздохнул, переводя дыхание от нахлынувших воспоминаний. – Клянусь, мы тогда вынесли почти все магазины, так что возвращались домой в машине, набитой под завязку пакетами. И, как назло, в этот день нескончаемо валил снег. На дорогах творился ужас, все плелись со скоростью улитки, но нам с мамой было все равно. Мы наелись и после нескольких часов, проведенных у игровых автоматов, с обновками возвращались домой, слушая мамины любимые треки. Хотя нет, я тогда слушал, как поет мама. Мы практически подъехали к дому, оставалось проехать перекресток, и тогда какие-то недоразвитые решили подрифтить на свежем снегу. Мама поворачивала на нашу улицу, но сбоку нас ослепил свет фар, и через мгновение резкий удар пришелся на ее сторону. Меня оглушил крик, и я отключился. Помню обрывками, как приходил в себя и снова отключался. Точно помню, что было не особо больно, скорее страшно от непонимания происходящего. Весь мой рассказ Женя держала меня за руку, и о ее эмоциях я догадывался по силе сжатия моей ладони. Я проживал эту историю минимум сто раз во снах и еще несколько раз у психолога, перед тем как научился спокойно ее рассказывать и воспринимать. – Тебе тогда было четырнадцать лет… – шепотом сказала Женя. Я понял, что это не вопрос, а ее осознание. – Во время массажа ты говорил про нее. Что она рассказывала про имена? Я непроизвольно улыбнулся. В тот момент я думал, что она уснула, и решил выговориться, вспоминая, как мама оправдывала свой характер. – Она сказала, что когда девочек называют именами, производными от мужских, им передается и мужской характер. Ну, знаешь, бойкость там, упрямство, иногда свирепость. – А как твою маму звали? – Ярослава. – Мудрая женщина, – сказала Женя, и легкая улыбка коснулась ее лица. Армида, Мира и Кира не удостоили нас вниманием и продолжали сладко спать, когда мы зашли в квартиру. И только Зевс крутился возле Жени, всюду ее сопровождая. Дождь давно прекратился, и небо окрасил багряный свет восходящего солнца. Лапкина сидела, поджав под себя ноги, уткнувшись подбородком в колени, и смотрела прямо вот уже тридцать минут. Мне чертовски сильно хотелось забраться в ее голову и разогнать все ужасные мысли, накопившиеся за сегодняшний вечер. Укрыв Женю пледом, я вернулся в комнату за подушками. Свою квартиру я любил за открывающийся с балкона вид на городское озеро и невероятной красоты рассветы. Ступив на край балкона, я заметил, как Лапкина смахивает слезы и ласково почесывает лоб бульдога. Он улегся на пол, положив мордочку ей на стопу. Решив подождать пару минут и дать ей собраться с силами, я вернулся к телефону и написал тренеру, чтобы не ждал нас на тренировку. Когда я пришел во второй раз, она уже стояла у окна, вглядываясь в медленно отдаляющийся в небе самолет. Ветер играл с ее волосами, ныряя через пряди, специально закрывая красные от слез глаза. Часы показывали начало четвертого утра, и организм начал сдавать позиции, напоминая, насколько насыщенным был сегодняшний, точнее, уже вчерашний день. Я подошел к Жене сзади, аккуратно, чтобы она не испугалась, и поверх пледа обнял ее за плечи, притягивая как можно ближе к себе. – Пошли спать, Лапочка, – шепотом сказал я ей на ухо и увидел, как кончики ушей приобрели розоватый оттенок. Я давно заметил, что ее тело отзывалось на меня быстрее, чем сама Женя, и это еще больше сводило меня с ума. Она не смогла бы долго противиться самой себе. Она молча развернулась в моих объятиях, и затылок замаячил напротив моего носа, нервно его щекоча. Я приподнял пальцами подбородок и оказался в плену малахитовых глаз. Легкое дыхание скользнуло по губам, дразня и призывая, но я не был уверен, что сейчас подходящее время для поцелуев. – Достало… – прохрипела Женя и накинулась на мои губы, стараясь высосать