Глава 2. На кону батюшкин штуцер и авторитет всей русской армии

Огромная флотилия из сотен судов неспешно плыла вниз по течению широкой реки. Основу составляли разукрашенные и иллюминированные галеры, сама же императрица и первые лица ее двора находились на самой большой и красивой под названием «Днепр». На каждой из них был свой оркестр, увеселяющий путешествующих. Обедала императрица, ее гости и все высшие сановники на галере «Десна». День у ее величества открывался туалетом[13] при утреннем разнесении кофе. Сразу же после этого вскрывались пакеты, доставленные фельдъегерями сухим путем из Санкт-Петербурга, Москвы и заграницы. Время до обеда шло в деловых разговорах с близкими людьми. Императрица в своем большом зале галеры работала с советниками, секретарями и письмоводителями. Тут же происходили аудиенции и с высшими сановниками, как своей страны, так и тех представителей от западных монархов, кто сопровождал ее в этом дальнем путешествии. Обедали за общим столом. Речи здесь пересыпались французским остроумием. Австрийский вельможа принц де Линь, как уже знали многие, вел путевые заметки, и по просьбе присутствующих с шутками и остротами он зачитывал из них отрывки. После обеда читали французские и немецкие комедии, слушали музыку, писали шуточные русские и французские куплеты, играли в фанты, шахматы и карты. Были здесь и такие, кто во время пути красками ваял виды скал и берегов Днепра.

Великолепная галера «Днепр» под адмиральским флагом прибыла к Кременчугу 30 апреля 1787 года. Орудия, выстроенные по бокам от пристани, встретили ее артиллерийским салютом. «Бам! Бам! Бам!» – с секундной задержкой от орудия к орудию волнами перекатывался грохот их выстрелов вдоль берега. Клубы белесого порохового дыма сносило вниз по течению. На берегу же императрицу ожидали в парадном строю войска. Екатерина милостиво кивнула и под приветственный рев «Ура!» прошла к ожидавшей ее и сияющей сусальным золотом карете. Вслед за ней всех выходящих на берег участников путешествия рассаживали в стоящие тут же кареты и повозки согласно их рангу. А императрица в это самое время уже подкатывала к специально построенному совсем неподалеку в ее честь великолепнейшему дворцу. При самом подъезде началась канонада из тех орудий, что были установлены с ним рядом. Екатерина II вошла в свою комнату с огромным украшенным балконом и прекрасным видом на реку, где изволила испить кофе. А от пристани ко дворцу уже маршировали колонны войск.

– Барабанщики, ритм бить громче! Братцы, в ногу идем! Держим равнение по правофланговому! – кричал Лешка, подводя свой батальон к огромному дому-дворцу. – Правофланговые, вам не частить! Дистанция между шеренгами полтора шага, ни больше ни меньше!

– Дум, дум, дум! – заглушая многосотенный топот, били ротные и батальонные барабаны. Солдаты старались.

Вслед за мушкетерами, гренадерами и егерями прошла легкая и тяжелая кавалерия, а потом на транспортных передках прокатилась и конная батарея.

– Матушка императрица после долгого путешествия рекой изволит сегодня отдыхать во дворце, – оповестил своих командиров генерал-аншеф Суворов. – Маневры пройдут завтра после полудня, а вот через три дня она изволит отправиться на юг уже сухим путем.

Далеко за полночь из дворца слышалась громкая музыка, раздавался грохот салютов, а темнота ночи озарялась ярким пламенем фейерверка и огненным дождем фонтанов.

Уже с утра все войска были выставлены на свои позиции. Все давно было отрепетировано, и ждали только прибытия венценосных особ. Ну, вот наконец появились и они.

Как описывали сие действие свидетели: «на маневрах кавалеристы экзерцировали конному перед пехотой в заезжании, формировании на марше. Потом была на конях большая атака в полный карьер на саблях и прочими для движения маневрами. Пехота демонстрировала марширование кареем в самые разные стороны – так тихим маршем, скорым, бегом на короткие расстояния, обыкновенным скорым маршем, принимая вправо и влево. Была пальба из ружей плутоножная на месте и в движении. Егеря действовали в россыпи, избирая для этого самые неровные места, и вели при этом цельную стрельбу. Артиллерия проводила учебные стрельбы и пушечные экзерции для поддержания войск…»

Батальон Егорова носился по полю, разбиваясь в цепь и отстреливая холостые заряды. Он быстро скатывался к своим каре от наступающей конницы. Затем, отбив кавалерию, егеря вновь выбегали из пехотных шеренг и неслись к противоположной стороне поля, туда, где наступала пехота противника.

