ГЛАВА 8. СОБЛАЗН

Лиораэль.

Девчонка его переиграла… Полдня Лиор просидел на песке у океана, сдерживая один единственный порыв: найти эту рыжую негодяйку и сделать с ней все то, о чем он мечтал целый год.

Там, на балконе, он не удержался от соблазна. Зацепил горошинку подушечкой пальца, слегка сжав в руке пышную грудь. Едва слышный стон, что сорвался с ее губ, напрочь лишил его воли и рассудка.

Провокация сработала. Кассея добилась своего. Сама мысль о том, что другой мужчина может скользить взглядом по ее безупречному телу, касаться нежной бархатистой кожи, вызвала у него приступ жгучей ярости. Лиораэль был вынужден с прискорбием признать, что ревность ему не так уж и чужда. Разумеется, не вслух, ведь он и без дара догадывался, какое именно желание озвучит эта фурия, стоит ей только осознать, что она выиграла пари. Попросит оставить ее в покое и вернуться в Сейгард. Его такой исход не устраивал категорическим образом.

Невинная ласка повергла принцессу в ступор. На хорошеньком веснушчатом личике не осталось и следа былой храбрости. Кассея испугалась собственного стона. Реакции тела на его маленькую шалость. Щеки пошли красными пятнами, в глазах он прочел гремучую смесь вожделения и ужаса. Однако гордость не позволила ей сбежать. Так бы и стояла вечность, хлопая пушистыми ресницами, если бы он не нашел в себе сил отстраниться и уйти, напоследок запечатлев на тыльной стороне ее ладони невесомый поцелуй.

Этим утром он впервые за долгое время задумался: а уверен ли он в том, что понимает, кто такой на самом деле Лиораэль Элларинаэ? Помнит, каким он был до того, как Изабелла разрушила его привычную жизнь? Столько лет все его существование вертелось вокруг новой сущности. Ненависти к себе, боли, отвращения. Вечной жажды крови.

Иногда ему так хотелось просто выспаться, поесть по – настоящему… Навернуть тарелку румяной картошечки с мясом, попробовать разносолы, которые повариху Анну наряду с пирожками прославили на весь Сейгард. Гуляя по лесу, закинуть в рот горсть ароматной земляники, вместо того, чтобы охотиться на рассвете, притаившись в зарослях Ракарманского ущелья.

Его спасением стал секс. Ночи, проведенные в борделе, помогали забыть о бессоннице, свойственной кровопийцам, отвлечься от мрачных мыслей и хоть чуточку поправить настроение на грядущий день.

Все изменилось так быстро, что Лиораэль, кажется, до сих пор не успел до конца осознать, что более он не вампир. Что все, о чем он не смел и мечтать – реальность. С детства он привык полагаться на свой дар. Видеть окружающих насквозь. Читать их эмоции, мысли. Теперь же, стараниями Эннариона, он словно оглох и… Как будто прозрел. Наконец услышал себя.

В отпуск он попросту сбежал. Мог остаться и преподавать без дара, но не захотел. Устал. Академия, над которой он трудился, рук не покладая, его окончательно доконала. К своему великому стыду, Лиораэль давно присмотрел себе замену.

Эртель Стоун был идеальным кандидатом. Некромантом восхищались, его уважали, при этом боялись и слова лишнего сказать из – за его дикого темперамента и удивительной мстительности. Именно такой человек, по мнению Лиораэля, и должен занимать пост ректора.

Себя он считал слишком мягким. Навязчивых преподавателей, обивающих порог его кабинета, дабы пожаловаться на очередного нерадивого студента, он вежливо выслушивал, ведь поступить иначе ему не позволяло воспитание. Вечно ноющих девиц, которым подружка не досталась в соседки, он старался переселить туда, куда просят, а подравшихся выпускников, испортивших в ходе «спарринга» казенное имущество, жалел и ограничивался выговором, хотя имел полное право за шкирку выкинуть их вон из академии.

Стоун же, как сын простого кузнеца, профессоров, докучающих ему своей болтовней, посылал подальше прямым текстом или молча уходил, совершенно не заботясь о том, кто и что о нем подумает, а со студентами и вовсе не церемонился. За любую провинность жестоко карал. В своем фирменном стиле.

