Глава 45

Лиза

В момент, когда мною было принято решение как следует нагадить слишком амбициозному хряку Лужину, я ощутила себя Кевином Маккалистером из фильма “Один дома”. Мое хорошее воспитание отошло в сторонку, дав дорогу больной фантазии, и на лице появилась многообещающая ухмылка.

От этой ухмылки бедная Семеновна шарахнулась от меня, как от черта, и принялась неистово креститься.

– Отведите-ка меня в горницу, тетушка, – сладко пропела я, даже не пытаясь скрыть улыбки. – А то столько новостей, что меня прямо ноги не держат. Надо полежать, обдумать. Такое счастье свалилось, что прям не верится!

– Да, барыня, как скажете, – засуетилась женщина, явно не уловив сарказма в моем голосе. – Пойдемте-пойдемте.

Она сопроводила меня обратно в отведенную мне комнату. Я же внимательно оглядывалась по сторонам, теперь уже изучая не салфеточки и “лубки”, а общее строение здания, чтобы знать, что за какой стеной находится.

– Ты меня оставь, Семеновна, – велела я, едва оказавшись в своей комнате, и помахала женщине рукой. – Мне нужно побыть одной.

Женщина растерялась было, но, видно, указаний на этот счет не было. Поэтому она смирилась и сказала, указав на лавку неподалеку:

– Ежели что, я туточки сижу. Кликните, барыня, и я прибегу сразу.

– Да-да, конечно, – улыбнулась я и закрыла дверь.

“Надеюсь, она не будет заглядывать”, – подумала я, но отмахнулась. Все будет хорошо, вот точно будет хорошо! И теперь я даже знаю, почему.

Оставшись одна, я, не теряя времени, открыла портал и выглянула в него, осматривая соседнюю комнату. Так, это жилое помещение, но тут явно никто не живет, так что и мне тут делать нечего. Вот только расческу возьму, а то у меня своей нет, а эта классная.

Я сменила портал, заглянула в следующее помещение и чуть не выругалась вслух, обнаружив там человека. К счастью, это была лишь дремлющая старуха. Судя по обилию рюшечек в помещении – родственница Лужина. Может быть, мать. Но я все равно чуть инфаркт не схватила.

“Надо быть осторожнее и для начала прислушиваться, нет ли кого в комнате”, – пришлось подправить мне свой план.

Как можно беззвучнее я покинула и эту комнату и прикрыла за собой портал. Ну ладно, старикам гадить – такое себе достижение. Поищу какое-нибудь помещение, которое принадлежит самому Лужину.

И я его нашла! Буквально через две комнаты от моей располагалась еще одна спальня. Судя по содержимому большого гардероба, она принадлежала купцу.

– Ну все, гад, держись! – я потерла ладони в предвкушении и принялась за работу.

Для начала я обшарила комнату, ища что-нибудь ценное или интересное. Нашла несколько денежных купюр и забрала их, нисколько не мучаясь муками совести. А что? Это моральная компенсация!

Нашла я и ценности, например, шкатулку с украшениями и наручными часами. Но оттуда брать ничего не стала: вот это уже точно воровство, такое мне совесть не позволит сделать. Да и куда потом идти с краденым? Не-не, чур меня от такого!

А вот документов я не нашла. Точнее, нашла, но не свои: в кармане пиджака, что висел на спинке стула, прятался паспорт.

– Хых, – хмыкнула я, увидев в нем фотографию еще молодого Лужина. – А он всегда был на хряка похож. Пятачка только не хватает. Хотя…

Осененная хулиганской идеей, я огляделась в поисках пера и чернил. Не нашла. Зато нашла автоматическую перьевую ручку в другом пиджаке. Пиджаков тут, кстати, было много.

– Вот так-то лучше, – сказала я, намалевав Лужину свиной пятачок и затейливые гусарские усы. – Как тут и было!

И нет, мне не помешало ламинирование: его тут не было. Паспорт выглядел, как древний советский. Хотя я теперь и плохо понимала, откуда помню Советский Союз и есть ли он в той реальности, в которой я теперь жила. Но об этом я решила не задумываться – само со временем разъяснится.