Действия войск произвели впечатление как на императрицу, так и на иностранных посланников. Как писала Екатерина II в столицу князю Салтыкову: «Войска, которые здесь таковы, что даже и чужестранные посланники оные хвалят неложно…» Даже пребывавший в свите посол Франции и, как это водится, шпион граф Сегюр докладывал в Версаль, что: «В Кременчуге Потемкин доставил нам зрелище больших маневров, в которых участвовало 45 эскадронов конницы и многочисленная пехота. Я редко видывал такое блестящее войско…» И это писал посланник явно недружественной России страны. Особо неизгладимое впечатление на графа, как на бывшего выпускника артиллерийской школы Страсбурга, произвела конная батарея, состоявшая из десятка мелких орудий. Она выкатывалась на прямую наводку из тыла своих войск и поддерживала их в атаке или при отходе. Свои соображения по разумности применения такого опыта граф изложил в подробнейшей докладной записке на имя Людовика. Французы переймут русский опыт, и нам еще придется встречаться с их конными батареями на полях сражений в следующем веке.

* * *

– Живан, Сергей, с этой самой минуты и до выхода свиты ее императорского величества из пределов Новороссии наш батальон берет ее под охрану, – ставил задачу своим заместителям Егоров. – Там, конечно, и так этим делом сама лейб-гвардия в виде кирасиров, семеновцев и преображенцев занимается, но у нас в этом деле миссия будет несколько иная. Гвардейцы ведь, помимо самой охраны, несут более церемониальную функцию, так сказать, показывают свою службу в ее парадном и ярком свете. А вот нашим егерям надлежит, напротив, быть незаметными, но при этом им надобно все видеть, слышать и быть наготове пресечь любую опасность для высочайших особ. Сейчас же мы выставляем караулы и тайные секреты вокруг дворца и стоим на охране до самого отъезда государыни. Первая конная рота выдвигается в ночь на юг по всему будущему дневному пути следования кортежа, осматривает на нем все подозрительные места и потом, разбившись на пятерки, ожидает его проезда. Вторая рота садится на выделенные ей кибитки и следует в составе самого кортежа. Ее задача будет охрана места стоянок и ночлега всего этого поезда. Третья и четвертая рота сейчас же получают коней в легкоконном Изюмском полку и следуют верхом в составе колонны. Их задача состоит в том, чтобы, ежели вдруг случится какое происшествие, примкнуть к охранным подразделениям, усилить их и, развернувшись, ударить по злоумышленникам. Эти же роты будут менять первую и вторую по мере их усталости. Все заранее, конечно же, сейчас не предугадаешь, так что мы будем импровизировать по ходу движения. Ничего, опыт такой службы у нас уже имеется, как-никак мы с вами почти год крымского хана охраняли, а тут только лишь два месяца нам нужно продержаться.

* * *

– И все-таки вы меня не очень убедить, господин генерал, – прусский полковник скептически улыбнулся Александру Васильевичу, прогуливаясь с ним по дворцовой аллее. – У вас было время подготовиться и представить все здесь в самый лучший свет. Но, как показать сама жизнь, на поле боя все решать только железный дисциплина и боевая выучка, а в ваших войсках с этим не есть все хорошо. Большая часть ваш армий еще не получать новый амуниций и вооружений, а тот зольдат, кто принимать участий в прошлый война, или уже списан в инвалидный команда по состоянию здоровья, или выкошены теми эпидемиями, что прокатиться по всем этим обширным южным землям. Я бы на месте вашей императрицы не стал рисковать и не настраивал бы свой генерал на противоборство с сильный армий Европы и с Османский империй.

– Знаете, барон, это уж не мне и не вам решать, с кем и когда нам нужно противоборствовать, – усмехнулся Суворов. – Ее императорскому величеству лучше известно состояние всей своей армии, и она совершенно в ней уверена. Что, кстати, сейчас и демонстрирует, совершенно спокойно отправляясь в свои соседствующие с другими державами земли. А про слабую выучку наших солдат это вы тоже зря. Я вот в семилетнюю войну самолично точно такие же изречения от ваших начальствующих офицеров слыхивал, а потом их же по прошествии какого-то времени в свой тыл в качестве пленных этапировал.