На Эртеля академию он мог оставить с чистой совестью. Лиораэль и так сделал достаточно. Заброшенный город тысячи пещер, как его именовали в народе, отмыл, прибрал, разрывы материи между мраком и светом залатал. Академию открыл с нуля. Полы драил своими руками. На то, чтобы все это великолепие привести в порядок с помощью бытовой магии, резерва не хватало. Даже мебель в комнатах, где нынче жили его подопечные, таскал на своем горбу.

Еще год назад в Сейгард приезжали лишь маги, потерявшие контроль над силой, но сейчас ради факультетов артефакторики под началом Каталины Берлейн, некромантии под началом Стоуна и колдовства, которым заправляла Иза, единственного на континенте, в академию стекались те, у кого с даром был полный порядок.

Ему давно стоило уйти в отставку и уступить место Эртелю, но Лиораэль тянул с решением, хотя и знал, что пришло время двигаться дальше. Сидя под пальмой на теплом песке, он, наконец, определился. Понял, каким он хочет видеть свое будущее.

Кабинет Дешана Шахарди встретил его аскетичной по кессарийским меркам обстановкой. Ни золота, ни роскошной мебели… Распахнутые окна с видом на океан, диван, обтянутый шелковистой тканью цвета горького шоколада, деревянные стеллажи с книгами, уходящие к потолку, маленький журнальный столик, пара стульев и рабочий стол, за которым и расположился ректор старейшей академии ханства.

– Если ты явился за принцессой, не надейся, – предупредил его Дешан, легким пассом руки отодвинув для Лиораэля стул. – Кассея – алмаз! Какой потенциал! Какой резерв! Увидишь, отучится у меня год, и по силе ее начнут сравнивать с прапрадедом. Такую студентку я тебе не отдам.

– У нее проблемы с контролем. Уверен, ты заметил.

Шахарди возглавлял Кессарийскую Академию Огненной Магии, недавно отпраздновавшую свой тысячелетний юбилей, со дня ее основания. Сколько лет было самому Дешану, Лиораэль мог только догадываться. Маг не любил откровенничать и рассказывать о себе.

– Смотрю я на тебя и диву даюсь. У нее душа болит, а ты о даре. Вроде менталист, а толку! Ей больно, страшно. Ей все в новинку, Элларинаэ! Не надо ей мозги на место ставить, с этим она и без тебя справится. Девочке нужна поддержка. Опора. Хотя, о чем это я… Где эльфы и где поддержка!

В чем – то старик был прав. Лиор учил ее, направлял, опекал, но ни разу не спросил женщину, с которой делил и дом, и быт, как у нее дела. Зачем? Он ведь и так чувствовал ее настроение, зато в упор не видел то, что, возможно, его помощь принцессе и не требовалась. Судя по тому, что за три дня на кессарийских землях она ни разу не впала в беспамятство и никого не поджарила, Кассея отлично себя контролировала.

– Я здесь не из – за нее. Хочу поступить на целительский факультет.

Ему удалось шокировать Дешана. Секунд пять Шахарди молчал, переваривая сказанное:

– Ты? Магистр? Менталист? На целительский? Студентом?

Да, магистр. И не обыкновенный, а отмеченный сотней наград и премий. Да, на целительский. Он с детства мечтал, но родители не дали ему выбора. Менталисты в Авалькине, как и на драконьих островах, были редкостью. Ценились выше любых других магов. Мать с отцом не позволили ему поступить по – своему. Запихнули на факультет ментальной магии, шантажируя тем, что если он откажется, они от него отрекутся, как отреклись от Феанора, когда тот сбежал в Сильвенар. Лиораэль выучился, получил диплом с отличием, сделал карьеру, но от него, по иронии… Все равно отреклись. Когда Иза его укусила. Гарьэль и Солеана Элларинаэ знать своих сыновей не хотели.

– Не думал, что у тебя хромает слух, – Лиораэль взял со стола Шахарди перо и лист, не дожидаясь приглашения, и принялся писать заявление о зачислении на первый курс факультета целительства. – Я понятно выразился.

Дешан бесцеремонно бумажку поджег, едва не опалив Лиору волосы:

– У тебя неподходящий дар для целителя.

– Не мне тебе рассказывать, что любой маг с приличным резервом – потенциальный целитель. При должном обучении. Учиться я готов.

Шахарди покачал головой, но в ящик стола залез и выудил оттуда новенькую, свежую зачетку. Ровно такую, какой ткнула ему в нос Кассея.

– Мы не славимся целителями. Лучших обучают в Авалькине.

