Глава 28

Кирилл

Находки в таинственном круге пришлись как нельзя кстати. Нет, здоровенные котлы или икона мне не были нужны. А вот съеденные во время сборов ягоды и яблоки что-то добавили в моем организме, от чего я начал чувствовать себя уже совсем хорошо. Исчезло чувство болезненности, зажили потрескавшиеся губы, и в целом как-то самочувствие улучшилось.

“А еще вчерашние нагрузки не прошли даром”, – с удовлетворением подумал я, глядя, как буквально за ночь тщедушное тело нарастило себе уже довольно крепкие мышцы.

Нет, я не собирался “качаться” до размеров гардероба на ножках – никогда не понимал, зачем собственноручно превращать себя в неповоротливую махину. Но и иметь тело, которое подводит после пяти минут боя – это было тоже перебор.

“В любом деле нужна золотая середина”, – вспомнились мне слова какого-то дядьки, который, кажется, был моим родственником. Видимо, мудрый был человек.

Я планировал наработать себе поджарое тело. Чтобы мышцы не выпирали, но в нужный момент могли выдержать большую нагрузку или же позволить мне не сдаваться на долгой дистанции.

Еще было бы неплохо проработать магические каналы – хотя бы на базовом уровне. Вдруг у этого тела есть магия? Нет, она совершенно точно у него есть! Ведь “Пилигрим” чем-то же питается, так? Но, быть может, магии есть побольше? Было бы неплохо.

Я смутно вспомнил, что в прошлом мире и в своем настоящем теле испытывал какие-то затруднения на этот счет. Кажется, я был стихийником – магом, от природы склонным к определенному направлению дара. И по той же причине неспособным толком направлять свою энергию иными способами.

Впрочем, это не касалось артефактов: большая часть из них спокойно работала на любой энергии, и я ими прекрасно пользовался.

Однако здесь у меня другое тело, а значит, нет и дара стихии, что так меня ограничивал когда-то. Это значит, что в теории в этом мире я могу показать себя куда лучше. Если, конечно, резерв не подкачает.

“Впрочем, а зачем мне это здесь?” – задался я резонным вопросом.

Действительно. Мы находились в мелком городке – таком мелком, что с легкостью пешком преодолевали расстояние между его центром и ближайшей деревней, где располагался приют. К чему тут тренированное тело воина? Зачем знания, которые потихоньку прояснялись в моей памяти? Здесь достаточно быть тупым качком, но…

“Не хочу прозябать в этой дыре, – понял я. – Мне явно предначертано что-то большее, чем сельскохозяйственные работы и труд грузчика”.

Но увы, учитывать следовало не только мое мнение…

– Я требую нормальный трудовой договор! – Лиза бахнула по столу кулаком, вырвав меня из размышлений. – Чтобы знать заранее обо всех подводных камнях вроде штрафов за пролитое.

– Лиза, – я прикрыл лицо ладонью, желая провалиться под землю со стыда.

Вот зачем ей это? Откуда она вообще узнала о существовании трудовых договоров? Я сам об этом впервые услышал только от нее. И так, кстати, и не понял, зачем такие сложности. Это ж просто дешевый труд, а не какое-нибудь придворное служение.

– Я же сказал – сделаю, – спокойно, с легкой насмешливостью во взгляде ответил Муратов, к которому Лиза помчалась, едва узнав, что он на месте. – А вы еще испытательный срок не прошли.

– И испытательный срок тоже можно там прописать, – стояла на своем подруга. – Если мы официально не оформлены, значит, у нас с зарплаты и налог не платится! А как же пенсии, больничные, декретн… кхм… В общем, как же социальные гарантии?

Слушая подругу, я все больше хотел слинять отсюда по-тихому. И так работа позорная, а мы тут еще из-за каких-то мелочей скандал устраиваем. Разве дело потомку аристократических кровей уделять внимание таким ну совершенно никчемным вопросам?

Да, говорят, что мы бастарды. Но лично я не чувствую себя второсортным и вовсе не хочу тут стоять и унижаться. Пришли, поработали, получили деньги и ушли, желательно навсегда, забыв о позорном прошлом.

К тому же, если я прав, и мы оба вовсе не из этого мира, тогда тем более не стоит так унижаться и терять время на ерунду. Надо восстанавливать ресурс тела, пробуждать память и осуществлять миссию, с которой мы сюда явились. У нас ведь наверняка была какая-то миссия? Не могли же мы отправиться в такое нищенское место просто ради развлечения?

– В общем, я требую, чтобы мы с вами наконец-то подписали трудовой договор! – подвела итог Лиза.

– А то что? – хмыкнул Муратов. – Уволишься?

– Нет, – сказала девушка. – Пойду в высшие инстанции и расскажу, что вы не платите налоги!

