Глава 43

Честно говоря, слово “усадьба” было слишком громким. Да, дом был большой, но, похоже, довольно старый. Видно было, что за ним тщательно следят: полы были чисто вымыты, половики на них – выстираны. Все горизонтальные поверхности застелены салфеточками с кружевами и украшены фарфором и забавными картинками.

Я даже застряла подле одной такой – со странным зверем и подписью “Кот Казанской, ум Астраханской, разум Сибирской”.

“Фиг пойми, что значит это народное творчество, но взгляд притягивает, – признала я. – Особенно в таком старинном антураже”.

Все это место дышало историей… и бабками. Вот прямо чувствовалось, что все это скопление милых вещиц – дело рук старой женщины, которая изо всех сил старалась сделать свой дом красивым, но са-а-амую чуточку застряла в прошлом. Да и пахло тут стариками.

Я даже будто услышала кряхтение, но тут меня пригласили в “залу”.

– Утро доброе, – вежливо поприветствовала я мужчину, который сидел за длинным столом и попивал чай.

Похоже, он этой вежливости и вообще моего спокойного выражения лица не ожидал, потому как явно растерялся и не сразу нашел слова.

– Доброе, – наконец сказал он. – С…садитесь, Лиза. Вы ведь Лиза?

– Неа. Я ужас, летящий на крыльях ночи, – сказала я с максимально серьезным выражением лица.

– Ч-что? – снова растерялся прославленный “видный жених”.

Кстати, и правда лысый. Зато в новеньком пиджачке и накрахмаленной рубашке. У него даже какое-то украшение было – висюлька с камушком на том месте, где обычно крепят галстук или бабочку.

– Шучу, – сказала я и улыбнулась, продолжая наблюдать за его реакцией и вообще обстановкой.

Обстановка была, вроде бы, вполне безопасная. Это, похоже, была столовая, и кроме нас двоих тут никого не было. В коридоре и в проемах дверей, мимо которых я проходила, тоже никого не было видно. А вот за окном лениво переговаривалась компания каких-то мужиков непонятной профессии.

– А. Шутите, – затупив, повторил мужчина. – Ага.

Судя по его виду, наш разговор он представлял себе не так. Я сбила мужику заготовленную речь, и теперь он подбирал слова, чтобы все-таки на нее вырулить.

Присев на предложенный стул, я уставилась на хозяина дома в ожидании. Интересно же, что похититель скажет. Речь злодея – это всегда так увлекательно.

– Кхм, – откашлялся он и наконец нашел правильные слова: – Вижу, вы хорошо чувствуете себя, Лиза. Но вам, наверное, интересно узнать, как вы тут оказались?

– Не-а, неинтересно, – тут же сказала я, снова ломая ему заготовленную речь.

Надо было видеть, как он “подвис” после такого неожиданного поворота! Видимо, ждал страха в моих глазах, слез, просьб вернуть меня домой и прочего в том же духе. Но что-то пошло не так, хех.

Пока Лужин снова тупил, я внимательно оглядела его, подмечая разные детали: тучность, свидетельствующую в этом городке о богатстве, возраст в стиле “бес в ребро” и явные попытки строить из себя аристократа.

Последнее бросалось в глаза особенно сильно. Каждый день наблюдая за тем, как ведет себя Кирилл, я немного посмеивалась над его попытками вести себя прилично, будучи при этом нищим бастардом. Но тем не менее в манерах парня и правда сквозило благородство.

Тут же все было наоборот. Деньги у Петра Сергеича Лужина явно имелись. А вот манерам его, похоже, не учили – он сам им научился, как смог.

Например, он старательно оттопыривал мизинец, держа чашку. Воротничок накрахмаленной рубашки его душил, пиджак сидел плохо из-за неумения его носить. Из кармашка торчал пестрый платочек, не подходящий по цвету ни к чему, а прическа была зализана так, что выглядела сальной.

Венцом идиотизма были запонки, точнее, способ их применения. Они не скрепляли манжеты, нет – эту функцию выполняла пуговка. А запонки Лужин просто воткнул в верхнюю часть манжеты. Видимо, чтобы лучше было видно, какой он богатый.

Мне стало смешно. Недалече как вчера днем мне довелось увидеть настоящего столичного денди. И вот тот был, что называется, с иголочки: и запонки у него на своих местах, и шейный бант выше всяких похвал, и даже моська ухоженная, благородная. А тут…

“Свинья в пиджаке”, – безапелляционно постановила я, поставив окончательный диагноз Лужину.