Кессарийская Академия Огненной Магии, пусть и сохранила первоначальное название, могла похвастаться факультетами на любой вкус. Артефакторика, некромантия, магия земли и воды, штормовая, ледяная… Разве что колдовского не было.

– Лучшим я стану и здесь.

– А как же Сейгард? Слухи о том, что твой племянник, это юное дарование, сварил зелье, способное излечить вампиризм, дошли даже до мрака. Я, признаться, не поверил поначалу, но доказательство сидит у меня перед носом. Ты осознаешь, что это самое масштабное научное открытие за последнюю тысячу лет? Думаю, не ошибусь, предположив, что вампиры по всему континенту в эту секунду пакуют вещички, чтобы отправиться к нему на поклон в надежде получить свою порцию счастья.

– Большую часть кровопийц их жизнь вполне устраивает, и стать нормальными они не стремятся. Одних обратили на смертном одре, подарив им второй шанс, другие пошли на этот шаг добровольно. В погоне за вечной молодостью. Так что ты преувеличиваешь. Сомневаюсь, что в Сейгарде случится нашествие вампиров. А даже если и случится, то я оставил за главного сильнейшего некроманта света. Он проследит за порядком.

– Ты доверил Стоуну плод своих трудов? Рискованно. Эртель диковат и неосмотрителен. Как бы не пришлось тебе потом возвращаться в руины. Впрочем, коли велико желание, – в зачетке Дешан размашистым почерком вывел его фамилию. – Держи. Выпускной курс целительского. Запихнуть магистра к первогодкам я не могу. Придется тебе пахать с особенным усердием, дабы не завалить ближайший экзамен, который, к слову, состоится через две недели. И обозначим сразу: декан Фьяранда – весьма специфическая женщина. Отчислит за любую оплошность, несмотря на твою смазливую мордашку.

– Неужели не попросишь ничего взамен? – насчет кессарийцев Лиораэль не обманывался. Как и драконы, южане драли втридорога.

– Услуга уже оплачена, – на раскрытой ладони Шахарди появился потрепанный пожелтевший конверт. – Твой спонсор оставил тебе послание. Я дал клятву передать его, если однажды из всех академий мрака и света ты выберешь мою.

Ни подписи, ни запаха, который он мог бы учуять раньше, будучи вампиром. Лиор забрал конверт и зачетку, поблагодарив за помощь Дешана, выскочил за дверь и распечатал послание, едва он оказался в укромном уголке между этажами:

«Если ты читаешь это письмо, значит, я не ошиблась. Ты оставил Сейгард и пошел за мечтой. Я горжусь тобой, Лиораэль Элларинаэ.

Надеюсь, что, окончив учебу, о которой ты так долго грезил, ты найдешь свое счастье. Найдешь место, где ты можешь быть собой. Жить, любить, блистать. Помогать людям, эльфам, демонам, драконам… Вампирам, оборотням, грифонам и трехглавым гидрам. Всем, кто нуждается в спасении, ведь ты всегда был тем, кто не судил книгу по обложке.

Знаю, ты никогда меня не простишь. О милости я и не прошу. Виновата. Заслужила. В Центральном Кессарийском Банке тебя ждет депозит на два миллиарда крон. На эти деньги ты сможешь снять приличное здание, открыть госпиталь и нанять себе в помощники опытных целителей. Читая эти строки, ты, должно быть, злишься. Не стоит. Это не подачка и не взятка. Моя попытка исправить то, что на эмоциях я сотворила, не подумав. Повернуть время вспять я, увы, не в силах.

Навеки твоя,

Иза.»

Дрожащими руками Лиораэль сложил письмо, убрал его в карман и сполз по стене на пол. Никто не знал его лучше Изабеллы. Было время, когда он делился с ней всем. Мечтами, планами, переживаниями, страхами… Фариарди слушала его с искренним, неподдельным интересом. Так, как слушать могла лишь бесконечно влюбленная женщина.

После их расставания, ее укуса, она ни разу не сказала ему «прости», глядя в глаза. Вероятно, понимала, что словам он не поверит и что пропасть между ними слишком велика. Для того, чтобы над бездной появился маленький мостик доверия – нужно время.

Судя по всему, Иза готова была ждать. Слова Шахарди зазвенели в ушах: «Я дал клятву передать его, если однажды из всех академий мрака и света ты выберешь мою».