Муратов расхохотался. Он смеялся так громко и заразительно, что даже я непроизвольно начал подхихикивать.

Да, я знал, почему Лиза ведет себя так смело – та самая неведомая уверенность, что все будет хорошо, с каждым днем оправдывала себя все больше. Теперь я понимал, откуда она у нас взялась – от уникальной способности моей подруги в любой момент открыть портал, вытащив нас даже из смертельной передряги.

Но вот чего я не понимал, так это почему она не прибережет это для чего-нибудь по-настоящему важного? Для войны какой-нибудь или спасения местного правителя. Раньше времени проявить свой редкий дар только ради установления бюрократической справедливости? Боги, она что, дочь потомственных юристов?

Тем временем Муратов отсмеялся, посерьезнел, встал и уперся ладонями в стол, уставившись на Лизу сверху вниз, отчего та слегка попятилась.

– В общем так, байстрюшка, – сказал купец. – Ты сейчас…

Договорить он не успел. В кабинет заглянул здоровенный детина и сказал:

– Волчара, там от Лужина весточка – к себе тебя зовет.

– Прямо сейчас, что ли? – нахмурился Муратов. – Он же всегда по утрам делами занимается. Какой петух его в жопу клюнул?

– А мне почем знать? – пожал плечами детина. – Но посыльный говорит, что “барин нервничать изволит-с”. Видимо, случилось что-то.

– Понятно, – кивнул Муратов, подумал немного и повернулся к нам: – Ладно, ребятня, посмеялись и хватит. Марш на работу, если деньги еще нужны.

– А… – снова начала было рот Лиза, но я зажал ей рот ладонью и сказал:

– Уже идем.

Лиза сверкнула на меня глазами, будто говоря: “Предатель!”. Но позволила себя увести и набросилась с обвинениями уже в коридоре:

– Кирилл, ты чего? Надо добиться справедливости!

– Какой справедливости? – я чуть понизил голос, чтобы хозяин заведения нас не слышал. – Мне совершенно не нужен этот твой “трудовой договор”. Вообще не понимаю, зачем эта штука. Мы сюда за деньгами пришли, а не за бумагами. Только опозорились.

– Ну ты как вчера родился! – Лиза закатила глаза. – А вдруг что случится? Травма на производстве, к примеру, или с зарплатой обманут. Кстати да, два раза уже недоплатили!

– Но, согласись, оба раза обоснованно, – возразил я. – Один раз потому что неполная смена, а второй – из-за пролитых напитков.

– Да, но эдак можно до бесконечности придумывать причины, чтобы не всю сумму платить, – сказала Лиза.

– Если ты хотела, чтобы все было честно, зачем пошла в такое мутное местечко? – еще понизив голос, сказал я. – Тут явно собирается местное жулье и бандиты. Я тебе сразу сказал, чтобы ты даже не заходила.

– Ой, да брось! – отмахнулась она. – Во-первых, бандиты тоже живут по законам, просто по своим. А во-вторых, я ж не абы чего требую, а обычного трудового договора: всего лишь прошу прописать все условия работы, и все. Даже на повышении зарплаты не настаиваю.

– Лиза, ты пригрозила ему, что пойдешь жаловаться в высшие инстанции! – напомнил я.

– Ну да, занесло чуток, – девушка смущенно почесала в затылке. – Но все будет хорошо, я знаю – чувствую это.

Я вздохнул. Подумал немного и попросил:

– Не показывай никому свою способность, ладно? Прибереги на крайний случай. А то мало ли, вдруг здесь магию не любят.

Лиза задумалась над моими словами. Ведь и правда, за все время пребывания в этом месте мы еще ни разу не встретили ни одного мага. Сельские артефакты – да, имелись в большом количестве. Вот только это вещь хоть и редкая, но на самом деле фактически природная.

Что тепловые артефакты, что световые, что притягивающие грунтовые воды – все это были, насколько я знал, полезные магические находки, а не чьи-то изобретения. По крайней мере, я вспомнил, что их даже никак не обрабатывали, только маркировали, обозначая их мощность, а исходя из нее – цену.

Вообще, я как-то очень много знал об артефактах, как будто увлекался этим в прошлом. Было бы хорошо это к делу применить. А пока… пойду мышцы наращивать и деньги зарабатывать. А то мы никогда не уедем из этого нищенского места.

– Сегодня я собираюсь заработать полную сумму! – заявила тем временем Лиза. – Проработаю всю смену, ничего не пролью. Пусть Палыч только попробует меня опять обдурить!

Я фыркнул и пожелал ей удачи. Ведь мы оба понимали, что прямо сейчас мы лишь никчемные бастарды, одна из низших ступеней этого общества.

В зале “Толстого кабачка”...