из легких воздух. Ветер, которого секунду назад еще не было, резко ворвался на балкон, поддерживая нашу страсть. Он разметал по лицу волосы с ароматом персика, и этот запах подействовал на меня как спусковой механизм. Намотав непослушные волосы Жени на кулак, я углубил поцелуй, прикусывая нижнюю губу. В плечи вонзились острые ноготки, и я еле сдержался, чтобы не зарычать от удовольствия, и именно в этот момент в голову врезалось осознание того, зачем я к ней подошел. Нехотя я разорвал наш поцелуй. Прислонившись ко лбу, я пытался восстановить дыхание, ласково поглаживая ее по волосам. – Ты второй раз меня обламываешь, – хватая воздух ртом, недовольно сказала Женя. – Ты мне еще спасибо скажешь. Поцеловав ее в лоб, я потянул Лапкину на себя, и мы упали прямо на мягкое одеяло и разбросанные подушки. – Предусмотрительно. – Щелкнув меня по носу, она поползла к стенке. – Нет, нет, нет. Даже не думай. Стенка моя. – И что, ты даже не уступишь мне? – состроив щенячьи глазки, тоненьким голосом произнесла Женя. Я поймал ее за талию и перекинул через себя так, что сам оказался у стены, а она – прижатой спиной к моей груди. Зарывшись в Женины волосы, я затаил дыхание, наслаждаясь любимым ароматом и долгожданным спокойствием. – Теперь я твоя стенка. Я буду обнимать и вдыхать твой запах всю ночь, – ответил я. – А я не знала, что ты романтик, – прижавшись ко мне, промурлыкала Женя. Но она продолжала мне мстить за два обломанных раза и специально терлась задницей о член. – Ведьма, – прошептал я, пробираясь через плед к поясу ее джинсов. Прикоснувшись носом к нежной коже шеи, я почувствовал, как ее пульс начал набирать скорость, а ноги расслабились, пропуская меня. Ее дыхание учащалось по мере приближения пальцев к кружеву трусиков. И я еле сдерживался, чтобы не разорвать эти неудобные джинсы, которые так усложняли задачу. Рука скользнула по бархатной коже, вызывая дрожь от прикосновения. Я взглянул на полуприкрытые веки Жени, и то, как ее губы подрагивали от каждого вздоха, практически заставило меня кончить. Чертовски прекрасна! Я прильнул к ее шее, покрывая поцелуями каждый сантиметр кожи, и продолжил медленное путешествие, обещавшее спалить нас дотла. Почувствовав влажность, я отодвинул ткань в сторону, накрывая горячее место ладонью. Теперь уже я проклинал себя, что собственноручно испортил два прошлых момента. Но сейчас Женя была целиком и полностью моей. Надавив двумя пальцами на клитор, я принялся нежно его массировать, стараясь растянуть удовольствие. Однако эта Ведьма решила снова все взять в свои руки, запустив коготки мне в волосы и начав громко постанывать. – К черту! – зарычал я в шею, проникая пальцами в ее влажность. Женя ловила мой ритм, извиваясь бедрами на пальцах. Я был полностью поглощен желанием довести ее до оргазма, чтобы она почувствовала всю мою страсть и любовь. Поймав ртом ее губы, я посасывал ее язык, заглушая наши стоны. Она изгибалась под ласками, а я продолжал наращивать скорость, не забывая о самой важной точке. Женя сильнее сжала мои волосы, а второй рукой старалась расправиться с пуговицей от джинсов. Я поймал ее руку и положил на грудь, запрещая себя трогать. – Не-ет, – прохрипел я ей в рот, и Лапкина в отместку прикусила мне губу, сразу начав ее нежно посасывать. От ее желания член еще сильнее дернулся навстречу, врезаясь в ширинку. Черт, я ведь мог взять ее прямо сейчас, наклоняя и истязая в разных позах, но я безумно желал довести ее до оргазма. Эгоистичная часть меня хотела увидеть наслаждение Евгении Лапкиной от моих рук. Углубляя движения, я чувствовал приближение ее оргазма. – Обожаю тебя, – прервав поцелуй и смотря ей в глаза, озвучил я мысль, которая кружилась в моей голове все это время. Я заметил, как Женя затаила дыхание, и