Предугадать, что рано или поздно Лиораэль окажется в Кессарийском Ханстве, не представлялось возможным. Он не особенно любил жаркий климат. Солнце – да. Зной, от которого пот катился градом – нет. Фариарди, с ее – то острым умом, не решилась бы действовать наугад. Наверняка, в каждой академии, где преподавали целительство, кроме его собственной, у ректора в столе лежал конверт с посланием.

Столько усилий, чтобы склеить разбитую чашку. Сердце предательски защемило. Он ушел от Изабеллы, когда все стало слишком сложно. Она хотела замуж, мечтала о том, как возьмет из приюта ребенка, ведь вампиры не могли сами продолжить свой род, превратила их дом в тихую гавань, островок чистоты и уюта, при этом не забывая о клане, а он… Ему было скучно. Пресно. Не хватало ярких ощущений. Страсти, огня, что вспыхнул между ними, когда в горах Ильденвара он впервые увидел черноволосую вампиршу.

Пламя потухло так же быстро, как и разгорелось, и они оба наделали ошибок. И все же, порой, Лиораэль скучал по ней. Скучал не по женщине – по другу. Дал себе слово, что не простит, но давно размяк. Вначале позволил ее клану перебраться в Сейгард, потом согласился создать факультет колдовства и назначил Изу деканом, как искусную и опытную ведьму, а в последнее время перестал шарахаться от нее на каждом шагу и разрешил ей забегать в гости к ним с Эннарионом.

А ведь по – хорошему просить прощения должен был он. Это ведь он ее бросил. Мог приготовить ужин, налить в изящные бокалы вина, усадить Изабеллу за стол и… Поговорить. Предложить ей поехать в родной для нее Килденгард, скупить все новинки столичной моды и снять номер в лучшем пансионе у термальных источников. Или же отправиться на Фьяльку, на рынке набрать деликатесов, после чего арендовать маленький домик в хвойном лесу и потом не вылезать из постели целую неделю. Уставшими, разомлевшими от любовных утех, голышом купаться в океане, а продрогнув, бежать в баню, дышать ароматным паром диковинных северных трав. Но Лиораэль, чтобы спасти их союз, не пошевелил и пальцем.

Для эльфов менять партнеров как перчатки, не заботясь о последствиях, было нормой. Благословенные дети леса не умели любить. Отдавать себя без остатка, не рассчитывая что – то получить взамен. Женились, разводились, изменяли своим половинкам направо и налево, не испытывая по этому поводу и капельки стыда. Чужие чувства в Авалькине стоили гроши.

– Серьезно? Ты меня и в академии собрался караулить? – Кассея, скрестив руки на груди, стояла на ступенях лестницы, ведущей на второй этаж. Аккурат напротив ниши, где он притаился размышляя.

Ее новые сокурсники спускались вниз, с интересом оборачиваясь. Скорее всего, держали путь в столовую, которую Лиораэль заметил, поднимаясь к Шахарди.

– Я здесь не по твою душу.

Сказав ей, что дома без нее было пусто, он не солгал. За три дня Лиор чуть не сошел с ума. Каждый стул, полка, чашка, картина… Все напоминало ему о принцессе.

– Пришел к ректору в надежде, что меня отчислят? Не выйдет. Первый экзамен я сдала на отлично.

Письмо Изабеллы заставило его устыдиться своей гордости. Эгоизма, исконно эльфийского.

– Думаешь, я пал так низко?

– Играть на моих чувствах совести у тебя хватило, – девчонка горько усмехнулась. – Соблазнить меня не вышло, решил пойти другим путем? Повторяю в сотый раз. Я в Сейгард не вернусь.

– Соблазнить? – убедившись, что студенты разбрелись, и они с принцессой остались наедине, он схватил ее за руку и прижал к стене. – И когда же я это успел?

Краснела она очаровательно, но позиций не сдала. Вздернула курносый нос и процедила:

– Когда тебе приспичило раздеться. Мне не пять лет, Лиораэль. Голым торсом ты меня не удивишь.

Удар пришелся прямо в цель, в больное место. Он не пытался ее соблазнить. И мысли подобной не имел. Скинул рубашку из – за жары, потому что мог себе это позволить. Наконец.

Кассея и не представляла, как выглядело тело вампира, который сопротивлялся во время оборота. Пытался призвать силу. Бледная тушка, шрамы от укуса и вереница уродливых черных отметин, сеткой покрывающих грудь, спину, руки, доходя почти до локтя. Даже жрицы в борделе пугались этого зрелища, и Лиор, дабы не портить психику юным барышням, раньше не снимал в койке туники.