Вложив паспорт и ручку обратно, я остановилась в задумчивости, решая, какого наказания этот гад еще заслуживает. Требовалось что-то мелкое – чтоб не засудили, если поймают – но очень портящее жизнь. Вот как замена паспорта, например.

– Семеновна! – крикнула я, на минутку вернувшись к себе. – Есть распарыватель?

– Чего? – не поняла женщина и заглянула в мою комнату.

– Ну, есть что-нибудь, чтобы шов подпороть? – попросила я. – Мне тут давит кой-чего в платье.

– А, так давайте я перешью, барыня! – тут же оживилась женщина.

– Ну что ты, – притворно отмахнулась я. – Я и сама умею, не буду тебя утруждать. Ты только швейные принадлежности дай – распарыватель или хоть ножницы.

– Распарывателей отродясь не видывала, – честно сказала Семеновна. – А вот ножницы и иголку с ниткой – это я мигом!

Она метнулась в другую комнату, и спустя пару минут я стала счастливой обладательницей огромных и неудобных ножниц. К счастью, я не собиралась с их помощью создавать красоту, а совсем наоборот.

– Та-а-ак, – протянула я, вытаскивая первую пару брюк. – Где тут у нас шов сидения?

Я не очень хорошо училась в школе. Но учительница по технологии у нас была веселая и очень интересно рассказывала о швейном деле. Например, пояснила, почему на брюках кое-где делают двойной шов.

Найдя этот самый шов, я полностью распорола одну строчку и чуток повредила вторую. Вот, отлично! Снаружи брюки выглядят как всегда, а вот стоит Лужину в них куда-нибудь присесть и… они эпично лопнут на жопе!

Мне так понравилась эта мелкая и труднодоказуемая месть, что я не поленилась и обработала так все имевшиеся в комнате брюки. Хотела еще пиджаки попортить, но подумала, что это совсем уже палево. Зато…

– Семеновна, дай точильный камень, а то ножницы тупые совсем! – сказала я.

Исполнительная женщина и с этим спорить не стала, и через пару минут я уже с упоением терла точильным камнем… локти пиджаков. Пусть они все выглядят так, будто их лет двадцать носили, не снимая.

Очень хотелось еще и обувь попортить, но, наверное, это бы слишком сильно бросалось в глаза. А локтевая часть – она сзади, ее не видно.

– Что бы такое еще напакостить? – задумчиво протянула я, когда пиджаки кончились. – Или хватит с него на этом?

Отвечать на этот вопрос не пришлось: за дверью послышались шаги, и пришлось торопливо юркнуть в портал и сделать вид, что я все это время тихо сидела в своей комнате.

Оказавшись в своей бестолковой тюрьме, я прислушалась. Скрипнула и чуть хлопнула дверь. Кто-то кашлянул, стукнул дверцей шкафа. М-да, стенки здесь картонные, похоже. Хотя, скорее, деревянные – в один слой досок.

Заинтересовавшись, я выглянула в коридор. Семеновна, заметив меня, тут же снова оживилась:

– Еще что-то, барыня? – спросила она.

– Тише! – я шикнула на слишком активную женщину. – Сейчас по коридору кто-то прошел. Ты видела, кто?

– Дык барин, само собой, – пожала она плечами.

– А куда он пошел? – уточнила я.

– По делам, – женщина пожала плечами. – Ну, то есть, сейчас в комнате у себя – собирается. Но уже автомобиль велел подать. Скоро в город, значит, поедет.

– Отлично! – сказала я. – Так, Семеновна. Теперь точно ко мне не заходи. Я тут решила вздремнуть немного.

– Вздремнуть? – удивилась женщина. – Средь бела дня?

– Говорят, это полезно для кожи, – ляпнула я первое, что пришло в голову. – Так что ты мне не мешай, не заходи. У меня сон чуткий, перебьешь еще!

– Поняла, – закивала женщина. – Все сделаю, барыня! То есть, не буду заходить.

– Угу, – кивнула я и вновь скрылась в своей комнате.

Ну все, Лужин, теперь ты точно попал!

