Глава 44

Кирилл, за несколько часов до пробуждения Лизы

Беспомощность – вот идеальное слово, которое описывало мое состояние к рассвету. Я обошел весь город, облазил все закоулки, где мы хоть раз бывали. Вдоль и поперек исследовал темные углы вокруг кабака и напугал всех бродяг и пьянчуг своими расспросами с пристрастием. Я даже пытался заставить Форреста взять след и – о чудо! – тот даже согласился.

Однако и здесь меня ждало разочарование. Обнюхав крыльцо “Толстого кабачка”, Форрест неуверенно прошел к дороге, а затем замер. Пошел влево, покачал башкой, вернулся. Пошел вправо, миновал метров десять и опять встал. Даже как будто тяжко вздохнул.

– Ты какой-то неправильный пес: след взять и то не можешь, – сказал я ему и получил в ответ злой взгляд.

На самом деле я сорвался на нем от безысходности: ясно было, что Лиза просто села в телегу или в одну из этих странных механических повозок, и на этом след оборвался.

Однако неожиданно Форрест ухватил меня зубами за пальто и куда-то потащил. Идей у меня больше не было, так что я удивился, но пошел за ним.

Дорога была знакомая: мы каждый день по ней возвращались из кабака в приют. И когда мы вышли из города, меня взяли сомнения.

– Ты что, ведешь меня в приют? – спросил я у пса.

В ответ тот что-то недовольно пробурчал и перешел на легкую трусцу. Мне ничего не оставалось, кроме как продолжать следовать за ним.

Вскоре пес вывел меня на знакомую развилку у заброшенного храма. Барон с друзьями заметил меня еще издалека, так что подошел ближе. Похоже, они до самого утра гоняли крыс, и как только взошло солнце, вышли на свет, куда эти твари не совались.

Пройдя по брусчатке столько, сколько было можно, Форрест остановился, сел на задницу и странно махнул мордой.

– Что? Мне пойти туда? – не понял я. – Я ж не смогу миновать границу.

Вместо ответа пес прикрыл глаза лапой, намекая, что я тупой. Я бы послал его подальше, но ситуация не располагала.

– Мне поговорить с Бароном? – сделал я другое предположение.

Пес дважды кивнул. А я глянул на него с опаской. Похоже, все это время он лишь прикидывался туповатой псиной, а на самом деле не только понимал человеческую речь, но и мог по-своему отвечать.

“Что ты за тварь?” – нахмурился я, но думать об этом было некогда. Кем бы пес ни был, сейчас он явно хотел того же, чего и я – отыскать Лизу.

– Привет, Барон! – громко сказал я и махнул рукой приближающемуся парню.

– И тебя туда же, – зябко обхватив себя за плечи, ответил тот. Похоже, ночью сильно похолодало, и теперь у бедолаги зуб на зуб не попадал. – Поиздеваться пришел?

– Что? – растерялся я.

– Когда ты нас выпустишь, что-что? – зло пояснил Барон. – Хотя, можешь не отвечать. Я уже и так понял, что ты просто козел и кинул нас, как сраных фраеров.

– Э… – я на мгновение смутился, а потом сообразил, что должен был сегодня выпустить их. – Барон, тут такое дело… Короче, все немного задерживается. Я Лизу потерял, она вчера с работы не вернулась. А без нее я вас никак не выпущу – просто не умею.

– Ну все, крындец! – в глазах парня вдруг мелькнуло искреннее отчаяние. – Значит, они ее уже забрали. Мы тут сдохнем!

– Они? Кто они? – тут же уцепился я.

– Много будешь знать, скоро состаришься, – сказал Барон, поняв, что сболтнул лишнего.

– А ты вообще тут от холода и голода окочуришься, если мы Лизу не найдем, – напомнил я. – Если знаешь, куда ее забрали, говори.

