Глава 22

Лиза

Этот рабочий день мне понравился куда больше вчерашнего.

Во-первых, самую большую грязь я убрала уже вчера, и сегодня было не так противно. Во-вторых, я начала запоминать, что есть в местном скудном меню, и больше не нужно было постоянно спрашивать Палыча. И в-третьих, сегодня я почему-то чувствовала себя еще лучше: как будто за ночь наросли мышцы, которых не хватало вчера. Даже поднос с пенным стал казаться легче.

– К угловому, – кивнул мне Палыч, выставляя на стойку три полных кружки и тарелку сушеной рыбы. Рыба была поганая, речная, и мерзко попахивала, но местным завсегдатаям это почему-то нравилось. А может, они просто ничего лучше не пробовали.

Я уже собралась было отнести, как неожиданно в кабаке появился Кир.

– Свинину принес? Хорошо, – мельком кивнул ему Палыч, заметив окорок. – Тащи в подсобку.

Кир пошел, куда сказали, но перед этим сделал мне “страшные глаза”. Я не поняла, чего это он, так что, отнеся заказ, поторопилась вернуться к стойке.

И правда: Кирилл, едва вынырнув из подсобки, сразу сказал:

– Палыч, отпусти нас сегодня пораньше, будь другом!

– Только без оплаты, – безапелляционно заявил местный бармен.

– Эй, я же всю основную работу уже сделал! – возмутился Кир.

– Ты – да, – сказал мужчина. – А вот у нее запара в самом разгаре.

Он кивнул на меня, а потом на полный зал, где галдели, рыгали и ржали постепенно пьянеющие мужики. Параллельно он наливал новые кружки, а налив, составил их мне на поднос и скомандовал:

– На центральный, рыжему.

Я кивнула и умчалась – сама этот заказ брала и еще помнила, что за рыжий. У стола меня задержали, начав перечислять, что им еще принести. Слушая, я краем глаза наблюдала, как Кирилл о чем-то спорит с Палычем. Но тот только пожимал плечами и разводил руками.

Наконец они закончили спорить, и Кирилл отошел, раздраженный. Хотя Палыч выдал ему заслуженный перекус и, видимо, перерыв. Кирилл присел подле стойки на скрипучий стул и принялся грызть ломоть хлеба с луком. Но был при этом чернее тучи.

– Тебя какой петух в попу клюнул? – спросила я у него, подойдя за новой порцией пенного.

– Банда местных ушлепков хочет тебя подкараулить, – не стал скрывать он.

– Это вчерашние, что ли? – фыркнула я. – В кабаке Палыч им больше не даст буянить. А снаружи Форрест им наваляет, если что.

– Они отравили его! – нервно сказал Кир. – Колбасой с крысиным ядом.

– Кого? Форреста? – удивилась я. – Вон же он сидит, живой и невредимый.

Я кивнула в дальний угол, где под одним из столов прятался мой пес. Перед его носом действительно валялась палка кровяной колбасы – ни разу не кусаная. Пес лежал с таким видом, будто не замечал ее, хотя она наверняка вкусно пахла. Видимо, все-таки почуял яд.

– Умен, зараза, – присвистнул Кир, но тут же снова повернулся ко мне и посерьезнел: – Все равно тебе надо уйти пораньше, чтобы разминуться с бандой.

– И не подумаю! – возмутилась я. – Только-только в ритм вошла. Я собираюсь сегодня получить все полагающиеся мне пятнадцать рублей. Ты же помнишь, что у приюта финансовые трудности, да?

– Лиза! – Кирилл подался ко мне и попытался схватить за плечо, но я увернулась.

– Все будет хорошо, – заверила я его. – Неужели ты не чувствуешь?

Он набрал было воздуха на очередное возражение, но сдулся.

Мы с ним уже обсуждали это странное ощущение – необъяснимую уверенность, что нам не грозит серьезная опасность. Я никогда не верила в экстрасенсорные способности, а вот в интуицию – еще как. Потому что интуиция – это не магия, а результат работы мозга, постоянный подсознательный анализ ситуации.

Ну вот не чувствовала я, что меня ждет какая-то беда. Мандраж опасности – да, ледяные мурашки от мысли, что за дверями меня ждет нехорошее приключение – еще как. Но не было ощущения, что надвигается непоправимая беда.

Однако вместе с тем во мне проснулся эдакий азарт. Я почти ждала этой встречи и уже внутренне предвкушала, как обломаю гадам зубы. Как? Сама пока точно не знала. Но предполагала, что это будет что-то вроде погони.

– Короче, главное – пробиться через оцепление, а дальше просто убежим, – сказала я. – Ты ничем не занят сейчас? Вот сиди и думай, как нам ловчее и стремительнее миновать засаду – с разбегу там или с боем.

– Лиза, я понимаю твой азарт и веселье, – сказал Кирилл. – Но мне кажется, ты просто словила эйфорию от работы “Пилигрима”. Это ненормально, чтобы девчонки были такими рисковыми. Не ты, а я должен рваться в бой с ублюдками!

– Вот именно, – улыбнулась я. – Кончай пытаться быть моей совестью. Это просто стайка мелких придурков. Стоит один раз поставить их на место, и они уже не рыпнутся.

– Я еще не настолько окреп, чтобы одолеть целую толпу, – нахмурился Кирилл. – Это тело слишком слабое, его надо откормить!

Он продемонстрировал мне свои худощавые руки и добавил:

– К тому же, у меня нет оружия.

– Ну так найди, в чем проблема? – я пожала плечами.