Следующий час я шастала по чужим комнатам, как у себя дома. Пакостила, оставляла разные сюрпризы: на кухне соль в сахарницу насыпала, в чай – молотый красный перец. Гастрономические приключения, ага. Перевела все часы на час назад – пусть опоздает в следующий раз на все свои встречи.

Еще я попрятала из каждой пары обуви по одному ботинку в разных необычных местах вроде крыши. Полила белые сорочки молоком: с первого взгляда такое пятно не видно, но общее впечатление неопрятности обеспечено. Обработала гребень капелькой древесной смолы – пусть прилипнет и выдрет ему клок и без того жидких волос.

Я подпиливала ножки стульев, подкидывала сырую рыбу в вазочки с сухими цветами и прятала важные вещи так, чтобы их потом неделю искали. Никогда не злите женщин! Мы очень мстительны и изобретательны, если нас довести!

Мне так понравился этот процесс, что я бы, наверное, целый день занималась подобным креативом, но в какой-то момент я наткнулась на очень важную комнату – рабочий кабинет Лужина.

– О-фи-геть, – протянула я, оглядев отсортированные и красиво оформленные папочки документов.

Здесь был даже каталог! Да-да, за столом Лужина находился забавный шкаф с ящичками. В ящиках было множество карточек с названием документов и пометкой, где этот документ искать. А на фронтальной части ящиков были и названия: “Артефакты: покупка и продажа”, “Поставщики”, “Должники”, “Проекты” и многое другое.

Благодаря этой штуке я моментально нашла свой паспорт и тот самый “Брачный договор”. Забрав их, я решила еще посмотреть, чем этот гад занимается. А потом…

А потом я пропала часа на два, углубившись в исследование. И чем больше я читала, тем сильнее офигевала.

Лужин был не просто известным в городе богатым купцом. Он был, мать его, чуть ли не “крестным отцом” зарождающейся местной мафии! Все – от крупного городского строительства до судьбы никчемных бомжей – было у него распланировано.

– Этот город опутывает целая сеть, – пробормотала я, оглядывая список “серьезных людей” – партнеров Лужина – и их подельников разного уровня.

Городом правила вовсе не Дума и даже не графский приказчик, которому подчинялись все крепостные, обитающие на этой территории. Делами заправляли три крупных махинатора: ростовщик Подкорытов, нечистый на руку бизнесмен Лужин и откровенный криминальный авторитет Муратов.

– А я-то думала ограничиться рваными штанами, – сказала я уже без улыбки. – Но это слишком эпичный фэйл, господин Лужин. Вы возомнили себя Ахиллесом, но забыли закрыть броней свою пятку. Так что извините, но это определенно судьба.

И я принялась складывать в отдельную стопку документы, которые произвели на меня особое впечатление.

Это было нетрудно. Лужин оказался дотошен – он записывал, что, кто и когда сделал. По всей видимости, к взаимным услугам он относился как к деньгам: по крайней мере он вел настоящие таблицы взаимозачета. Более того, он присваивал разным делам разную сложность.

К примеру, убийство Муратовым какой-то Косычихи пришлось покрывать сразу двумя услугами: Лужин отдал какой-то склад, а Подкорытов – списал долг в 50 тысяч серебряных рублей.

– Видать, крутая была тетка, – с уважением подумала я.

Впрочем, жалости я к ней не испытывала. Не потому, что сердце у меня черствое, а потому, что я с этой теткой не была знакома. Может, она та еще сволочь была? Хуже Лужина. Хотя чем больше я разбирала бумаги, тем яснее мне становилось: хуже Лужина уже ничего быть не может.

На первый взгляд он выглядел безусловным благодетелем города: в его статьях расходов значились пожертвования на оборудование местной больницы, на ремонт выездной дороги и регулярные взносы в профсоюз местных торговцев.

Но как ни крути, все это он делал себе во благо: стареющему мужчине позарез нужна современная больница, его бизнесу нужна легкая логистика, ну, а уж торговый профсоюз и вовсе не приносил пользу никому, кроме торговцев. К тому же, еще немного покопавшись, я выяснила, что деньги из этого профсоюза в итоге возвращались Лужину. Не напрямую, конечно, а косвенно.

– Ну просто мастер взяток и бартера, – ошарашенно пробормотала я, откладывая один отчет и беря другой.