Все это время, пока я размышляла, дважды сбитый с толку мужик снова пытался подобрать слова. Наконец он все же принялся сбивчиво говорить:

– Вам, барышня, вчера плохо стало на работе. Я рядом был, вот и вызвался помочь. Отвез вас к себе, доктора вызвал. Доктор сказал, вы просто утомились. Вот я вас и оставил поспать до утра. Вы не сильно напугались?

– Не слишком, – сказала я. – Но в следующий раз, пожалуйста, не переодевайте девушек без их разрешения. А то так можно и под суд попасть за домогательства.

– Эм… э-э… – забормотал мужчина. – Но ваша одежда… она была такой грязной… Я подумал, новое платье не будет лишним.

– Да, спасибо, – кивнула я. – Но лучше верните мне мою старую одежду. Мне чужого не нужно.

– Но это подарок, – наконец взял себя в руки Лужин и даже попытался вежливо улыбнуться. – Красивой девушке – красивую одежду.

О как. Ну ладно, в целом, направление разговора понятно: похищение обернуть случайностью, себя – спасителем, и тут же произвести впечатление на девицу своим богатством и подарками. А что? Неплохой ход. Был бы сам мужик посимпатичнее, может, я бы и подыграла, но увы…

– Раз подарок, то спасибо, – кивнула я. – Но боюсь, мне пора домой – меня наверняка потеряли монахини.

– Нет-нет, все в порядке! – заверил меня Лужин. – Я уже отправил к ним человека, чтобы предупредил, что вы гостите у меня. Да вы чай пейте, не стесняйтесь! Вот варенье – крыжовниковое. Могу Семеновну кликнуть, она черничное принесет, али даже из морошки.

Подумав, я решила не отказываться: вообще-то, я и правда была дико голодна. Так что, даже не стесняясь, налила себе чаю из самовара, взяла ломоть хлеба и щедро намазала на него варенье.

“Божечки, я прям как та тетка из “Женитьбы Бальзаминова”! – подумала я, представив, как это выглядит со стороны и хмыкнув. – Пестрой шали только не хватает”.

Лужина мое поведение, похоже, приободрило. Более того – он наконец смог начать свою заранее отрепетированную речь, потому что в следующий момент выпрямился, прочистил горло и начал вещать серьезным тоном:

– Хорош крыжовник в этом году. А все почему? А потому, что ваш покорный слуга научил деревенскую голытьбу, как свои крестьянские наделы превратить в прибыльный бизнес. Вы ведь слышали о фермерских артефактах, Лиза?

Мой рот был занят, так что я просто кивнула. Да, слышала – Кирилл рассказал.

– Так вот, это я их внедрил, – подбоченился Лужин. – Вытащил народ из нищеты. Научил, как не только на оброк наскребать, но и себе на старость лет копеечку заработать.

Насчет “вытаскивания народа из нищеты” у меня были серьезные сомнения – уж больно много в городе босоты. Но вслух я это высказывать не стала. Лужин же тем временем продолжал распускать свой павлиний хвост:

– Дошло уже и до того, что крепостные начали себе трактора покупать, – с гордостью сказал он. – Вдумайтесь только: крепостные – и трактора! Уже целых две штуки пригнали. Эдак мы всю губернию по частным поставкам обойдем! Город расцветет!

– Ага. Через четыре года здесь будет город-сад, – с трудом сдержав насмешку, пропела я.

– Именно! – сказал Лужин: он явно не был знаком с понятием “ирония” и двуликим творчеством Маяковского. – За фермерством – сила! Никто не уважает грязных крестьян, у которых в домах нет даже телевизора. Но тем не менее стабильность Сибирской Империи строится на сельском хозяйстве. Именно оно после внедрения системы артефактной защиты посевов стало приносить самый большой доход.

Лужин разволновался и встал, принявшись патетично размахивать руками.

– Да, благородные аристократические семьи кичатся своими трофеями, добытыми в Искажениях, – сказал он. – Но о каком стабильном будущем для Империи может идти речь? Сегодня аристократ жив, горделиво дает интервью для имперского телеканала. А завтра его убьет мутант, и все. И что ждет его семью?

Он уставился на меня, будто ожидая ответа. Но я лишь ресницами похлопала.

Какие мутанты, какие Искажения, какие убийства? Это он про крыс с красными глазами, что ли? Так они, вроде, не такие уж и опасные – один укус собачьей пасти, и нет крыски. Похоже, я тут опять чего-то не догоняю.