– Мне считать это очередным вызовом? – кончиками пальцев он приподнял подол невесомого платья и прочертил дорожку от колена до каемки кружевного белья.

Он не слышал ее эмоций. Не знал, каким будет ее следующий шаг. Сбежит? Влепит ему пощечину? Опалит его бесстыжую лапу огнем? Неопределенность опьяняла. Придавала остроты.

Принцесса отплатила ему его же монетой. Притянула Лиораэля за шею, царапая коготками кожу, другой рукой нырнула ему под рубашку, издевательски пощекотав тугие мышцы, уходящие под пояс брюк, от чего он мгновенно завелся, и прошептала на ухо:

– У тебя все равно ничего не выйдет.

– А ты до того в себе уверена?

В Сейгарде она не была такой дерзкой. Его главный провал, как наставника, и самая большая ошибка Иллая, как брата, заключалась в том, что они, не подумав, поселили ее там, где каждый видел в ней «леди» Беатрис.

Кессарийцы, если и слышали о проклятье, вряд ли придавали ему значение. Для них Кассея Шерган – красивая молодая женщина. Сестра короля. Маг с огромным потенциалом. Человек, а не монстр. Потому она и расцвела за считанные дни. «Леди» Беатрис осталась там, в Сейгарде.

– Чего ты добиваешься? – Кассея нахмурилась, но его не оттолкнула. – Взрослый мужчина, а ведешь себя, как ребенок, у которого отобрали любимую игрушку.

– У меня нет ответа на этот вопрос, – перед тем, как сделать шаг назад, дав ей шанс уйти, Лиораэль сжал пальцы, лежащие на девичьем бедре. Недостаточно сильно, чтобы оставить на белоснежной коже синяки, но этого хватило… Собственнический жест довел принцессу до ручки.

Ахнув, она всем телом вжалась в стену:

– Ты, очевидно, умом тронулся от зелья Эннариона. Бессменный ректор Академии Сейгард зажимает по углам студенток? Вот это новости. Постоянный клиент квартала удовольствий изменил своим привычкам. Кому расскажешь, не поверят.

– Бывший ректор.

– Что?

О смущении Кассея быстро позабыла. Впилась в него взглядом, словно голодная гарпия, ожидая подробностей. Лиор не стал ее разочаровывать. Достал из кармана зачетку с эмблемой целительского факультета и расписание занятий с подробным перечнем аудиторий, где проходили лекции и практики.

– Не сориентируешь, где у вас находится большой амфитеатр? Боюсь опоздать на… Что у нас там? Нашел. «Углубленная ботаника».

Эмоции у нее на лице менялись с невероятной скоростью. Шок. Недоверие. Радость? И вновь недоверие.

– Ты собрался учиться на целителя? Здесь? В Кессарийском Ханстве?

– Верно.

– Зачем?

– Решил исполнить детскую мечту. Мать с отцом не дали мне поступить на целительский. В Авалькине каждый первый умеет врачевать. То ли дело сын – менталист.

Звонок, сообщающий, что перерыв подходит к концу, резанул слух мерзким писком, но Кассея и шагу не сделала.

– А Сейгард?

– Академию возглавит Стоун. Он, правда, пока не в курсе, но завтра я это улажу.

В зеленых глазах блеснули слезы:

– И где подвох? Походишь на лекции с недельку, изображая из себя примерного студента, тем самым заслужив мое прощение? Такой у тебя план?

Неужели она и впрямь считала его тем, кто способен пойти на все для достижения поставленных целей?

– Нет у меня плана. Клянусь. И подвоха нет. Не ты одна хочешь начать жизнь заново.

Кассея сморщила свой маленький носик, но, слава богам, немного успокоилась:

– Через год посмотрим, солгал ты мне или нет. Твой амфитеатр на четвертом этаже. От лестницы налево и до конца по коридору. Там высокие черные двери с позолотой. Не ошибешься.

– А ты?

– У меня свидание, – поправив сумку на плече, она обворожительно улыбнулась. – С учебой на сегодня я закончила.

На него будто ушат ледяной воды вылили. Свидание?

Принцесса резво сбежала вниз по лестнице, и Лиораэль не совладал с собой. Припал к окну, ведущему во двор. Гладко выбритый, причесанный, одетый с иголочки… У входа в академию Кассею поджидал Феанор. В руках он держал гигантский букет свежайших белоснежных пионов. Ее любимых цветов.