– Найн, найн, – не соглашаясь с русским генералом, покачал головой прусский полковник. – Даже здесь, перед императрица вы не суметь выставить свой самый лучший солдат, – кивнул он на перемещающиеся под деревьями фигуры в зеленых мундирах. – Посмотрите на них. Столичные гвардейцы, стоящие в караул у самого дворца, и эти уже в небольшой отдалений от него. Тут есть два большая разница.

– А что с ними не так? – удивленно поднял брови генерал-аншеф. – Самые что ни на есть обычные наши егеря.

– Они и на параде сильно уступать в церемониальный марш, – все не унимался пруссак. – Многий зольдат совсем невысокий ростом. Простите, генерал, но выглядеть они как самый обычный мужик, одетый в зеленый и весьма невзрачный мундир. У нас в Пруссия даже в гарнизонный батальон солдаты выглядеть гораздо лучше, чем эти.

– Эй, солдаты! – крикнул Суворов в сторону ближайшей егерской пары. – Да, да, это я вам. А ну-ка, подойдите сюда!

– Рядовой отдельного егерского батальона Мухин, рядовой Кириллов! – представились подбежавшие солдаты.

– Из Егорьевских сами? – оглядывая их и заметив второй правый погон на плече, поинтересовался Александр Васильевич.

– Так точно, ваше высокопревосходительство, – хором ответили егеря. – За командира батальона у нас подполковник Егоров Алексей Петрович.

– А почему же хвостов волчьих на ваших касках не вижу?

– Так рано нам еще, ваше высокопревосходительство, – пожал плечами Мухин. – Не сподобились мы их пока что заслужить. Никакое серьезное дело нам еще не выпадало.

– Ну, вот, барон, перед вами сейчас стоят молодые солдаты, – кивнул на егерей Суворов. – Те самые, про которых вы и говорили, что они невзрачные и выглядят как самые обычные русские мужики. А вот вы уверены, что сможете их сами в воинском умении переселить, скажем, ну-у, в той же стрелковой подготовке или в боевой выучке?

– Я в этом быть абсолютно уверен, господин генерал, – ответил, высокомерно пожав плечами, пруссак. – Но не тягаться же мне, потомственный дворянин, с какой-то молодой зольдат из подлый сословий? У них ведь есть офицер примерно мой званий? Где сейчас есть ваш командир батальон? – обратился он к егерям.

Те стояли молча, замерев перед высоким начальством по стойке смирно.

– Отвечайте, отвечайте ему, ребятки, – разрешил солдатам Суворов.

– Не можем знать! – рявкнули те слаженным хором.

– Подполковник Егоров на месте не сидит, он все время при деле, – продолжил отвечать более шустрый Мухин. – Вам надобно, господин, у наших офицеров поспрашивать или же в лагерь к штабной палатке батальона явиться.

– Хорошо, я его найти, – кивнул немец. – Генерал, вот с этот подполковник, командир русский егерь, я и могу состязаться. Если, конечно, он сам этого не испугаться. А с кем-нибудь из этих, да вот хоть с тем, у который волос светлый, пусть состязаться мой слуга, э-э… денщик. Он и сам есть хороший зольдат в званий капрал и раньше служить в армии славный король Фридрих.

– Я думаю, что уж кто-кто, а Егоров точно не побоится, – улыбнулся Суворов. – Можете не беспокоиться и не искать его, Иоганн, я сам лично передам ему от вас вызов. Думаю, что завтра, после утренних дел, мы сможем прибыть к берегу реки. Там ровное место и хороший крутой косогор. Вот в сторону его и можно стрелять, не боясь за жизни других.

– Буду вам очень благодарен, генерал, – поблагодарил немец. – Согласитесь, это хоть немного скрасить наше пребывание здесь.

* * *

– Подполковник Егоров, – невысокий русский офицер со шрамом на щеке вскинул ладонь к козырьку своей каски.

– Поверенный в делах его королевского величества, короля Пруссии Фридриха Вильгельма второго, полковник, барон фон Корф, – чопорно представился пруссак. – Я полагаю, что ваш генерал уже довести до вас всю суть возникший между нами спор? И вы готов принять участие в его разрешений?

