Глава 25. Гнев Гаранина
Глава 25. Гнев Гаранина
Гаранин тащил меня к своей машине так, будто я была особо опасной преступницей, склонной к побегу. Его пальцы, намертво стиснувшие мой локоть сквозь ткань пальто, даже не думали разжиматься. Я спотыкалась на своих дурацких каблуках, скользила по раскисшим лужам и то и дело хватала ртом холодный воздух, едва поспевая за его шагами.
- Евгений Александрович, да пустите же вы, я сама дойду! - выдохнула я наконец, попытавшись выдернуть руку, когда мы подошли к его машине.
- Не шуми, - глухо рыкнул он, даже не глянув в мою сторону.
Потом рывком распахнул тяжелую пассажирскую дверь и, впихнув меня внутрь на кожаное сиденье, с силой захлопнул дверь. Я едва успела перевести дух и убрать мокрые волосы с лица, как он уже обошел капот и ввалился на водительское место.
Звукоизоляция в его дорогущей тачке была такой, что уличный гул мгновенно исчез, отрезав нас от всего остального мира. В салоне повисла тяжелая тишина, нарушаемая только нашим сбитым дыханием.
Я вжалась спиной в прохладную кожу сиденья, не решаясь даже повернуть голову.
Гаранин сидел, вцепившись обеими руками в оплетку руля так, что у него побелели костяшки пальцев. Он смотрел перед собой сквозь залитое дождливой моросью лобовое стекло, и я прямо-таки чуяла, как внутри него закипает ядерный реактор.
А потом рвануло.
- Вы вообще понимаете, что еще минута, и эта тварь дозвонилась бы в дежурную часть?! - его голос громыхнул в тесном салоне так, что я невольно вздрогнула. Он ударил ладонями по рулю и резко развернулся ко мне. - Вы понимаете, что вы бы поехали в СИЗО?!
- У меня был план, - напряженно пояснила я. - Я знала, что она боится огласки, но...
- План?! У вас был план?! - он подался вперед, и его глаза в полумраке вспыхнули огнем. - Ваш план, Ангелина Андреевна - это чистая статья, если бы она дала делу ход! Похищение несовершеннолетнего! Вас бы прав на собственную дочь лишили до заката! Вы чем вообще думали?!
- Я думала о замерзающем ребенке! - выкрикнула я, чувствуя, как у меня самой начинает срывать крышу от пережитого стресса. - Вы бы видели его ногу! Вы бы видели, в каком состоянии он был!
- Вы обязаны были думать о последствиях! - прорычал Гаранин, его лицо оказалось пугающе близко к моему. - Почему вы не пришли ко мне?!
- Потому что вы были недосягаемы! - я вскинула подбородок, не желая строить из себя виноватую жертву. - Я хотела!
- Я был на расстоянии одного этажа! - перебил он меня, повышая голос. - Я был в нашей гребаной школе!
- Вы спасали подвал! - парировала я, нервно вцепившись в свою сумку. - Вы стояли там, орали на завхоза и спасали свой драгоценный паркет перед комиссией! Вы бы меня даже не услышали!
- Вы даже не попытались! - его челюсти сжались так, что на скулах заходили желваки.
- А что бы вы сделали, Евгений Александрович?! - меня затрясло, и слова начали вылетать сами собой, злые и беспощадные. - Что бы сделал наш правильный директор Гаранин, если бы к нему в разгар коммунальной катастрофы подошла училка и сказала: «Ой, а я тут беглого детдомовца дома прячу, помогите»?!
- Я бы решил эту проблему!
- Да черта с два вы бы ее решили! - я с горечью рассмеялась, мотая головой. - Вы бы включили терминатора, и ваш управленческий мозг за секунду бы выдал протокол: незаконное удержание, криминал, угроза репутации школы!
- Что вы несете? - прорычал Гаранин.
Но меня уже было не остановить.
- Вы бы сдали его по инструкции! - рявкнула я, выплескивая из себя всю панику, которую давила в себе последние сутки. - Вы бы вызвали ментов, чтобы спасти свою задницу и прикрыть школу перед проверкой! Сделали бы всё по правилам, а пацан поехал бы обратно в этот ад к вашей бывшей!
В салоне повисла мертвая тишина, от которой заложило уши. Гаранин замер, словно мои слова ударили его наотмашь, и я вдруг с ужасом поняла, что перегнула палку. Сильно перегнула. В его темных глазах на мгновение мелькнула такая жгучая обида, что мне стало... больно.
- Вы думаете, я бы сдал ребенка? - его голос вдруг упал до зловеще вибрирующего шепота. Он смотрел на меня так, словно видел впервые. - Зная, что ему грозит в этом месте?
- Я не знала, как вы отреагируете... - мой запал начал стремительно угасать, и голос дрогнул. - Вы ведь всегда такой... правильный. Застегнутый на все пуговицы. И живете по уставу.
- Вы думаете, я бы подставил вас? - проигнорировав мои жалкие оправдания, он вдруг жестко перехватил мой подбородок, заставляя смотреть ему прямо в глаза. - Вы реально считаете меня таким ублюдком, Лина?
От этого резкого перехода на имя без отчества у меня внутри всё перевернулось. Воздуха в машине катастрофически не хватало.
- Я просто хотела защитить их обоих, - прошептала я, чувствуя, как на глаза наворачиваются глупые, предательские слезы. - И Ромку, и Феликса. Вы не видели, как Рома плакал в луже...