Но Лужину мой ответ и не требовался, и он, выждав паузу после риторического вопроса, продолжил:

– Ну ладно, некоторое время они будут распродавать добытые кормильцем трофеи и жить на средства, что он скопил. А дальше? Его детям все придется начинать с нуля!

– Какой ужас! – притворно сказала я – человек, который только несколько дней назад очнулся и узнал, что нет у него ни папы, ни мамы, ни денег. – Как же они теперь жить будут, бедненькие! Им же РАБОТАТЬ придется!

Лужин снова сбился и посмотрел на меня растерянно. Но, похоже, моего тонкого юмора так и не уловил, и просто продолжил:

– Поэтому мудрые люди не уважают безземельных аристократов. По-настоящему богаты лишь те, в чьем владении находятся пахотные земли или горнодобывающие предприятия, – сказал он.

– Землю – крестьянам, фабрики – рабочим! – поддержала его я, вздернув вверх кулак.

И, конечно, Лужин снова не понял прикола. Он вообще, судя по виду, начал подозревать, что я чуток ненормальная. Но видно, мужику сильно хотелось выговориться, так что он снова вернулся к патетической речи:

– Вот, почему после развала Российской Империи именно Сибирские знатные рода сумели подхватить власть и удержать ее, создав новое государство: только они могли дать народу работу и будущее!

На этом, похоже, заранее заготовленная речь закончилась, и на лице Лужина появилось удовлетворенное выражение. Я тоже решила перестать его подкалывать и перешла на серьезный разговор.

– В этом есть зерно истины, – сказала я. – Но сельское хозяйство – это лишь нижний пласт экономики.

– Ну так я и не собираюсь останавливаться на достигнутом, – мягко улыбнулся Лужин. – Я смотрю в будущее. Мне уже удалось создать прекрасный экономический фундамент в нашем городе, а также накопить финансовую базу. Сейчас я работаю над тем, чтобы мои достижения были признаны там, наверху, и продвигаюсь по политической лестницей. Еще немного, и я смогу заменить графского приказчика.

– Ну, рада за вас, – сказала я. – Уважаю деловую хватку.

– Благодарю, – польщенно кивнул Лужин. – Но это не все мои планы, а лишь те, что будут осуществлены при моей жизни.

Он подался в мою сторону и перешел на проникновенный тон:

– У меня есть мечта, Лиза. Я хочу, чтобы мой род стал дворянским родом.

– Хм. А это возможно? – скептически уточнила я.

– Да, конечно! – активно закивал Лужин. – Благородные аристократы в последние два столетия гибли так часто, что теперь они в дефиците. Однако государство не может без управленцев. Поэтому довольно часто титулы даются отличившимся людям. Тем же бойцам Кордона, например.

– Вы собираетесь служить на границе? – искренне изумилась я.

Нет, Лужин не выглядел больным. Но все же и на военного похож не был. Он был из тех, у кого начинается одышка только от выражения “марш-бросок”.

– Нет, – покачал он головой. – Я, к сожалению, родился без Дара. Но если Дар проявится у моих детей, это изменит все в корне!

Он вдруг оживился, глаза его загорелись фанатичным огнем.

– Землю, надежный экономический тыл, торговые пути, связи – я все могу предоставить своим детям для их успешного будущего! – сказал он. – Не хватает только одной детали, чтобы они могли претендовать на титул – Дара. И вы, Елизавета, я надеюсь, станете этой деталью!

– Хм? – я недоуменно вздернула брови.

– У вас этот Дар есть, – с уверенностью сказал Лужин. – По крайней мере, есть к нему предрасположенность. Да, шанс появления одаренного ребенка невысок. Возможно, придется родить десять или пятнадцать детишек, чтобы…

– Нет, – жестко сказала я.

– Что – нет? – не понял Лужин.

– Я вам заочно сказала “нет” и лично говорю: нет, – пояснила я. – Я не пойду за вас замуж. Так что хватит ломать комедию. Вы меня выкрали, наврали с три короба и продолжаете пудрить мозги. Но увы, у меня другие планы, так что извините, я все-таки пойду.

Я поднялась из-за стола: все равно бутеры с вареньем в меня больше не лезли, так что незачем было больше рассиживаться.

– Никуда вы не пойдете! – голос Лужина резко налился холодом. – Раз вы все знаете, то должны понимать, что я вас отсюда не выпущу.

– Пф! – я только фыркнула, представив, как он пытается закрыть портал своим жирным телом. И как летит в этот портал к дядюшке Митрофану на крысиное перевоспитание.

Впрочем, ладно. “Светить” своими способностями я больше не буду. Когда понадобится сбежать, сделаю это настолько ловко, что они и не поймут ничего. Но объясниться все же стоит.