– Да довел, довел я до него все, – усмехнулся стоящий рядом Суворов. – Барон, а это, как я полагаю, тот самый ваш денщик? – кивнул он на стоящего неподалеку здоровяка в черном камзоле, с выглядывающими из-за спины двумя ружейными стволами.

– Да, он самый, – подтвердил полковник и подозвал его поближе: – Günther, komm her! Это Гюнтер, – представил он своего человека. Он совсем не говорить по-русский, и я ему сам все переводить. И я прошу простить меня, я немного не удержаться вчера и рассказать друзьям про наш спор. И мой добрый друзья никак не смогли не составить мне компаний. Вы ведь не будете против их присутствия на нашем состязании? – и барон сделал широкий жест, указывая на десяток стоящих в отдалении зрителей.

– Удивительно, но все они каким-то совершенно странным образом состоят из представителей самых разных посольств, – усмехнулся Суворов. – Такое чувство, Иоганн, что вы их специально пригласили, чтобы продемонстрировать свое воинское искусство. И хотите показать, как вы будете утирать нос русским.

– О, най, найн! – барон энергично замотал головой. – Просто вчера поздно вечером мы немного, э-э… как бы немного посидеть за фужер вина, и я не удержался от того, чтобы не рассказать им об наш спор. Но если вы настаивать, я могу попросить их прогуляться до дворца.

– Да нет, теперь-то уж не стоит, – отмахнулся Александр Васильевич и повернулся к егерям. – Ну что, братцы, не подведете, отстоите честь русского солдата перед иноземцами?

– Мы будем стараться, ваше превосходительство, – ответил Егоров. – Какие будут условия состязаний?

– Очень хорошо, вы есть человек дела. Совсем не любить неопределенность, да, подполковник? – иронично улыбнулся барон. – Мой предложений таков: я смотреть, у вас есть нарезной ружье? У меня тоже есть штуцер. Мы сможем стрелять спокойно и никуда не спеша в свой цель. А вот ваш зольдат и мой денщик – они могут стрелять на время, и потом мы сможем сложить результат их выстрел. Как вам такой предложений?

– В целом устраивает, – согласился Алексей. – Но я за то, чтобы все усложнить и сделать сии состязания более интересными. Все-таки с вами эвон сколько зевак сюда пожаловало, – кивнул он с усмешкой на зрителей. – Пусть наши нижние чины пробегут перед стрельбой по берегу во-он от того поворота, – кивнул он вниз по течению, – и до огневого рубежа. А это как раз версты две будет примерно. И потом уже они пусть делают десять выстрелов на время, причем из самых разных положений. Лежа, с колена и стоя. Как вам такое?

– В целом мысль неплохая, – согласился немец. – Будет очень интересно. Но я надеяться, меня вы не заставить бегать перед всеми?

– Как вам будет угодно, барон, – пожал плечами Алексей. – Мне так сие вовсе не зазорно. Нам, егерям, что солдатам, что офицерам, все одно изрядно бегать приходиться.

– И все-таки я полагать, сейчас это не тот случай, – не согласился пруссак. – Лучше стрелять спокойно и благородно, чем скакать по этот берег. Пусть у нас будет пять выстрел без всякий время из штуцер. Вы можете продемонстрировать мне свой оружий? Гюнтер, подай мне мой штуцер, – приказал он на немецком своему денщику. О-о, какой у вас интересный экземпляр. – Барон провел ладонью по ложу винтовки Егорова. – Клеймо! Я хорошо знать этот клеймо, с такой изображений, как сова! Да, этот оружейник делать прекрасный оружий. К мой большой сожалений, его мастерская уже нет, также как нет и он сам. Откуда у вас этот штуцер?

– Батюшкин трофей с семилетней компании, – коротко ответил Алексей, рассматривая винтовку немца. Все та же прусская оружейная школа, только вот более поздняя модель. Ствол на пару дюймов длиннее, и откидных шитиков с прорезью здесь три, а не два, как у Егорьевского. Значит, и дальний прицел немцу будет удобнее брать. Ну да не отступать же сейчас перед всеми зеваками.

Барон как будто уловил сомнения Алексея и подмигнул обступившим их со всех сторон зрителям.