Барон еще некоторое время побуравил меня взглядом, но потом переглянулся со своими также замерзшими и измученными подельниками и начал рассказывать:

– Скорее всего, Палыч с Муратовым ее лично повязали, – сказал он. – Когда серьезное дело, Муратов его ребятам вроде нас не доверяет.

– Палыч? Наш Палыч из “Толстого кабачка”? – я сдвинул брови и сжал кулаки. Вот уж от кого не ожидал.

– Да, – кивнул Барон. – Но ты на него не бычь. Палыч свой парень. В смысле, и он, бывает, чернухой занимается. Но среди криминальных он самый нормальный. Да и девка твоя ему нафиг не нужна, так что у него можешь не искать.

– А кому нужна? – уточнил я. – Муратову?

– Не, вряд ли, – подумав, сказал Барон. – Я слышал, как он об этом обмолвился – ну, что девку “обработать” надо. А значит, у него просто заказ на нее был.

– От кого? – Я начал сердиться, что приходится вытягивать каждое слово.

– Ну-у… – протянул Барон, задумчиво на меня глядя, как будто решая, сколько можно выдать их ценной бандитской информации, чтобы его потом за это не прирезали.

– Если не найдем ее, я при всем желании вас отсюда не выпущу, – напомнил я. – Так что если что-то знаешь, говори. Иначе сдохнешь от голода.

– Да тут, собственно, и вариантов других нет, – вздохнув, пожал плечами Барон. – Точнее, их только два. Про “Трех Петров” слышал?

– Так два или три? – Я начал терять терпение.

– Два, – уверенно сказал Барон. – Третий – Петр Муратов, его не считаем. Остаются только Лужин и Подкорытов. Эти трое в городе всем заправляют. Все крупные темные дела – от них. Вот у кого-то из них свою девку и ищи.

– Уверен? – уточнил я.

– Сто пудов, – заверил меня Барон. – Муратов бы не взялся лично за похищение, если б не делал это для своих “друзей”. Он часто для Подкорытова людей уводит – ну, должников всяких. А ваши монашки, кстати, задолжали ему.

– Понял, – кивнул я. – Адреса не подскажешь?

Барон опять вздохнул, но выбора у него не оставалось, и пришлось рассказывать, куда идти.

***

– Ну и ну, – спустя полчаса протянул я, наблюдая за тем, как в мрачный домик рядом с богатой усадьбой заводят уже второго мужчину. Тот ломал шапку и пытался заверить сопровождающих, что “все вернет”, но его не слушали.

Барон сказал, что этот невзрачный домишко, что притулился подле забора большой и богатой усадьбы, на самом деле является ее пристроем, и через него можно проникнуть на территорию.

Усадьба принадлежала Подкорытову, местному ростовщику. А домишко использовался в основном для таких дел, о которых домашним Подкорытова и его гостям лучше было не знать: для выбивания денег последними способами.

Когда должники не могли расплатиться, их частенько притаскивали сюда, находя им другое применение: от оформления “крепости” – местной разновидности рабства – до “продажи на сырье”, что бы это ни значило.

– Что-то мне это место совсем не нравится, – бросил я псу. – Внутрь пойдем? Или поищем другой путь в дом?

Форрест не ответил, но как будто сдвинул брови и зарычал, глядя на подозрительный дом и еще более подозрительную в своей мнимой непорочности усадьбу.

Впрочем, я это спросил просто так. Понятно было, что пса с собой тащить неудобно: из всех доступных входов было только маленькое окошко на втором этаже, и собаку туда не забросишь. А вот человек забраться мог. По крайней мере, человек с “Пилигримом”.

Нет, “Пилигрим” не делал своего владельца волшебным воином: не отращивал крылья или дополнительные руки. Зато он мог компенсировать удары и травмы и увеличивал силу мышц, которыми человек пользовался постоянно. Так что я, прикусив губу, принялся карабкаться по дощатой обшивке пристроя.