А вот тут мой взгляд наткнулся на знакомое имя. Сестра Феофания! Она тоже влипла в сети Лужина. Заинтересовавшись, я вчиталась внимательнее.

Оказалось, женщину обманули, как ребенка. Она хотела купить фермерские артефакты, но Лужин неожиданно поднял цены, мотивировав это началом фермерского сезона и повышением спроса на товары. Женщина не могла заплатить и хотела было отказаться от идеи, но Лужин посоветовал ей взять кредит. У кого? Правильно: у своего теневого партнера Подкорытова.

Она так и сделала, рассчитывая, что дополнительный урожай покроет лишние расходы. Но тут Лужин еще взвинтил цены, и женщине снова не хватило денег. Причем повышение цен произошло по всему городу, ведь купец уже подмял под себя все сельскохозяйственные лавки.

Монахиня встала перед сложным выбором. На руках у нее – приличная сумма денег, артефакты очень нужны, а возможности их купить нет. И даже если вернуть Подкорытову деньги, придется платить неустойку, которая на этот случай была прописана в договоре.

Почти наверняка Феофания бы обругала себя и отступила с небольшими потерями. Однако тут в дело вступил Муратов – местный преступный авторитет. Он нашел человека, который подделал артефакты, прикинулся проезжим торговцем и продал бесполезные деревяшки монахиням по старой цене.

Те не смогли вовремя распознать обман – дело шло к лету, и все росло отлично и без артефактов. И только к осени стало ясно, что установленные в поле артефакты не работают.

Вот так монашки и попались в сети. А тут пришел Лужин, и “Ах-ах, нужна одаренная жена! Готов платить за нее выкуп – ровно в размер вашего долга”. И эта схема бы сработала, но тут с торговцем случилась Я.

– Боги, какой же ты педант в плане бумаг, Лужин, – невольно восхитилась я, ведь мне даже не пришлось догадываться по сухим отчетам, что там происходило: купец все сопровождал подробными пояснениями.

Этому была причина: купец, похоже, был одержим манией величия и хотел, чтобы его имя осталось в веках. Все эти бумаги с пояснениями были не просто отчетами, а будущими мемуарами – это я поняла по изредка встречающимся заметкам с подписью “Моим детям”. В них мужчина пояснял, зачем все это делает.

Среди таких записок я нашла и упоминание своего имени. Впрочем, ничего нового не узнала: там были все те же грандиозные планы по рождению множества детей ради появления одного-единственного одаренного.

Однако даже эти планы померкли, когда я наткнулась на папку под названием “Реконструкция города”.

О, вот уж где Лужин расписал все свои мечты! Там была и постройка его новой усадьбы в центре города, и памятник ему любимому перед зданием администрации, и получение им государственной награды “За заслуги перед отечеством в сфере сельского хозяйства”.

Я бы похихикала над этими планами, но на удивление, к ним прилагались… сметы.

Лужин давно рассчитал, во сколько примерно обойдется та или иная мечта – вплоть до размера взятки тому или иному чиновнику. Расставил их по степени важности и осуществимости. Указал, от чего стоит отказаться в случае, если не хватит средств, а что добавить, если средств будет с избытком. И подробно прописал способы достижения целей.

– М-да-а-а, – протянула я. – Такой бы талант да на службу обществу.

Я так зачиталась, что едва не была застигнута на месте преступления.

– Черт! – выругалась я, заслышав в коридоре шаги и мужские голоса. – Черт! Черт!

Я заметалась по комнате в панике. Нет, я запросто могла открыть портал и скрыться в нем. Но проблема была в том, что я успела повытаскивать из шкафов папки с документами и теперь судорожно распихивала их по местам.

Я как раз заталкивала последнюю папку, когда в замочной скважине шевельнулся ключ. Схватив со стола стопку найденных мной особо интересных бумаг, я отдернула штору и ушла сквозь окно в свою комнату.

Почему именно за шторой? Потому что я решила не закрывать портал, а немного подслушать, и мне нужно было чем-то прикрыть его рябь: открывать совсем невидимые порталы я пока не научилась, да и не была уверена, что это возможно. Так что просто задрапировала его тканью и навострила ушки.