– Любой состязаний венчает приз, трофей для победитель. Мы с вами, господин подполковник, есть люди военный, и я предлагать вам избрать приз, как и положено в нашей среде. Скажем, пусть победитель получит оружий проигравший, я думать, что это будет справедливо.

Все стоявшие рядом с жаром поддержали предложение полковника. Только русские офицеры стояли молча.

– Иоганн, ну, ты же сам слышал, что это оружие – семейная реликвия, – с осуждением в голосе проговорил Суворов. – Батюшки Алексея уже в живых давно нет, а его штуцер сыну служит.

– Ну, что поделать, хорошо, тогда будем считать, что русский офицер немного уступить прусскому, – нахально улыбаясь Алексею, провозгласил барон. – Ведь похоже, что он вовсе не уверен в свой стрелковый выучка. Пусть тогда соревноваться наш нижний чин, раз уж русский офицер…

– Я согласен! – резко, сквозь зубы бросил Алексей. – Только в дополнение к стрельбе из штуцеров делаем еще два выстрела из пистолей. Надеюсь, прусские офицеры умеют ими пользоваться? И пистоли проигравшего тоже пойдут в качестве приза победителю.

– О-о-о! Это очень интересное предложение! – загомонили все присутствующие.

– Хорошо, – пожал плечами прусский полковник. – Тогда к возвратившийся на родину штуцер я прибавить еще и русский пистоли. Они будут висеть с весь остальной оружий на стене в мой родовой замок.

«До мишени три сотни шагов, – прикидывал Алексей. – Ветерок сейчас слабый, значит, отклонения у пули быть не должно. У пруссака винтовка более совершенная, учитывая длину ее ствола и лучшие прицельные приспособления. Но не может же его практика равняться моей, каким бы он даже и ни был знатным охотником!»

– Четыре мишени, две для офицер и две для их нижний чин, – объяснял присутствующим барон. – Наши мишень с подполковник в середине. Мы сейчас стрелять без всякий время и потом дать место русский зольдат и мой денщик. Кто будет им считать?

– Позвольте я! – высокий человек в коричневом камзоле поднял руку. – Сколько нужно считать?

– Пусть будет две сотни, синьор Франциско, – пожал плечами пруссак. – Все-таки это не нарезной ствол, а фузей, и заряжаться она гораздо быстрей, чем эти, – кивнул он на орудующего шомполом и молотком денщика. Наконец тот перезарядил штуцер и подал его господину.

Барон поднял крышку замка, проверил пороховую затравку и, как видно, оставшись всем довольным, тщательно прицелился в дальнюю мишень. «Бам!» – грохнул первый его выстрел.

– Ваша очередь, господин подполковник!

Алексей совместил мушку с вырезом-целиком откинутого щитика. Выравниваем дыхание. А теперь плавный спуск. Бам! Приклад ударил в плечо. Никакого волнения у Лешки не было. Он действовал хладнокровно и совершенно спокойно, как на обычных, рутинных стрельбах. Одна только мысль царапалась в сознании. Ставки этого соревнования были слишком высоки. «Ох и неспроста это все затеяно пруссаком! Сейчас наши страны стремительно отходили от бывших ранее союзнических отношений. Слишком уж много было между ними противоречий. А новый король Пруссии все явственнее демонстрировал силу своей армии, стоящей у границ двух империй. Почему бы и здесь прилюдно не щелкнуть по самолюбию русских? Ведь если проиграешь, то обязательно разнесут и представят все в выгодном для себя свете. Вон сколько вокруг иностранных дармоедов собралось! Да и штуцер батюшкин жалко. Как родной он мне, столько лет верой и правдой служил».

Лешка как мог отгонял эти мысли, чтобы они не мешали работать с оружием. Тщательно осмотрев гладко отшлифованную пулю, он завернул ее в мягкий кожаный пластырь и начал забивать шомполом в ствол. Рядом со штуцером господина возился и немец-денщик.

– Ваше высокоблагородие, позвольте я вам буду перезаряжать? – предложил командиру Тихон. – А то что вы тут с этим молотком? Германский-то господин вона отдыхает.

– Сам я, Мухин, сам, спасибо тебе, братец, – отверг предложение солдата Алексей. – Ты давай с духом собирайся и думай загодя, как действовать будешь. Никак нам нельзя немчуре этой проиграть. Иначе они ружье твое заберут. А какой ты егерь будешь, ежели без ружья останешься?