Обшивка была свежая, и мои руки собирали все занозы. Да и не хватило бы мне одной лишь силы, поэтому приходилось царапать стену ногтями, отыскивая мельчайшие зазоры, и щепки впивались мне под ногти. И только мысль, что все это лишь мелкие травмы, которые нужно всего-то перетерпеть, и они заживут, помогала мне не орать.

“Пилигрим”, зафиксировав запредельную нагрузку на пальцы и руки, пустил туда все ресурсы восстановления. На некоторое время я будто превратился в обезьяну – очень ловкую обезьяну.

“Все, что не убивает, делает нас сильнее”, – повторял я, стараясь гнать от себя запредельную боль, от которой все плыло перед глазами. Я сейчас немного вышел за пределы человеческих способностей, и организм трещал по швам, пытаясь фактически на пальцах забраться наверх.

К счастью, мне нужно было лишь попасть на крышу пристроя. Сделав это, я выдохнул и, сдерживая ругательства, выдернул из-под ногтей щепки. “Пилигрим” тут же разогрел места повреждений, начав экстренное заживление: похоже, мой настрой убедил заклинание, что я сейчас рискую жизнью. Впрочем, так оно и было.

Подкравшись к окну второго этажа, я осторожно заглянул и, к своему неудовольствию, увидел там на диванчике человека.

Тут же отпрянув от окна, я прижался к стене. Сердце громко забухало в груди. Однако в следующее мгновение я услышал нечто, что заставило меня расслабиться – громовой храп. Человек внутри крепко спал.

Я заглянул в комнату еще раз, но никого, кроме спящего, не обнаружил. Проверив, хорошо ли вынимается кинжал из ножен, которые мне любезно (ну, почти) отдал Барон в комплект к отнятому у него оружию, я беззвучно скользнул внутрь комнаты.

Стоило мне очутиться внутри, как я окончательно убедился, что человек на диване не просто спит, он мертвецки пьян!

“Если они тут все в таком состоянии, то проникнуть в дом Подкорытова будет несложно”, – подумал я.

Тихо пройдя мимо спящего, я юркнул на лестницу. Тут было темно, что оказалось мне на руку. Однако я подозревал, что ступеньки в таком старом доме должны адски скрипеть. Я хотел было уже осторожно проверить этот факт, как снизу донеслись слова:

– Н-не надо, прошу вас! – мужской голос был полон умоляющих интонаций. – Если меня в крепость, то ведь и дочь крепостной станет!

– Раньше надо было думать, – грубо оборвал его другой голос. – Подписывай, говорю.

– Не могу, братцы, правда не могу! – голос был полон отчаяния. – Девка умная, талантливая, ей бы в большой город, на дохтора выучиться. Я ведь для нее деньги брал, на поступление!

– Слушай, мужик, ты че, не понял? – второй голос наполнился раздражением. – Да срать я хотел, на что ты там деньги потратил. Не вернул – все, отрабатывай. И девку твою пристроим – мне как раз новая нужна.

– Нет! Не буду! Хоть режьте, хоть бейте – не буду! – завопил мужик и, судя по звукам, принялся вырываться. Местные же принялись его бить.

Я поморщился. Так вот оно какое – местное ростовщичество. И у такого человека монашки денег в долг взяли? Пожалуй, Лиза права, и воровать у вора не такой уж и грех. Особенно если он не просто вор, а бездушная тварь!

Случайная сценка неожиданно так задела меня, что пульс в ушах застучал и пальцы зачесались от желания сделать хоть что-нибудь.

“Но что?” – подумал я и принялся оглядываться.

К этому моменту мои глаза уже привыкли к темноте. Я заметил, что лестница ведет в довольно темный угол с дверями. И что у нее крепкие отполированные перила.

Запрыгнув на них, я торопливо скатился вниз. Лестница ожидаемо скрипнула, но шум на первом этаже стоял такой, что никто этого не заметил. Я же, спустившись, торопливо юркнул за ближайшую дверь и огляделся.