в этот самый момент усилил давление на клитор, приближая ее к желаемому. Она стонала все громче, продолжая двигать бедрами навстречу руке. И когда Женя начала содрогаться, сжимая мои пальцы, я вновь прильнул к губам, ловя каждый стон. Поправив ее нижнее белье, я несколько раз провел ладонью, поглаживая и успокаивая еще разгоряченное место. Женя несколько раз содрогнулась мне навстречу, заглушив стоны. Ее глаза блестели от удовольствия, смотря на меня в упор. И в этот самый момент я был самым счастливым человеком на свете. Кто бы поверил, что я буду счастлив, не кончив. Но, смотря на эти припухшие от страстных поцелуев губы и раскрасневшиеся щеки, я ни о чем не жалел. Женя продолжала глубоко дышать, полностью расслабляясь. Поцеловав ее в лоб, я накрыл нас пледом и, когда послышалось легкое сопение, позволил себе наконец-то выдохнуть. В этот момент я понял, что больше не смогу жить без ее сладких стонов. * * *«Нечем дышать», – первая мысль, с которой я открыл глаза. Мне понадобилась пара секунд на осознание произошедшего ночью и еще пара, чтобы понять причину перекрытия кислорода. На моей шее покоилась рука Лапкиной. Она вообще вся разлеглась по балкону, а я был зверски прижат к стене. Аккуратным движением, чтобы не разбудить Женю, я убрал с шеи ее руку и сгреб в объятия. Немного поворчав, она устроилась на моем плече и мило улыбнулась. Солнце, находясь в зените, хорошенько припекало наши лица. Я хотел закрыть шторы или узнать, который час. Но взявшую мою руку в плен Лапкину это все не интересовало. Любопытно, она всегда спит так крепко или только после оргазма? Я никогда раньше не спал с девушкой в одной постели. Просто не любил оставаться на ночь в неизвестных мне местах, да и к себе никого не водил. Собаки редко кого принимали. И что-то мне подсказывало, узнай девушка, что меня дома ждет шестнадцать лап, отдала бы предпочтение ночи в отеле. Обычно ревнивым был Зевс, ведь он единственный пацан, не считая меня. Но Жене удалось расположить его к себе. Этот ушастый интроверт даже сейчас валялся пузом кверху в ногах моей Лапочки. Волосы Жени разметались по подушке, переливаясь золотыми нитями на солнце. Она излучала спокойствие, и только губы нарушали ее безмятежность, немного подрагивая, словно произносили какие-то нежные слова во сне. Она ничего не подозревала, и я любовался ею. Женя отлежала мою руку, и та отзывалась покалыванием. Но я не мог, даже не имел права ее будить. Она начала ворочаться, и я заметил, как из уголка ее рта вытекла небольшая капля слюны и упала прямо на рукав моей пижамной рубашки. Я не мог не посмеяться, удивленный этим случайным и неловким моментом. Медленно наклонившись к ней, я аккуратно провел большим пальцем по щеке, стирая слюну. Я даже не успел опомниться, как мне в нос прилетело кулаком, и глаза наполнились слезами от резкой боли. – Ты что делаешь? – охрипшим голосом крикнула она, оглядываясь по сторонам. Зажав нос кулаком и запрокинув голову, я пытался остановить кровь. Вместе с криком Лапкиной подорвался и Зевс, который спросонья начал скулить. – И тебе доброе утро, Женя, – гнусавым голосом поприветствовал я соню, делая акцент на ее имени. По ее изменившемуся взгляду я понял, что она вспомнила все происходившее вчера и сегодня ночью. – Прости, – прошептала она, извиняясь то ли передо мной, то ли перед самой собой за такую реакцию. – Где аптечка? – В коридоре в верхнем ящике комода, – задрав голову, сбивчиво произнес я, сглатывая подступающую кровь. Она подорвалась и выбежала с балкона. А я наблюдал за всей этой картиной, размазывая кровь по губам и щеке, и четко осознавал, что не могу не смеяться и не чувствовать глубокого влечения к этой девушке, которая даже во сне может за себя постоять. Я только поднялся с импровизированной