– Я не буду заводом по производству детей, – пояснила я свою позицию. – То есть, я не имею ничего против детей: любимых детей от любимого мужа. Но во-первых, не в таком количестве, как вам надо, а во-вторых… Извините, но вы мне несимпатичны.

Лужин сдвинул брови – это был явно болезненный удар по его лысому и тучному самолюбию.

– Без обид, но это важный пункт в браке, – пожала я плечами. – Если б на фиктивный брак я бы еще согласилась ради галочки, то вот на роль свиноматки – нет.

– У вас нет выбора, – холодно сказал Лужин.

– Почему это? – изумилась я. – Неужели запрете меня тут? Как тогда в ЗАГС поведете? Или где тут у вас браки заключаются. Так знайте: я свою подпись не поставлю. Буду вопить и отбиваться, звать полицию.

– Вы уже поставили подпись, – вдруг гаденько ухмыльнулся Лужин. – Аж в двух экземплярах.

– Когда это? – нахмурилась я. Неужели опять провалы в памяти? Не может быть!

– Вот, смотрите, – он пододвинул мне какие-то листы. Я вгляделась.

“Брачный договор” – значилось в названии. Я нахмурилась, вчиталась. Действительно, брачный договор – с подробным перечислением всех мелочей: от той самой необходимости превратиться в завод по производству человеков до финансовых привилегий и наказаний.

Да-да, согласно договору мне полагалась нехилая такая пенсия за каждого ребенка. И штрафы за уклонение от исполнения их рожать. Это было настолько бредово, что мне даже захотелось рассмеяться… пока я не увидела свою подпись. Знакомую такую подпись с крошечной кляксой на второй букве.

– Муратов, сцука, – прошипела я. – Но как?

Я повертела лист и так, и эдак, но не нашла ни следов склейки, ни иного способа подделки документов. Моя подпись была настоящей, текст над ней – тоже. Какой-то сказочный мухлеж. Глазам не верю: моя подпись стоит под брачным договором с этим противным типом!

В следующий момент, повинуясь эмоциональной вспышке, я принялась рвать бумагу на клочки. Точнее, попыталась это сделать, но…

Документ сминался в руках, как плащевка, и снова расправлялся. Ни единого надрыва, ни хоть сколько-нибудь серьезного залома или повреждения на нем не появилось! Что это за магия такая?!

– У, сколько усердия, – усмехнулся Лужин, видя мои тщетные попытки. – Увы, это защищенный документ, вы его разве что слегка помять можете. После регистрации эти бумажки вообще будут не нужны.

– Регистрации? – ухватилась я за это слово. – То есть, брак еще не зарегистрирован?

– Это формальность, – отмахнулся Лужин. – Я уже записался в канцелярию на следующей неделе. Отнесу подписанный документ, ваш паспорт, и там все оформят, даже ваше присутствие не потребуется – артефактная защита бумаги гарантирует достоверность подписи.

– У вас есть мой паспорт? – уцепилась я за еще одну важную деталь. – Монашки отдали вам его?

– Нет, они были против, – он слегка поморщился. – Но поверьте, когда мне что-то нужно, я этого добиваюсь. Стараюсь, конечно, законными и удобными для всех методами, но иногда приходится… чуть отступать от принципов. Так что мы добыли его другим путем.

– То есть, выкрали, – буркнула я, даже не зная, как на это реагировать. Я только что узнала, что официально стала пленницей!

– Я законопослушный гражданин, воровством не занимаюсь, – возразил Лужин. – Для этого есть другие специалисты.

Намек был ясен. Я и так уже догадалась, что они с Муратовым спелись, ведь поначалу тот упорно не хотел заключать со мной договор, а потом вдруг как по волшебству передумал! Могла бы и сама догадаться, что тут что-то нечисто.

Еще бы: трудовые договора предполагают защиту работников, больничные, налоги и прочее. А в его заведении налоги явно утаивались, а необходимость оплачивать больничные из-за постоянных мелких травм быстро бы его разорила.

Но стоило Лужину сделать заказ на мою подпись, как Муратов тут же подсуетился. То-то он так странно улыбался, когда я подписывала трудовой договор! Но как? Как они это провернули? Я ведь всегда внимательно читаю документы. Там ничего такого не было даже мелким шрифтом!

– Жулики! – не сдержалась я, осознав, что понятия не имею, как они меня обдурили.