Это оказалась кухня. Точнее, раньше была кухня, которую, похоже, использовали как место для совместных возлияний: стол был заставлен стаканами, завален шкурками раков и хвостами сушеной рыбы, а на полу валялись пустые бутыли разного размера. А еще здесь было тепло, почти жарко от печи, в которой прямо сейчас весело плескался огонь.

В другой стороне помещения была дверь, а подле нее – вешалка с теплой одеждой. Видимо, дверь вела на улицу. Осторожно приоткрыв ее, я увидел ухоженный сад и фонтанчик. Седые магистры, это ж двор усадьбы! И все? Вот так легко я забрался в дом одного из самых влиятельных людей этого города?

Однако я все еще слышал жалобные крики, и они не давали мне идти дальше по своим делам. Ну как можно пройти мимо, когда такое творится? Не помню, как и зачем оказался в этом мире, но наверняка с благой целью. А что может быть важнее помощи людям?

Идея!

Схватив кочергу, я выгреб горящие поленья в мятый металлический таз и выставил его в коридор, а затем бросил на импровизированную жаровню какую-то странную шубу, пошитую шерстью внутрь. Шерсть моментально занялась, зачадила и завоняла. По помещению поплыл омерзительный дымок.

“Мало”, – подумал я и снова оглядел кухню в поисках чего-нибудь подходящего. Нашел бутылку масла и взял какое-то грязное полотенце.

И то и другое полилось и полетело в огонь. Тот радостно принял щедрые дары и взметнулся так высоко, что я аж отшатнулся.

– Пожар! Пожар! – что было мочи завопил я и сам же закашлялся от густого дыма, которым уже заволокло коридор. Сквозь черные клубы зловеще пробивались красные сполохи пламени.

Для усиления эффекта я схватил ближайшую кривую табуретку и силой рук развел ее ножки в стороны. Раздался треск, потом еще. Я бросил остатки табуретки в шкаф с посудой. Полка тут же сломалась, и с нее повалились на пол стаканы и тарелки. После этого я и сам шкаф повалил. Получился типичный грохот постепенно разваливающегося от пожара деревянного здания.

В коридоре послышался топот множества мужских ног и мат. Судя по крикам, местные не могли понять, что горит, ведь черный дым заволок весь проход. Но лезть в потенциальное пекло побоялись.

– Все на выход! – крикнул кто-то. – Дом старый, сгорит в два счета!

– Битюгай наверху дрыхнет! Кха-кха… сколько ж тут дыма… кха… Не вижу, цела ли еще лестница.

– Да срать на него! Бежим, пока крыша не рухнула!

Я услышал, как снова прогрохотали по половицам сапоги, бахнула дверь и толпа выбежала на улицу. А затем…

Знакомый звук зверского рычания и агрессивного лая оповестил, что Форрест никуда не ушел. Он наверняка прекрасно слышал крики бедного должника и знал, что тут происходит. А потому как только бандиты выбежали, тут же набросился на них. И на этот раз мне показалось, что он вовсе не шутит, как в “Толстом кабачке”, а всерьез рвет глотки.

Впрочем, мне было не до него. Закрыв лицо полой пальто, я пробежал сквозь дым и не столько увидел, сколько услышал и нащупал стонущего на полу должника. Подхватил его, помог подняться и почти волоком утащил в кухню, а затем закрыл за собой дверь. Пусть там еще подымит моя жаровня как следует. А если вдруг настоящий пожар начнется, то все равно не жалко спалить это грязное место.

– На улицу иди, – подтолкнул я кашляющего и побитого мужика к выходу в господский сад.

– Но… – начал было тот.

– Иди! – я вытолкнул его, потому что уже и кухня заполнялась удушливым едким дымом.