- Зато я видел ваше нелепое заявление! - он подался еще ближе,и его грудь коснулась моей. - И видел, как вы тащили этого пацана на камерах! Вы хоть представляете, что я пережил за те полчаса, пока ехал сюда, зная, к кому вы поперлись?!
- Я бы справилась!
- Вы бы сели! - рявкнул он мне прямо в губы, и его дыхание опалило мою кожу. - Эта мегера сожрала бы вас с потрохами, а я бы даже не успел вас вытащить!
- Откуда мне было знать, что вы примчитесь?! - я попыталась оттолкнуть его, уперевшись ладонями в его рубашку и ощутила под ней его бешено колотящееся сердце. - Вы же мой начальник, а не... не...
- Да потому что я мужик, а не гребаный робот с инструкциями! - прорычал Гаранин. - Потому что вы выносите мне мозг с первого дня! Потому что я с ума схожу, глядя, как вы лезете на рожон, невозможная женщина!
- Тогда не смотрите! - выпалила я, задыхаясь от сумасшедшей искрящей энергии, которая сейчас металась между нами в замкнутом пространстве салона.
- Я не могу не смотреть! - выдохнул он.
И это стало последней каплей. Вся ярость и животный страх, который мы оба испытали сегодня, в одну долю секунды трансформировались в нечто совершенно иное. В ослепительное, сносящее все барьеры притяжение...
И Гаранин просто сорвался с цепи.
Одной рукой он жестко зарылся в мои волосы на затылке, второй обхватил за талию, сминая скользкую ткань пальто, и рывком притянул к себе через центральную консоль. Я даже пискнуть не успела, как его губы обрушились на мои в голодном агрессивном всплеске напряжения, что рвал его на части.
Вспышка сладкого возбуждения выбила из меня все внятные мысли напрочь.
Он целовал меня так, словно пытался наказать за безрассудство и одновременно убедиться, что я здесь с ним, в безопасности, и что он успел. Я сдавленно простонала прямо ему в губы, и мои руки, которые только что пытались его оттолкнуть, сами по себе поползли вверх по его груди. Я вцепилась пальцами в его плечи, комкая рубашку, и ответила ему с такой же жадной потребностью. Приоткрыла губы, позволяя ему углубить поцелуй, и мир вокруг просто перестал существовать.
Школа, проблемы и субординация куда-то испарились. Остались только его горячие властные губы, тяжелое дыхание и сумасшедший стук его сердца под моей ладонью, который бился в унисон с моим. Я подалась вперед, переваливаясь через подлокотник, полностью растворяясь в этом диком, первобытном ощущении принадлежности.
Казалось, мы оба пытались выпить друг друга до дна, стирая этот проклятый страх последних часов. Его язык собственнически скользнул в мой рот, сплетаясь с моим, руки блуждали по моей спине, прижимая к себе всё крепче и крепче, словно он хотел впаять меня в себя. У меня перед глазами плясали цветные пятна, внизу живота сладко запульсировало...
Я забыла, как дышать. Я вообще всё забыла. Но когда я была уже почти готова перелезть к нему на водительское сиденье, Гаранин вдруг сжал мои плечи и с тяжелым выдохом оторвал себя от меня.
Ошарашенно хватая ртом воздух, я упала обратно на свое сиденье Не могла вымолвить ни слова, ошалело глядя на профиль этого мужчины, который только что перевернул мой мир вверх дном. Губы горели и пульсировали, волосы растрепались, а руки всё еще подрагивали от переизбытка эмоций.
Гаранин откинулся на подголовник и несколько секунд просто дышал - глубоко и судорожно, пытаясь загнать обратно в клетку вожделение, которое только что вырвалось на свободу. Его грудь ходила ходуном.
Наконец он провел рукой по своему лицу, словно стирая наваждение, и повернулся ко мне.
- С этого момента, - проговорил он низким хриплым голосом, - любая твоя самодеятельность закончена.
Он не спрашивал. Это была самая настоящая констатация факта, окончательно и бесповоротно закрепляющая его переход на «ты» со мной наедине.
- Евгений Александрович... - попыталась я пролепетать, всё еще приходя в себя от нашего безумного поцелуя, но он жестко перебил меня:
- Ты больше не играешь в мать Терезу в одиночку. Не ходишь на разборки с чиновниками и не рискуешь своей шеей, не поставив меня в известность. Ты поняла меня? Дальше мы действуем только по моим правилам.
Я сглотнула и, не в силах оторвать взгляд от его губ, просто молча кивнула. Спорить с ним сейчас было бесполезно. Да и, если честно, мне совершенно не хотелось спорить. Я вдруг почувствовала такое колоссальное облегчение от того, что мне больше не нужно тащить этот груз проблем в одиночку.
И Гаранин увидел это. Взгляд его на долю секунды смягчился, скользнув по моим припухшим губам, но он тут же отвернулся к рулю, словно не доверяя самому себе.
- Адрес, - бросил коротко, нажимая кнопку запуска двигателя.
- Что? - я растерянно моргнула.
Мощный мотор под капотом ожил с сытым утробным рыком. Гаранин включил дворники, смахнувшие капли дождя с лобового стекла, и положил руку на коробку передач.
- Свой домашний адрес говори, Лина, - он вырулил со стоянки детдома, оставляя ненавистное здание позади. - Мы едем к тебе.