– Лизка! Ну где ты там! – окликнул меня Палыч.

– Короче, ты думай, а я побежала, – сказала я и умчалась разносить заказы, довольная тем, что сегодня все успеваю и что мои ноги в этот раз защищены ботинками.

Кирилл действительно взялся думать. Его еще несколько раз посылали с разными заданиями в другие кабаки, но когда уже под конец смены он вернулся, то глаза его горели огнем энтузиазма. А когда он рассказал мне свою идею, ухмылка предвкушения появилась и на моем лице.

Ждете, когда слабая девчонка попадется в паучью сеть? Не дождетесь, придурки!

– Ну что, Палыч? – спросила я, когда они с Кириллом уже за полночь выставили из зала последнего пьяницу. – Сегодня оплата по полной смене, так?

Я требовательно протянула ладонь, ожидая свои заслуженные пятнадцать рублей. Палыч хмыкнул, прищурился, но полез в кассовый аппарат. Тот забавно дзынькнул, открывая ящик с наличкой.

Наличка была разная. В основном это были монеты – мелкие темные, из медного сплава, что-то серебристое, что-то почерневшее и, на удивление, блестящие золотые. Те, что лежали орлом вверх, демонстрировали вовсе не орла, а… песца в короне, с державой и скипетром.

Были и бумажные деньги. И хоть я заметила в одной из ячеек монеты номиналом “5 рублей” и “10 рублей”, Палыч почему-то все равно предпочел протянуть мне и Кириллу именно помятые бумажные банкноты – видимо, монеты любил больше.

– На, – сказал он, подавая мне грязную бумажку, и ухмыльнулся. На банкноте было написано “Десять рублей”.

– А еще пятак? – нахмурилась я.

– Пива много проливала, – пожал он плечами. – Штраф.

Меня аж волной жара захлестнуло от возмущения. Но я сдержалась и не пошла на скандал сразу.

– Мы о таком не договаривались, – я скрипнула зубами. – Ну да, пару раз в толпе не удержала поднос ровно, выплеснулось немного. Но посетители не жаловались!

– Тебе не жаловались, а мне жаловались, – невозмутимо заявил бармен, зная, что я это никак не опровергну.

Я сжала кулаки. Нифига себе обломы! Треть суммы зажал, жмот! И ведь это даже не его деньги, он тут просто кассир!

– Но даже если они жаловались, где тариф на недолив? Не могла же я пролить напитков ровно на треть своей зарплаты. Ты как сумму высчитал, на глазок?!

– Бери уже и беги домой, время позднее, – ушел от ответа этот гад.

– Ну уж нет! – возмутилась я. – Где мой пятарик? Я буду жаловаться! В полицию!

– Жалуйся, – насмешливо улыбнулся Палыч. – А я скажу, что я тебя не знаю и что ты у нас вообще не работаешь.

– Ах ты! – я покраснела и почувствовала, что если не выскажусь, просто взорвусь. Но как назло, все достаточно красочные слова в нужный момент не пришли мне на язык, и пришлось просто сдуться, как воздушный шарик.

– Так дела не делаются, – все-таки взяв себя в руки, сказала я. – Это мошенничество!

– Мошенничество? – рассмеялся Палыч. – Скажи спасибо, что тебя вообще взяли, побирушка приютская. Обычно таких, как ты, дворяне просто покупают, и вы пашете бесплатно.

– Д-дворяне? – оторопела я. – Какие дворяне?

– Обычные, – хмыкнул Палыч. – Князья, графы всякие, баронишки-пижонишки. Приходят, платят приказчику и берут себе столько работников, сколько надо. Тебе нормальную работу дали, с зарплатой, как вольным, а ты еще ерепенишься.

– А-а… – я реально оторопела и как-то подрастеряла пыл от таких известий. – Какой сейчас год?

– У-у-у, – протянул Палыч. – Короче, иди домой и проспись, девочка. И научись ценить то, что дают. Если бастардов не записывают в крепостные, это еще не значит, что среди вольных вам рады.

На этом он звякнул кассой, запирая ее, и пошел рассчитывать кухарку.

– Ты что-нибудь понимаешь? – спросила я Кирилла.

– Нет, – честно сказал он. – А что не так?

Я огляделась, новым взглядом оценивая предметы вокруг.

Вот кассовый аппарат – немного странный, “под старину”: с кнопками, как на печатной машинке, латунными ручками и множеством металлических завитушек на корпусе. Он был полностью механический, но чеки печатал.

Вот перьевая ручка. Тоже металлическая, тоже очень затейливая. Рядом с ней телефонный аппарат – старинный, с изящными ножками, диском для набора номера и забавной съемной ручкой. Все это время я думала, что он не рабочий и нужен тут для антуража, и только сейчас заметила, что к нему ведут провода.

– Хм, – я нахмурилась, вспоминая, что по улицам периодически ездят автомобили и мотоциклы. Более того, в первый день я видела, как выгружают плазменный телевизор, а над домом, к которому его привезли, была обычная спутниковая антенна. Мешанина какая-то.

– Даже если предположить, что я каким-то чудом попала в прошлое… Разве крепостное право отменили не за сотню лет до изобретения телевидения? – спросила я Кирилла.

– Понятия не имею, – честно ответил тот. – Я не знаю, что такое крепостное право, и про телевидение, честно говоря, не помню. Но давай-ка поторопимся, если хотим осуществить план. А то вдруг этим ушлепкам надоест ждать тебя снаружи, и они зайдут?

– Ты прав, – встрепенулась я. – С уроками истории разберемся как-нибудь попозже. Настало время адреналина!