Мы оказались в ухоженном саду, напичканном всеми видами артефактов. Тут и тепловые были в землю воткнуты, и водяные, и даже несколько световых висело сверху. Да и деревья были необычные – не яблони с грушами, а пальмы всякие, гранаты, хурма и апельсины.

Артефакты были активированы не абы как, а явно с умом, и располагались по определенной схеме – видимо, подходящей каждому типу растений. Артефакты были крупные и ярко окрашенные – чтобы садовник видел, где они установлены.

“Совсем не как у крестьян”, – подумал я, вспомнив скромные щепочки, которые хозяева не только пытались прикопать так, чтоб никто не видел, но и втыкали в других местах обманки.

И хотя после активации артефакт “прирастал” к месту установки и убрать его оттуда можно было только с большими потерями заряда, крестьяне, видимо, опасались, что его могут украсть, потому и прятали, отвлекая обманками.

А вот богатею это было ни к чему, и он, напротив, ярко покрасил свои, а кое-где и бантики повязал – чтоб издалека видно было.

“Не удивлюсь, если местные аристократы меряются этими артефактами, как золотом или бриллиантами”, – подумал я.

– Это ж… сад барина Подкорытова! – вытаращил глаза только-только откашлявшийся мужик.

– А ты что, бывал тут? – удивился я.

Вообще-то, на деревьях не было надписей, кому они принадлежат, а дом, из которого мы вышли, приникал сразу к двум заборам разных усадьб. Как он узнал, на чью территорию мы попали?

– Работал когда-то на Подкорытова, – вздохнув, признался мужчина, точнее, как я сейчас видел, почти старик. – Хотел дочку в люди вывести, а оно вона как…

Мужик махнул рукой, всхлипнул и прижал ладонь к лицу, принявшись что-то горько бормотать и качать головой. Видно, не выдержало-таки отцовское сердце.

А у меня вдруг сложился план.

– Знаешь, где тут можно здание поджечь? – спросил я. – Так, чтоб не загорелось, но задымило страшно. Или чтоб горело, но без смертельных случаев?

– Да ты чего? – мужик тут же отнял руку от лица, вытаращился и отшатнулся от меня.

– Нечестно нажитое не жалко и пожечь, – без особых сожалений сказал я. – Давай устроим богатею переполох. Авось, ему не до тебя станет, пока будет поместье восстанавливать, и успеешь долг выплатить.

Мужик думал недолго. А надумав, действовал решительно. Да так ловко, что где там моим жалким попыткам устроить мелкое задымление!

Он знал тут каждый уголок, ведал, где старая конюшня, что вспыхнет в два счета, где поленницы, бани, амбары, сараи, сеновалы. Знал, как ко всему этому подобраться, не обращая на себя внимания.

Он же предложил уронить в колодец большой бак, чтобы нельзя было достать воду для тушения. И вообще, так увлекся, что когда первые язычки пламени заплясали в разных местах и побежали по почерневшим стенам старых строений, я понял: это уже не имитация, это, блин, настоящий…

– ПОЖАР! – завопил я что было мочи, когда по рассыпанному сену огонь ворвался в старую конюшню, и та моментально занялась.

– Нажитое нечестно – сжечь! Все сжечь! – с каким-то фанатичным огнем в глазах сказал мужик и стегнул одну из лошадей, которых мы вывели заранее.

Та возмущенно заржала и поднялась на дыбы, напугав товарок. Старик стегнул еще парочку, не жалея сил, и животные метнулись в разные стороны, топча и опрокидывая все, что попадалось на пути.

Дальше был настоящий хаос. Местные пожаров боялись до ужаса – похоже, тут даже в богатых домах и слыхом не слыхивали о защитных артефактах. Началась паника и суета. Каменная усадьба сгореть не должна была, но в одном крыле у нее занялась крыша, а в другом – деревянная терраса перед входом.

Забегали люди. Кто-то пытался добыть воду для тушения, кто-то выносил драгоценности и мебель. Женщин и детей вывели на улицу, но те охали, кричали и метались – первые рвались спасать драгоценности и платья, вторые – свои игрушки.

