Глава 47

В доме графского приказчика

В просторной гостиной, отделанной в стиле “русское барокко”, сидели за накрытым столом двое.

Первым был пожилой мужчина лет пятидесяти – задерганный и не слишком довольный жизнью. В городе он был известен как графский приказчик и пользовался уважением. Но сейчас мужчина явно чувствовал себя не в своей тарелке.

Одежда сидела на нем дурно, и видно было, что этот дорогой костюм он надевает редко. Мужчина суетился, все время оправлял тугой воротник и безостановочно дергал прислугу, чтобы на столе всего было вдосталь – и напитков, и еды.

Вторым был молодой человек лет двадцати. Он сидел, свободно откинувшись на спинку золоченого кресла и закинув ногу на ногу. Лакированные туфли блестели под светом желтых ламп, о стрелочки на брюках можно было порезаться, да и вообще вся фигура его была четкой, изящной и явно отточенной мастером.

Задумавшись о чем-то, молодой человек протянул руку, но взял не свой бокал, а соседний, пустой, даже не заметив этого. Зато это заметил второй мужчина. Он тут же подорвался с места и засуетился:

– Вот, попробуйте, барин, это наливочка на черноплодной рябине, – зачастил мужчина, хватая графин и торопясь наполнить бокал. – Очень полезно для здоровья. Особенно для мужского. Хотя вам, конечно же, об этом думать рано… То есть, я хотел сказать…

Он запутался, сбился и побледнел, испугавшись, что оскорбил собеседника. Но тот лишь слегка поморщился.

– Это алкоголь-то полезен? – фыркнул молодой человек. – Нет, спасибо. В уездах так много пьют, что я порой диву даюсь, как вы тут еще не спились. И бога ради, прекратите звать меня “барином”! Это обращение морально устарело еще полвека назад.

– Но как же… – растерялся мужчина. – Вы же племянник самого графа де Ге́ннина…

Мужчина снова сбился и побледнел еще сильнее. Всем был хорош молодой барин, вот только родословная его была весьма запутанной.

Отец его, виконт де Ге́ннин, младший брат графа де Геннина, умудрился заделать ребенка одной родовитой девице, да жениться отчего-то не торопился. Оказалось, что не так уж сильны были его чувства, и свою причастность к беременности дамы он до последнего отрицал.

Пока суд да дело, пока весь город судачил, как известный на всю Империю повеса “поматросил да бросил” даже благородную девицу, бедняжка так занемогла с горя, что начала хиреть и в итоге, несмотря на старания лекарей, умерла родами.

Семья ее была расстроена и возмущена настолько, что брат умершей вызвал молодого отца на дуэль, где в итоге его и убил. Так дитя и осталось без родителей, но уже с позорным прошлым.

К счастью, старшие представители родов решили, что сие есть пятно на репутации для обеих сторон, и мальчик не попал в приют для бастардов. Его взял к себе на воспитание старший де Геннин, у которого все равно детей не было, и даже дал ему свою фамилию.

Вот только от сплетен и дурной славы так быстро не избавиться. И хоть юный Герман де Геннин с рождения привык к острым языкам и научился ставить особых наглецов на место – не сам, так через дядю – но все же напоминать ему лишний раз о его “мутной” ситуации не стоило.

– Господином зови, – поморщившись, сказал юноша. – А то заладил: “барин” да “барин”. Будто я какой жирный бородатый боярин петровских времен.

– Да-да, конечно, молодой господин, – тут же забормотал мужчина, торопясь замять конфуз. – Я запомню. А сейчас отведайте чего-нибудь, кухарка старалась. Вы такой худенький…

Он в третий раз сбился, словив усталый и чуть презрительный взгляд молодого человека, который будто говорил: “Как же вы меня все достали, деревенщины…”

В этот раз мужчина даже не понял, чем не угодил молодому человеку. Еще бы! Откуда ему было знать, что свою утонченную худобу Герман де Геннин поддерживал всеми мыслимыми и немыслимыми способами – от изнуряющих тренировок до жестких мужских корсетов и новейших достижений медицины и косметологии. Но разумеется, было сложно объяснить нюансы столичной моды жителям уездных городов.

Окончательно растерявшись, приказчик хотел было поинтересоваться, когда молодой человек собирается вернуться в академию, но, к счастью, от еще одного необдуманного вопроса его отвлек стук в дверь.

– Я занят! – рявкнул мужчина.

Однако пожилой секретарь, заглянувший в дверь, был не тем человеком, который беспокоит по пустякам.

– Что? – спросил его приказчик.

– Документы поступили необычные, – тут же выложил самое главное секретарь. – Вы должны взглянуть.