Барон находился в растрепанных чувствах. Вчера его авторитет сильно покачнулся. Мало того, что они так и не загнали ни девчонку, ни ее дружка, так еще и этот мелкий хлыщ показал такой уровень воинского мастерства, что даже тупенькому Рябому стало ясно: этот бастард – мастер меча.

“Где он так выучился?” – гадал Барон.

В душе у него мешались зависть, унижение, возмущение и… страх. Давний, вбитый еще отчимом глубоко в тело страх перед тем, кто сильнее.

В последние годы Барон почти забыл об этом страхе. Он вообще старался не помнить прошлое, думая только о настоящем. Да и мысли о настоящем фильтровал. Например то, что он глава банды – это была хорошая мысль. То, что работает на одного из Трех Петров – тоже. Все остальное же надо было гнать от себя.

Но иногда мрачные мысли все же накатывали. Он вспоминал, что его мать – из бывших заводчан, которым по причине остановки завода вроде как разрешили работать, где хотят, но вольную все же не дали, и уехать из города они не могли.

Вспоминал отчима из вольных, что обещал дать пасынку свою фамилию. Мать вышла за этого мудака, чтобы он помог тогда еще не Барону, а Борьке оформить вольную и паспорт. Но отчим только пил и проедал те несчастные деньги, что матери Борьки удавалось добывать на трех работах.

А страшнее всего было вспоминать о том, как менялась его, Барона, банда.

Сначала это были просто друзья, у которых он прятался от побоев. Потом – удалая компания, что наловчилась тырить еду. Затем – умелая команда начинающих воров, которые пытались грабить богатых в пользу бедных, то есть, себя. А затем и опасная гоп-компания, “обносящая” лавки и кабаки.

Где-то на этом моменте они и нарвались на Палыча. Тот влегкую завалил тогда еще сосунков и поставил перед выбором: пойти в тюрьму, навсегда лишившись шанса получить вольную, либо в качестве извинения отработать долг перед хозяином заведения – купцом Муратовым.

Вот тут-то банда Борьки изменилась кардинально. Они поняли, что попали на службу к серьезной шишке. Прочувствовали свободу, когда полиция нарочно запаздывает к месту преступления и теряет улики, получив “на лапу”. Они вошли во вкус безнаказанности.

И Борька вошел, ведь был во главе этой банды и должен был подавать пример. Он тогда уже звался Бароном и просто не мог сдрейфить.

Но на самом деле в глубине души у Барона жил Страх. Страх, что однажды они проколются по-крупному. Страх, что придет кто-то еще сильнее и просто свернет им шеи. Страх, что родственники жертв не простят обиды и накинутся всей деревней, всем городом!

Этот страх заставлял Барона быть осторожным и держать своих обалдуев в ежовых рукавицах. Но с каждым годом это было все сложнее. Особенно, когда они убили первого человека, и за это им ничего не было. Борька тогда неделю не мог спать, а его подельники… они смеялись. И это было страшнее всего.

Барон так и не привык убивать. Но сойти с этой дорожки уже не мог, и просто предоставлял другим пачкать руки, делая вид, что ему такое уже не интересно, что это работа для “шестерок”. И вчера он был доволен тем, что эта странная парочка выжила. Но все же приятных чувств к ним не испытывал.

“Нищеброды, – с презрением подумал Барон. – Бастарды, которые ничем не отличаются от деревенской голытьбы, кроме наличия паспорта. Они даже хуже, ведь у деревенских есть хотя бы земля, семья, община. А у этого придурка ничего. И все же… все же он вчера противостоял целой толпе. Как?”

Мысли Барона метались. Он то хотел подстроить парню максимально подлую засаду, то наступить на горло своей гордыне и попросить научить паре приемчиков. Ведь так в городе больше никто не умеет. Самый опытный боец тут Палыч, но у старика и вполовину не так хорошо выходит. А Барон…

Он ведь понимал на самом деле, насколько мелкий. Ну да, городские его боялись, считали отпетым бандюганом. Но когда Муратов как-то раз взял их с собой сопровождать груз в Екатеринбург и обратно, и они увидели, чем живет Большой Город, парень понял, что он – тот же нищий крестьянин, только с паспортом.

О, этот блеск Столицы, как же он завораживал! Все эти воздушные корабли, парящие в воздухе сады и особняки! Даже воздушные грузовики, поднимавшиеся туда, и те были красиво украшены и блестели стеклом и позолотой.

Потрясающая красота! Недоступная красота. Полет сверкающего гиганта, который он наблюдал с земли, как червь. Жалкий третьесортный человечек, лишь случайно увидевший то, что доступно только избранным.

– Эх… – тяжко вздохнул Барон и опрокинул в себя махом полкружки.

– Ты чего такой смурной? – спросил его Толик – один из немногих умных парней в их банде. – Жизнь дерьмо, да?