постели, как на балкон вихрем влетела Лапкина и усадила меня обратно на подушки. Аккуратными движениями она смочила ватные диски перекисью и вытерла мои щеки. В одну руку она сунула мне пакет со льдом и приказала держать на переносице, другой нежно придерживала подбородок, обрабатывая нос бинтом. – Откуда такая сноровка? – с улыбкой спросил я, но от резкой боли лицо скривилось. – Да посиди ты немного ровно, – со свирепым взглядом приказала мне Женя, старательно осматривая меня. Такой властной и заботливой она только сильнее покоряла мое неприступное сердце. – А вообще, в детстве я очень часто падала и получала всякие травмы. Мы с папой каждый раз молились, возвращаясь домой, чтобы мама не вызывала «Скорую». Но ее можно понять. Однажды я вернулась домой с перевязанной головой. Вот крику-то на папу было. – А что случилось? Она засмеялась, убирая неиспользованные бинты и оставшуюся перекись в аптечку. – Мы с папой играли в футбол во дворе. Точнее, я била по воротам, а он их защищал. И, насмотревшись по телевизору на Пеле и Криштиану Роналду, я решила попробовать удар ножницами[7]. Мои глаза сами собой расширились, и я моментально забыл о кровотечении. – Вот такое же лицо было и у мамы, – усмехнулась Женя. – А там всего лишь были-то легкое сотрясение и ссадина, крови было немного. Но мне тогда почти пришлось откачивать папу от обморока. – Она засмеялась, предавшись воспоминаниям, а я засмотрелся на ее искреннюю улыбку, наслаждаясь ее звонким смехом, ведь она впервые рассказала что-то о себе. Я почувствовал, как что-то теплое потекло по моей руке, но было уже слишком поздно. По рукаву домашней рубашки уже расползалось паутинкой красное пятно. – Вот блин, – с отчаянием произнесла Женя, протягивая мне новый бинт. – Заболтал меня, Змеевский. – Мне нравится, когда ты командуешь в моей квартире, – искренне выдал я, отчего скулы Жени покрылись легким румянцем. – И рубашка все равно уже была испачкана твоими слюнями. – После того как я указал на место, где предположительно были оставлены ее слюни, мне в голову прилетела подушка. – Ведьма! Я и так уже ранен! – Да? А вроде все хорошо с тобой! – Сев на меня сверху, Лапкина принялась душить меня подушкой. – Скажи, что эта тайна умрет вместе с тобой, или сейчас умрешь ты! Я похлопал ее по плечу, как это делают в боксе или боях без правил, сдаваясь. Откинув подушку, которую очень удачно поймал Зевс, я схватил Женю за талию и повалил на себя. Мы лежали в полном молчании несколько минут, пока вокруг нас бегал счастливый бульдог и безжалостно палило солнце. Я ощущал биение наших сердец и мечтал продлить сегодняшний день как можно дольше. – Как хочешь провести этот день? – накручивая на палец прядь ее золотистых волос, шепотом спросил я, стараясь не спугнуть момент. Но Женя что? Правильно! Подорвалась на месте, слезая с меня, несколько раз больно оперевшись на меня. После встречи с этой ненормальной на моем теле не осталось нетронутого места. Хотя одно осталось, и я до чертиков мечтал, чтобы она его потрогала. – Черт! – вскрикнула Женя, начав расхаживать по балкону. – Который час? Мы опоздали на тренировку? Что подумают ребята? Надо готовиться к матчу, а мы тут валяемся! – тараторила Лапкина. Казалось, что она не успевает сделать вдох, превращаясь в красный помидор. – Спокойствие. – Поднявшись, я поймал суетящуюся Женю в объятия. – На сегодня я нас отпросил с тренировки… – Но? – Никаких «но»! – повысив тон, пригрозил я, давая понять, что сегодня ее пререкания выслушиваться не будут. – Нам необходимо отдохнуть. И к тому же ты не имеешь права отказать имениннику. Я еще несколько раз получил жесточайшие удары подушкой за то, что раньше не рассказал про свой день рождения, но в итоге заполучил свой праздничный сладкий поцелуй.