– Фи, какое низкопробное слово, – улыбнулся Лужин. – Между прочим, на вас пришлось потратить весьма дорогой артефакт для подделки документов. А ведь я планировал его использовать для подачи бумаги на присвоение титула! Ну ничего, время еще есть, заработаю. Мне главное, чтобы появились наконец достойные наследники.

Так вот в чем дело – очередной артефакт! Чертова “магия”!

– Знаете что? – сказала я, скрипнув зубами. – А вот хрен вам. Не заставите. Я лучше сдохну.

– Не порите чушь, девушка, – сказал Лужин. – Вам ничего плохого не сделали. У вас будет дорогое жилье, платья, украшения. Мы будем ходить по ресторанам и театрам. Я буду возить вас на балы на авто. Многих вы знаете людей, у которых есть авто?

В ответ на это я лишь сложила руки на груди и смерила его холодным взглядом.

– И вообще, не надо мне тут строить дурочку! – слегка вспылил Лужин. – Я прекрасно знаю, что каждая баба спит и видит, как бы найти себе мужика побогаче, сесть ему на шею и свесить ножки! Тебе все на блюдечке с голубой каемочкой подали, а ты рожу воротишь!

– Женщины, которых вы сейчас описали, называются “содержанками”, – холодно ответила я. – Я подобным не занималась и не собираюсь. Если мне нужны деньги, я легко их заработаю. Если мне понравится мужчина – буду его добиваться. А дети – это вообще не тема для торгово-рыночных отношений! Так что иди-ка вы на!

Он проигнорировал мой посыл, но и к дальнейшему разговору интерес потерял.

– В общем, вы сейчас в таком настроении, Лиза, что говорить с вами бесполезно, – сказал Лужин. – Вас сейчас проводят в вашу комнату. Отдохнете там, подумаете.

Он поднялся, взял у меня договор и прошел к двери, но у дверного проема остановился и обернулся ко мне с какой-то усталостью во взгляде:

– Вот почему, когда ты людям добро делаешь, в ответ всегда получаешь агрессию? – спросил Лужин.

– Может, потому что вы этих людей не спрашиваете об их мнении? – предположила я, сверля его взглядом.

– Или потому что жалкая оборванка без рода и денег просто не представляет себе, сколько ей придется пахать, чтобы достичь того, что я ей даю просто так, – сказал он.

– Это не ваше дело, сколько мне придется пахать, – сказала я. – И вообще, может, мне нравится самой всего добиваться? Может, я кайф ловлю, с нуля строя свою жизнь?

– Это уже не важно, – сказал он. – Задачу я вам озвучил, Лиза. Награды и штрафы вы в документе тоже видели. Жду от вас хорошей работы. До встречи. Сейчас вызову к вам Семеновну.

И этот гад ушел. А я осталась пыхтеть от злости.

– Хрен тебе, урод, а не жена! – сказала я вслух. – Ищи шлюшку с Даром и плати свои миллионы ей. А если ко мне полезешь, я тебе твою размножалку оторву!

И это не было пустой угрозой. Я чувствовала в себе такое раздражение, такую злость, что реально готова была в случае покушения на мою честь оторвать ему бубенчики. Да, голыми руками – со злости сил хватит. Насильник остается насильником лишь до тех пор, пока не нарвется на подобную мне! А дальше он становится евнухом.

“Стоп, Лиза, – мысленно сказала я, поняв, что уже планирую, как укрепить ногти и подкачать пальцы для этой кровавой процедуры. – Зачем тебе уголовщина? Куда правильнее будет сразу сбежать от Лужина, чем потом бегать от полиции”.

Мысль была здравая. Я же могу просто взять и прямо сейчас уйти, и фиг он меня найдет. Взять Кирилла, Форреста и отправиться в путешествие. Какая разница, где быть бомжами, верно?

Однако в следующее мгновение радость от гениальной идеи чуть приугасла. Документы!

Во-первых, Лужин, оказывается, забрал мой паспорт. Вдруг без паспорта за крепостную примут? Во-вторых, у него есть неуничтожаемый брачный договор, который он планирует зарегистрировать. Ну и вообще, он урод, преступник и заслуживает наказания!

“Так что прежде чем бежать, надо бы все это выкрасть и как-нибудь ему насолить, – подумала я. – Ибо нефиг”.

Пока я думала, какие есть варианты, в комнату вошла Семеновна и предложила “сопроводить барыню в опочивальню”.

Я скрипнула зубами, но пошла. В конце концов, раз уж мстить, то по полной, к этому надо подготовиться. Так что прикинусь-ка я пока послушным валенком, а там видно будет. Месть – это блюдо, которое подают холодным.