Глава 46

В комнату, судя по голосам, вошло трое. Они, ворча и слегка переругиваясь, прошли глубже и расселись на скрипучих венских стульях.

– Возмутительно! – услышала я продолжение какого-то разговора. – Я вам говорю: это точно поджог! Надо срочно что-то делать!

– Так обратись в полицию, – предложил, судя по голосу, Лужин. – Ты говорил, у тебя там есть знакомые? Вот пусть и расследуют. Ведь это же какое резонансное дело: самого Подкорытова подожгли!

– Знакомые-то есть, – подтвердил, видимо, тот самый Подкорытов, с голосом древнего старикашки. – Но это ж придется им доступ в усадьбу дать. Доверенному человеку может я и доверился бы. Но ведь их там придет целая следственная бригада! Начнут спрашивать, что попорчено, на месте ли ценности. Нос свой везде совать будут.

– Да, легавые – они такие, – подтвердил третий голос. – Им лишь бы дело закрыть, они всегда сначала пытаются свалить вину на кого-то из близких жертвы – сколько раз я ими так крутил. Но в вашем случае это в минус, конечно: полезут в страховые документы, начнут все сверять…

– Да я уже тоже подумал об этом, – ответил Подкорытов. – Волчара, может, ты своих спецов на гада напустишь?

– Без проблем, – ответил третий. – Ты только скажи, кого найти-то надо.

– Да я надеялся, что твои мне и подскажут, – признался Подкорытов.

– Пхых, – фыркнул “Волчара”. – Я ващет не легавый, я по другую сторону баррикад и поисками поджигателей не занимаюсь. Вот если тебе его поймать надо или убить – тут другое дело.

– Мне надо, чтоб никто не лез в мои дела! – Подкорытов ударил кулаком по столу. – А сегодня у меня куда-то пачка документов по должникам пропала. Не иначе, поджигатель за ней и приходил.

– Ну, у тебя ж там, вроде, все по закону, – сказал Лужин.

– Так-то оно так, но… – с неудовольствием сказал Подкорытов. – Что, если кто-нибудь с этим списком пройдется по семьям всех недовольных и собьет из них натуральный бунт? Они ж тогда мой банк спалят к чертям собачьим! А если еще узнают, что крепостные документы подложные, и народ пашет просто так…

Повисла многозначительная пауза.

– Да-а, – протянул Лужин, наконец нарушив ее. – А вот был бы я дворянского рода, на меня твоих рабов можно было бы оформить без всяких проблем.

– Это да. Поторопись уже, – сказал Подкорытов. – Кстати, как там твоя одаренная девица?

– Плохо, – голос Лужина помрачнел. – Умная слишком и строптивая.

– Ну, это легко лечится. – Старческий смех раскатился по комнате. – Розог ей всыпь, сразу присмиреет.

– Всыплю, если не одумается, – пообещал Лужин. – Вечно эта босота борзеет.

– Это все оттого, что граф сюда ни разу не заезжал, – сказал “Волчара”. – При хозяине шавки не тявкают, а пузом пол протирают. А тут хозяина нет, вот они и разбрехались. А ты их еще и подкармливаешь, к свободе приучаешь.

– Больно надо, – сказал Лужин. – Никого я не подкармливаю, я деньги делаю. А что народ от этого живет лучше – так то побочный эффект. Просто не могу их по-настоящему к делу привлечь. Зато когда стану аристократом, сразу все изменится.

– Мне кажется, ты переоцениваешь возможности аристократов, – сказал Подкорытов. – Твоими стараниями уже много народу вольную себе выкупило. Землю пашут, фермерские хозяйства расширяют.

– Далеко не расширят – земли я скупаю понемногу, – пояснил Лужин.

– И все же слушаться тебя им нет резона, – возразил Подкорытов. – Они уж вольные, назад не повернуть.

– Вообще-то еще как повернуть, – хмыкнул Лужин. – Это я вам просто свой главный план еще не рассказывал.

– М? – заинтересовался Подкорытов. – Ну-ка, ну-ка, поделись. Может, и мне пригодится.

– Пригодится, – пообещал Лужин. – Ты ж у нас умеешь делать выгоду на экономических кризисах?

– Ну? – настороженно ответил старик.

– Я собираюсь устроить один такой, – загадочно пообещал Лужин. – Не всеимперского масштаба, конечно, а местный. Но такой силы, что плач будет слышен в самом Екатеринбурге.

– Хм. А подробнее? – попросил Подкорытов. – Не совсем понимаю, как и зачем.

– Как – это мое дело, – сказал Лужин. – Как я раскручивал фермерский бизнес, так его и загашу. Никто, кроме меня, не разбирается лучше в работе местных производств. Я знаю, какие поставки отменить или нарушить так, чтобы пошла цепная реакция, все рухнуло и начался голод.

– Голод? – удивился Подкорытов.

– Именно, – подтвердил Лужин. – Голод года на два-три. Нашему с вами бизнесу это почти не повредит: тут главное заранее знать, что будет. А ты, друг мой, я точно знаю, еще и наживешься.

– Возможно, – ответил Подкорытов. – Если ты подробностями поделишься.

– Ближе к делу – конечно, – пообещал Лужин. – Но сначала мне нужен одаренный ребенок, так что это довольно далекие планы. Однако когда до них дойдет дело… Я доведу селян до такого же нищенского состояния, с которого они начинали. Вы – додавите кредитами.