Поднялся страшный шум. Приехала какая-то странная повозка и попыталась струей мощной воды погасить хотя бы крышу усадьбы. Набежали соседи, причем не только с этой улицы, но и, наверное, со всего города. Еще бы: горела усадьба самого богатого тут человека! Все хотели поглядеть на это своими глазами – когда еще такое развлечение увидишь?

Пользуясь этой суетой, я под шумок оббежал все здание, заглядывая в каждую комнату. Задохнуться не боялся – “Пилигрим” справлялся с таким. Но увы, я ничего не нашел, кроме одного старикана, который метался по дому, ругаясь и заверяя вселенную, что это “наверняка козни двуличного Муратова!” и что он до него еще доберется.

Наверное, это и был хозяин усадьбы – тот самый Подкорытов. По крайней мере, он был богато одет, знал тут каждый уголок и вел себя так, будто каждая вещичка тут заработана его потом и кровью. А еще он знал, как открыть сейф, и когда я вошел, выгребал оттуда местные бумажные деньги.

– Стоять! – крикнул он, едва заметив меня. – Стой, стрелять буду!

Он сделал быстрое – для старика, конечно – движение и наставил на меня какую-то металлическую штуку с трубкой. Трубка эта мне не понравилась, потому что напомнила артефактное устройство для метания ядовитых дротиков. Так что я медленно поднял руки, показывая, что они пусты, и сделал шаг назад:

– Прошу прощения, – как можно вежливее сказал я. – Я просто хотел помочь. Здание горит, вам нужно скорее уходить.

– Без тебя разберусь! – рявкнул дед. – Знаем мы вашу помощь. Ишь, платок на лицо нацепил! Поди, чтобы не узнал никто, пока ты тут мародерствуешь?

Я не ответил. У меня на лице и правда был мокрый носовой платок – чтобы хоть сколько-то дыма отфильтровать или не вдохнуть случайно язычок пламени. Но старикан, видно, решил, что я скрываю лицо.

– Кто тебя послал? Муратов? – спросил он, потрясая оружием. – Отвечай!

Я не стал дожидаться, пока он от словесных угроз перейдет к выстрелам: резко метнулся в сторону и исчез в дымном коридоре, поторопившись покинуть здание.

Пусть думает, что Муратов виноват. Если два подлеца сцепятся друг с другом, это городу только на пользу пойдет. Один людей обманывает, а второй в полон берет.

Так и не найдя Лизы, я понял, что, похоже, выбрал не тот адрес, и подруга находится у третьего Петра. Однако, чтобы моя выходка не была бессмысленной, я еще раз прошелся по порядком задымленному помещению, пользуясь тем, что делать это могу только я, и пожег все документы, которые только нашел.

“Так-то лучше, – сказал я, сжигая стопку долговых расписок. – Пусть теперь Подкорытов надеется на честность людей, не зная, кто ему сколько должен выплатить и за какой срок”.

Это была не такая уж большая потеря, ведь честные люди долги все равно выплатят. А вот чтобы подло выбивать деньги у тех, кто этого сделать не может, нужен хотя бы список должников. Его Подкорытов наверняка восстановит – банк-то не сгорел, там наверняка есть еще информация. Но хоть ненадолго должники вздохнут спокойно и, может, успеют выплатить долги. Хотя, можно и в его “банке” немного хаоса натворить.

Подправив таким образом справедливость, я оставил этот островок хаоса. Лизы здесь не было – это подтвердил и Форрест, который тоже воспользовался шумихой и оббежал поместье, обнюхав все дорожки, по которым ее могли провести. Похоже, мы выбрали не тот адрес, и нужно было поторопиться на другой.

“Лиза, только дождись меня, не навороти там дел!” – мысленно взмолился я.

Ей ведь хватит благоразумия, правда?