– Я им его не отдам! – вскинулся солдат. – Пущай хоть чего они со мной делают!

– Ну, вот и думай, значит, Тишка, головой, – кивнул подполковник. – Тут ведь, помимо точности самой стрельбы, еще и сноровка нужна в заряжании, ибо на время состязания у вас будут. А перед этим ведь вам еще и две версты вдоль берега предстоит пробежать. Вот ты и смотри, как дыхание свое не сбить. Применяй, рядовой Мухин, нашу егерскую смекалку.

Штуцера были опять перезаряжены, и стрелки выпустили еще по одной пуле в свои цели.

– Пять выстрел! – оповестил всех собравшихся пруссак. – Ну, теперь слово за наш нижний чин. Господа, пока их отвести на исходный рубеж, предлагаю всем немного подкрепиться.

На взгорке у реки уже была накрыта пара походных столиков, и все присутствующие с веселым гомоном устремились к ним.

– Почему вы не пить вино, господин подполковник? Вы бояться утратить твердость рук? – с насмешкой спросил фон Корф. – Впереди только лишь стрельба из пистоль, все основное уже позади, и скоро мы глядеть на результат. Не правда ли, очень интересно? – и он отпил из своего фужера.

– Да, согласен, интересно, – подтвердил Егоров. – Но стрельба из пистолей тоже требует твердости, навыка и хорошего глазомера. Это совсем не простое оружие, и его нельзя недооценивать, – и чуть пригубил из своего фужера.

У большинства собравшихся были при себе зрительные трубы, все-таки в среде дипломатов и представителей европейских держав не было случайных и бедных людей, и они вполне могли себе позволить такую дорогую вещь. Теперь же они с огромным интересом наблюдали за двумя поединщиками. Вот сопровождающий соревнующихся человек резко взмахнул рукой, и две фигурки бросились по берегу реки в сторону огневого рубежа.

– Молодец, ах ты и хитрец, Тишка, какой смекалистый, – пробормотал Егоров, вглядываясь в окуляр.

– А ну-ка поясни, подполковник. Что он там такого измыслил? – поинтересовался Суворов. – Бежит вроде последним, вон как пруссак по песку резво скачет, словно бы породистый рысак несется. Видно, что он гораздо здоровее нашего егеря.

– Да в том-то и дело, ваше высокопревосходительство, что наш-то смекалистей этого рысака, – усмехнулся Лешка. – Тот вон по берегу напрямую понесся, аж песок из-под его подошв вылетает. А наш хоть даже чуток и подотстал, но зато немного левее взял, и, видать, он теперь по натоптанной тропинке бежит, не упирается. У кого из этих двоих дыхание к концу пути будет лучше?

– Ну да, ну да, вот ведь лис! – усмехнулся Суворов. – Ну-ну, поглядим, как там далее будет.

Пробежав более половины пути и, как видно, изрядно притомившись, пруссак оглянулся и заметил легко бегущего русского. Он резко принял вбок и выбежал на ту же тропинку.

– Ну вот, а теперь можно и поддать ходу, – пробормотал Егоров.

Тишка, словно расслышав командира, действительно набрал скорость и, оставив пруссака позади, прибежал к огневому рубежу, опередив его на добрую сотню шагов.

Алексей стоял возле своего солдата.

– Дыши, дыши, Тихон, вдох-выдох, вдох-выдох, вспомни, как мы это делаем на пробежках. Выравнивай дыхание и усталость из тела выгоняй.

– Да я не задохнулся, вашвысокблагородие, совсем даже не притомился, – резко и с шумом выдохнув, ответил ему рядовой. – Что уж тут, всего две версты ходу только ведь и было.

– Так, ты это, давай-ка не болтай! Вишь, какой он разговорчивый! – буркнул подполковник, оглядываясь на подбежавшего пруссака.

Там картина была совсем другая. У немца вся морда была красная, а сам он заполошно и шумно дышал.

– Господа, ваши люди должны встать на линию, – провозгласил испанец. – Я готов начать отсчет!

– Ну, давай, Тиша, не подведи нас, – подтолкнул к огневому рубежу своего солдата Алексей. – Глядишь, для батальона еще и ружье хорошее выиграешь. Обещаю, братец: два месяца в хозяйственные наряды потом не будешь ходить.