– Да блин, зависть берет! – признался наконец Барон. – Почему некоторым от рождения достается все, а другим – ничего?

– Это ты про ту парочку бастардов? – сразу сообразил Толик. – Да у них по-любому просто артефакты по карманам напичканы!

Барон не ответил. Он уже не был в этом уверен. Да, он видел вчера, как кто-то из этих двоих наколдовал диковинную рябь в воздухе, и через эту рябь байстрюки спаслись. Но ему было сложно поверить, что кто-то, имея настоящие артефакты такого уровня в их мухосранске, не продал их, чтобы купить себе нормальную одежду и еду.

Вон, та девчонка и сейчас бегала по залу в залатанном и застиранном платье, явно перешитом из мужской рубахи и старой одежды монашек. А ботинки у нее на ногах были и вовсе ужасные. Почему она не продаст артефакт и не купит себе шмотья и еды?

– Эй, девка! – окликнул ее Барон. – Сухарей сюда еще! Да не ржаных, а пшеничных!

– А денег-то хватит на пшеничные? – нагло усмехнулась та, развернувшись к нему.

– Ты че, с… – замахнулся было Барон, но Толик схватил его за руку.

– Спокойнее, – сказал он. – Палыч сказал, никаких драк в зале. А еще под соседним столом опять ее псина сидит.

Барон покосился в ту сторону. Действительно, там разлегся снежно-белый пес, и сейчас тот напрягся и чуть подался вперед, готовый постоять за честь хозяйки. У Барона непроизвольно зачесалась покусанная ягодица: эта тварь никого не убивала, но как будто знала, в каких местах укусы безвредны, зато весьма болезненны.

Барон сегодня видел, как Палыч пытался выгнать тварь, но пес так зарычал, что желание подходить к нему быстро улетучилось.

Палыч попытался надавить на саму девушку, говоря, что это антисанитария. Но девчонка заявила, что пес вовсе не ее, что он уличный, и с таким же успехом может считаться собакой самого Палыча.

На это ответить было нечего. Пес никому не мешал, пока его не трогали. А о том, как он себя ведет, если попытаться его “потрогать”, знали уже все местные завсегдатаи и повторять этот опыт не торопились. Сидит себе псина тихо, ну и пусть дальше сидит.

Некоторые предлагали пристрелить или нож метнуть, вот только еще одного визита полиции никому не хотелось, а метнуть нож с пьяных глаз так, чтобы не попасть в людей и в многочисленные ножки столов и стульев…

Короче, разговоры остались лишь разговорами, и в итоге завсегдатаи решили, что подкормить пса проще, чем с ним связываться.

– Э, песик! – позвал Барон. – Рыбки хочешь? Или колбаски?

Он потряс пластиком колбасы. Пес даже не моргнул, и от его пристального взгляда по спине Барона пробежали мурашки.

Блин, что дворянчики, что их добро – все странное и подчас опасное. Наверное, не зря бастардов к крестьянам не причисляют, а дают особый статус: все-таки они совсем другие. Но как же Барону хотелось хоть немного подняться над нищетой родного города! Однако пока все, что ему было доступно – это опускать до своего уровня других.

“Хоба!” – мысленно сказал он, резко выставляя в проход ногу, когда там шла эта девица.

Ожидаемо, подавальщица запнулась и едва не упала. Ее поднос, заставленный полными до краев стеклянными кружками, полетел вперед. Пенное плеснулось широким потоком. Кружки одна за другой устремились к полу, и Барон уже слышал в голове веселый звон разбивающегося стекла, как вдруг…

Тюк…ток-ток-ток.

Одна за другой кружки, не долетев до пола, неведомым образом вновь оказались в воздухе и приземлились обратно на поднос девушки, лишь слегка звякнув друг о друга. Правда, напитки в них если и наблюдались, то лишь на дне.

– Сволочь! – выругалась девушка, поняв это, и поспешила к стойке – доливать.

– Ты это видел? – спросил Толик.

– Ага, – ошарашенно кивнул Барон. – Магия…

– Да не! – протянул Толик. – Точно артефакт какой-то. Или думаешь, она одаренная?

– Тогда ее бы уже забрали в губернский город, а то и в столицу, – сказал Барон. – Ты же сам знаешь: в нашей Нижней Дыре никто из одаренных даже проездом не бывает, слишком мелкий город.

– Нижняя Дыра, – хмыкнул Толик. – Это ты смешно придумал.

Барон вовсе не придумывал, а просто повторил когда-то услышанное забавное выражение, но пояснять это своему дружку не стал. Пусть думает, что главарь у них самый умный – авторитет хоть укрепится.

– Муратов велел разорить девчонку, – вместо этого напомнил Барон. – Так что кончайте разговоры разговаривать – надо дело делать.

И они принялись “делать дело”.