– До завтра не терпит, что ли? – еще раздраженно, но немного тише, чтобы не беспокоить драгоценного гостя, сказал приказчик. – Ты не видишь, кто в гостях?

Он, забывшись, некультурно указал рукой на молодого барина. Но спохватился и тут же отвесил тому извиняющийся поклон.

– Думаю, молодому барину также будет интересно содержание бумаг.

Мужчины переглянулись, ведь это было странно. Какой такой интерес может быть у графского племянника к делам мелкого уездного городка? Он и приехал-то сюда лишь ради галочки – привез в качестве благотворительности медикаменты и несколько бобин кинопленки. Ну, и ради проверки: хорошо ли народ отреагирует на племянника графа де Геннина, которому впервые поручили дела семьи.

Народ отреагировал хорошо. Еще бы: такой красивый и обходительный молодой человек приехал из самой столицы! Но все же юношу послали сюда вовсе не за тем, чтобы он и правда занимался проблемами богом забытого городка, так что предложение ознакомиться с бумагами было неожиданным.

– Что это? – спросил приказчик, указав на папку в руках секретаря.

– Один паренек принес, – пожал плечами тот. – Он не назвался, но сказал, что бумаги должен увидеть графский приказчик.

– И с каких пор мы слушаем побирушек? – нахмурился приказчик.

– Ни с каких, – безэмоционально ответил секретарь. – Я велел его вытурить, но он вдруг вслух зачитал несколько фактов из тех бумаг… И я думаю, вам и правда стоит с ними ознакомиться.

Он протянул папку.

Приказчик недоверчиво взял. Затем достал из кармана пенсне, водрузил его на нос и принялся перебирать бумаги. И чем больше он их перебирал, тем шире открывались его глаза. Пенсне уже упало с носа, но мужчина, забывшись, подносил бумаги все ближе и ближе к глазам и продолжал читать. Он попросту выпал из реальности.

Молодой человек, заинтересовавшись, взял уже прочитанные приказчиком листы и тоже изучил. Хмыкнул раз, другой. А потом вдруг рассмеялся так искренне и звонко, что зазвенели бокалы на столе.

– Ох, повеселили! – сказал он, отсмеявшись. – Какие милые деревенские махинации. А какие крошечные суммы взяток… впервые такое вижу. Уездная мафия – это нечто. Купить себе одаренную жену, чтобы создать аристократический род. Устроить голод и выкупить умирающих крестьян… Гениально и нелепо одновременно! Расскажу дяде, он тоже посмеется.

– Дяде? – смертельно побледнев, спросил приказчик и принялся заикаться: – М-может, не н-надо? Мы тут сами как-нибудь, долго ли? Тут же все написано, кто из полицейских к-купленный. Обратимся к н-нормальным и наведем порядок. Правда, г-господин, не надо дядю, прошу!

Приказчик, не выдержав, бухнулся на колени. Это в столичной моде он не разбирался, а вот в том, кого назначат виноватым, если граф приедет наводить порядок, бедолага не сомневался.

– Буквально несколько дней, молю… – забормотал он, отбивая поклоны. – Я разберусь, обещаю! Всех на место поставлю, сегодня же арестую, сейчас! Штрафы, тюрьму, Московские кордоны – все всё по заслугам получат!

Он еще долго бормотал, периодически пытаясь целовать туфлю молодого человека, но тот лишь брезгливо скривился и отдернул ногу. Приказчик ведь даже понятия не имел, насколько Герману де Геннину все это было фиолетово.

Да и не только ему. Это для местных “Три Петра” – величайшая мафиозная группировка, а для столиц не более, чем крысиная возня, дележ колбасного огрызка на свалке отходов.

– Хватит уже. Встань, – властно велел молодой человек. – Просто разберись с проблемой и все. Кому вы тут нужны в этой глуши. Сами натворили, сами разруливайте.

Он махнул на приказчика рукой и отпил из бокала.

– Ваша щедрость не имеет границ, господин! – подобострастно выдал насмерть перепуганный приказчик, которого только что миновала расстрельная статья. – Все сделаю! Всех накажу, публично! Город снова будет верен де Ге́нниным!

– Верен Империи, – поправил его молодой человек.

– Верен Империи! – с уже совсем очумелым патриотизмом повторил приказчик. – Дозвольте-с идти исполнять-с.

Молодой аристократ махнул рукой, и мужчина, склонившись, бочком-бочком ретировался, прижимая к себе папку с документами, что свалились, как снег на голову, и едва не устроили ему инфаркт.

Но теперь он устроит инфаркт “великой троице”. Наконец-то у него есть конкретные доказательства их махинаций! Кем бы ни был тот паренек, что это принес, пусть судьба вознаградит его за этот дар!