– Внимание, я начинаю отсчет! – выкрикнул представитель испанского посольства и резко махнул рукой.

«Бам!» – выстрелил первым русский егерь. «Бам!» – после трехсекундной задержки ударил следом и пруссак. Все четыре выстрела из положения стоя егерь успел произвести, уложившись всего в семьдесят секунд. А вот немцу на это потребовались все сто.

– Сто пятьдесят! – громко выкрикнул синьор Франциско, и русский егерь, отстрелявшись из положения с колена и перезарядив свою фузею, нырнул щучкой на траву. «Бам! Бам! Бам!» – били после скорой перезарядки гладкоствольные ружья.

– Рядовой Мухин стрельбу закончил! – раздался доклад от лежащего егеря. – Произвел все десять выстрелов в мишень.

– Donnerwetter! Der Blödser! – выругался фон Корф. – Это ничего не значить, мой Гюнтер есть хороший стрелок, а вот русский очень сильно частить. Я уверен в эти семь выстрел, которые сделать мой человек.

– Ну, тогда нам остается только проверить все на самой мишени. Пройдемте к ним, господа? – предложил всем окружающим Суворов.

– Раз, два, три, четыре, пять! – громко считал французский офицер. – Господа, у состязавшихся офицеров мимо мишени не ушла ни одна пуля! – известил всех граф де Шуазель. – А вот теперь по мишеням нижних чинов. Раз, два, три. Всего три пробоины в мишени человека барона фон Корфа, – доложился француз. – Раз, два, три… Восемь пробоин в мишени у русского егеря.

– Этого не может быть! – вскрикнул немец. – Я уверен в своем денщике. Это какая-то ошибка, он сам из потомственный охотник, а его отец служить лесник в мои угодья. Он с детства приучен к оружий!

– Барон, вы мне не верите? – спросил его граф. – Взгляните тогда сами на результат, – и отошел от мишени.

– Я вам совершенно доверять, дорогой Габриэль. Но как такое возможно?! – Полковник с удивлением пересчитывал пробоины.

– Так или иначе, но все теперь решит стрельба из пистолей, – пожал плечами граф. – Я полагаю, что если вы будете более метким, то пальму первенства все равно отдадут вам. Ведь не оценивать же конечный результат по тому, как стреляют наши солдаты и слуги? Все равно все будут решать их господа.

– Это справедливо! – согласились все присутствующие.

– Тогда, если вы задавали счет, сеньор Франциско, то не отсчитаете ли вы и два десятка шагов от мишеней? – спросил испанца граф де Шуазель.

– Легко! – ответил тот с улыбкой, подошел к мишеням и начал отмерять шагами нужное расстояние. – Господа, а вот и ваш рубеж, прошу вас к нему!

– Стреляете по очереди. Не будем усложнять вам задачу, вы можете вести огонь с той руки, с какой вам самим удобнее, – предложил состязавшимся граф.

«Бам!» – первый выстрел немца.

«Бам!» – выпустил свою пулю Алексей.

Приняв от денщика второй пистоль, барон очень долго целился, раза три вытягивая и потом опять поднимая вверх свое оружие. Наконец он решился и произвел второй выстрел.

Алексей выдохнул и с первого же раза выжал спусковую скобу.

– Барон фон Корф – одно попадание. Русский подполковник – два! – провозгласил граф. – Господа, вы можете и сами во всем убедиться лично!

– Поздравляю, Алексей, утер ты пруссаку нос! – улыбаясь, пожал руку подполковнику Суворов. – Какая занимательная история, я непременно поведаю ее кому нужно!

– Ваш оружий, сударь, – хмурый пруссак кивнул на денщика. – Мой болван донести вам его в ваш палатка! – и барон, резко развернувшись, отправился вслед за отходящими в сторону дворца зрителями.

– Чего уж там, давай все оружие сюда, Гюнтер, – предложил прусскому денщику рядовой Мухин. – Прости, брат, ну никак тут по-другому нельзя было. Тебя, небось, теперь пороть будут?

– Was? – непонимающе хлопая глазами, спросил немец.

– Не понимает он тебя, Тихон? – усмехнулся Егоров. – Komm her Waffen! Es ist bereits unser und wir werden es selbst nehmen[14].