– А ты, будучи аристократом, купишь их себе в крепость? – тут же уловил Подкорытов.

– Именно! – довольно ответил Лужин. – А потом снова налажу работу фермерского хозяйства. Только теперь пахать они будут не на себя, а на мой род.

– Хитро, – подтвердил Подкорытов. – И правда должно сработать. Но что, если их купит прежний граф?

– Больно надо ему, – фыркнул Лужин. – Откуда ему знать, что после голода снова будет расцвет? Сидит где-то там, в столицах, и плевать хотел на убыточный заводской городок, где даже железная шахта почти выработана. Вкладываться в город нерентабельно. Ну, по крайней мере, он так думает.

– А что, если он узнает? – сказал Подкорытов. – Что, если графский приказчик пронюхает о твоих планах?

– О НАШИХ планах, – значимо уточнил Лужин. – Я не собираюсь рассказывать о них никому, кроме вас двоих. А в вас я уверен.

***

Они еще много говорили о подробностях этого грандиозного плана. А я стояла и офигевала. Нет, не над тем, что в маленьком уездном городке завелся такой же мелкий клоп с гипертрофированными амбициями – такие всегда есть и будут. Меня поразила другая мысль:

“Ну ты и лох, Лужин, – мысленно хмыкнула я, когда они закончили свою сходку злодеев и разошлись. – Вот всегда таких людей губит тяга к самовосхвалению. Молчал бы в тряпочку, вел бы себя тихо, и в жизни бы ни я, никто другой не догадался, кто ты есть. А сейчас…”

– Лиза!

Я вздрогнула, сомкнула портал и огляделась по сторонам: откуда может исходить этот шепот? А потом нашла и чуть не подпрыгнула от неожиданности. Кирилл собственной персоной! Стоит за окном, нервно оглядывается и зовет меня.

– Ты что здесь делаешь? – спросила я, едва открыв окно.

– Тише ты! – прошипел Кирилл, прижав палец к губам и снова оглядевшись. – Выбирайся скорее, пока Форрест отвлекает охрану.

– Зачем? – не поняла я.

– А что, тебя спасать не надо? – оторопел Кирилл.

– Да я, как бы, и сама могу в любой момент уйти, забыл? – фыркнула я. – Просто не хочу. Нашлось тут одно дело – надо выскочку на место поставить и поработать супергероем.

Я многообещающе потерла ладони.

– Блин, а я-то, дурак, нервничал, искал тебя! – сокрушенно отозвался Кирилл. – Думал, ты в беду попала. А ты тут, судя по довольному виду, развлекаешься.

– Ну, вообще-то попала, да, – смущенно призналась я, вспомнив, как меня схватили и без проблем увезли к черту на кулички. – Но сейчас уже все норм. Сейчас в беду попадет кое-кто другой.

– Кто? – напрягся Кирилл.

– Женишок мой с его запредельными амбициями.

– Лужин?

– Он самый.

Я открыла Кириллу портал, чтобы он беззвучно вошел в комнату, и вкратце объяснила ему, что творится в городе. Ожидаемо парень искренне возмутился.

Причем если в первый момент мне показалось, что он жалеет бедных крестьян, у которых впереди маячил кризис, голод, отчаяние и новая кабала, то затем я поняла, что ошиблась. Кирилл был возмущен не жестокими планами, а “попранием самой идеи аристократии”, как он выразился.

С его точки зрения аристократом мог стать человек всенепременно благородный – обученный манерам, владеющий мечом и желательно хорошо зарекомендовавший себя на поле боя.

– Мальчишки, – я на миг закатила глаза. – Впрочем, мы сходимся в одном: кое-кто тут обнаглел, и его надо поставить на место. Вперед, спасем город от будущего злодея!

Развеселившись, я сделала патетический жест в духе выступлений Ленина.

– Спасем страну от тухлой крови, недостойной герба! – с огнем в глазах добавил Кирилл, приняв мой настрой за чистую монету.

– И за монашек отомстим, – добавила я, мысленно посмеявшись над его любовью к красивым жестам и поступкам. – И за меня. Короче, почему ты еще здесь?

– А что делать надо? – не понял Кирилл.

– Мне нужен курьер, – сказала я, переходя на деловой тон. – Сможешь донести эту макулатуру до полицейского участка?

Я продемонстрировала ему стопку бумаг. Но вдруг передумала.

– Хотя нет. Давай-ка лучше графскому приказчику, – ухмыльнулась я. – Раз эта троица его боится, пусть он ими и займется. И что-то мне подсказывает, что приказчик поставит зарвавшихся купчишек на место быстрее, чем купленные полицейские.

Я протянула парню найденные документы.

– А ты чем займешься? – спросил Кирилл. – Почему не уходишь, если можешь?

– А я это и собираюсь сделать, – пояснила я. – Только как-нибудь эпично. Чтоб Лужин еще и поседел вдобавок к своей залысине. Как тебе идея собрать вокруг себя всю его челядь, всех соседей и случайных прохожих, а потом с криком: “Да я лучше умру, чем за тебя замуж!” спрыгнуть в колодец и там утонуть?

– Утонуть? – Кирилл вопросительно поднял бровь. – Так, чтоб тела не нашли?

– В точку! – хмыкнула я.

Кир только головой покачал, но взял у меня документы и пошел, куда послали.