Глава 17

Настя.

- Коровки, сливочные. Машка, ищи,- простонала я. Брожение по торговым рядам меня укатало, как ту сивку крутые горки. Голова кружилась.язык присох к небу, и тошнило так от вони квашеной капусты, витающей в воздухе, что горло скручивало спазмами.

- Слушай, может тебе пастилы взять. Или халвы,- нервно поинтересовалась Машуля, шаря глазами по прилавкам, на которых не наблюдалось даже признаков чертовой «Коровки»-

- нет, - прохрипела я, при мысли о халве спазмы стали непрекращающимися. Перед глазами зароились бело – прозрачные мухи.

- Насть, может ну их. Холодно. Пошли домой.- взмолилась подруга, но я уже углядела искомые дурацкие конфеты, наваленные на полке за спиной толстой, разбитной тетки – продавщицы.

- Эти хочу, - успела сказать я, и даже ткнуть пальцем в желаемую  вкусняшку, завернутую в невзрачные фантики, с улыбающейся Буренкой. Прежде, чем мир завертелся, а потом вдруг кто – то выключил свет.

Я даже не поняла, что произошло. Бах, и уже лежу на ледяной земле, рассматривая испуганное личико моей подруги, склонившейся надо мной.

- Конфеты. Дай мне их, а то умру,- пообещала в шутку, но в глазах Машки вижу испуг.

– Насть, я скорую вызвала,- лепечет она. Пихая мне в руки бумажный пакет с «Коровкой», который подал ей какой – то добрый самаритянин. А у меня неплохо получается нищенствовать. Вот насудят мне неустойку, пойду на паперть. От этой мысли становится смешно. И я даже не сразу замечаю сурового дядьку, наряженного в синюю форму скоропомощного фельдшера. И толпу любопытного народа, собравшуюся вокруг меня, как возле почившей в бозе королевы.

Дядька осматривает меня, кажется меряет давление, светит в глаза дурацким фонариком, сурово морщится.

- Повезем в первую городскую. Молодых часто сейчас инсульт сваливает, подстрахуемся,- тихо говорит он Машке, в глазах которой уже не испуг, а паника. – Да не переживайте. Это просто для подстраховки. Для инсультницы у нее слишком счастливый вид.

- Это конфеты,- глупо улыбаюсь я, выуживая из пакета одну конфету. Борюсь с желанием отправить ее в рот прямо с фантиком.- И я вам их не отдам.

- Я и не зарился, -хмыкает фельдшер.

До больницы едем долго. Я успеваю приговорить весь кулек лакомства, и начинаю довольно активно чесаться. У меня страшный диатез с детства. Мама думала, что я его перерасту, но ошиблась. И к сладкому, обычно я равнодушна. Просто сегодня, видимо, в мозгу у меня, что – то коротнуло.

Суровый фельдшер, ведет меня через приемный покой, как - то странно поглядывая на мою счастливую физиономию. Зуд становится непрекращающимся. Глаза не открываются, почему – то, а в горле вдруг вырастает огромная лягушка, мешающая дышать.

- Твою ж мать,- рычит суровый мужик, подхватывая меня на руки. Тихо всхлипывает Машка. О, она тоже тут. – Я так и знал, что с этой блаженной у меня куча проблем будет.

Светло. Все вокруг белое, а потолок в трещинах. Мой перфекционизм начинает расправлять свои огромные крылья. Странно, я чувствую себя отдохнувшей. И впервые за несколько последних дней меня не тошнит. Здесь тепло и ничем не пахнет. Приподнимаюсь на кровати. Точно, я же в больнице. В голове так легко, а вот горло жутко саднит, и лицо, почему – то словно стянуло.

- Вы проснулись? Прекрасно. Доктор ждет давно, ему домой пора, смена окончена,- рядом вдруг материализовалась молодая улыбчивая женщина.- Анастасия, вы сможете идти?

- Куда? То есть, конечно,- киваю я.

- Доктор хочет провести вам УЗИ.

- Зачем. Рано же еще. А вдруг это вредно,- шепчу я испуганно.- И вообще, по договору я не имею право посещать клиники, не прописанные в контракте.

- Настя, о чем вы? Какой договор? Вас привезли по «скорой», мы обязаны провести обследования, тем более после анафилактического шока, который вы выдали по приезде.

Я бреду за «улыбчивой», проклиная себя за невоздержанность. Нажраться конфет, зная, что могу буквально, склеить ласты – верх безответственности. Дурак Золотов, нашел кому доверить своего наследника. Меня саму еще за руку водить нужно.

В кабинете холодно. Уставший мужчина смотрит на меня из – под очков таким потухшим взглядом, что будь у меня депрессия, я бы сиганула из окна.

- Ложитесь,- коротко приказывает врач, показывая глазами на кушетку, прикрытую одноразовой бумажной пеленкой.

- Это еще зачем? – упрямо спрашиваю, хотя спорить с этим, похожим на зомби, дядечкой вообще не хочется. Смотрит он так, что у меня появляются сомнения, уж не нацелился ли он сожрать мой мозг. Хотя, я думаю, он страшно разочаруется, обнаружив в моей черепушке то, чем я думаю. Не наестся, это уж точно.

- Снимите белье и разведите колени.

- Вы извращенец? – нет, ну каков нахал.- Я закричу.

- Слушайте, я просто проведу трансвагинальное УЗИ. Это не больно. Неприятно, но совершенно безопасно,- хмыкает доктор. Моя реакция его явно позабавила. А я вот не вижу ничего смешного. Мне страшно и противно. Так не было даже при процедуре оплодотворения. Прав был Золотов, приказав проводить ее под наркозом. А я дура его хаяла.

- Какой в этом смысл? Я же просто объелась конфет?- хнычу я, держась за свои трусы, как за парашютную стропу, болтающийся в воздухе экстремал.

- Анастасия Алексеевна. По результатам ваших анализов я обязан провести это обследование,- ответ слишком уклончив, и меня не удовлетворяет. Что они там нашли, интересно?

И куда деваться. Вздрагиваю, когда в меня проникает тонкий прибор. Господи, он же им лазил еще в кого – то.

- Расслабьтесь, Настя. Все хорошо. Я бы сказал прекрасно,- улыбается врач. – Настя, вы замужем?

- Какое это имеет отношение к происходящему,- нервничаю я,- эта штука, кстати одноразовая.

- На ней презерватив, если вас только это сейчас волнует,- хмыкает доктор. Черт, чужой мужик копается в моем влагалище. Хотя, чему я удивляюсь? В последнее время это стало нормой. - Вы беременны. Срок три – четыре недели. Точнее пока определить не могу. В полости матки два плодных яйца правильной формы. Тонус не выявляется.

- Этого не может быть,- из моих легких вдруг со свистом вылетает весь воздух вместе с сипом, похожим на предсмертный вопль какой-нибудь нерпы. – Посмотрите еще раз. Мне подсадили эмбрион два дня назад. Вы что – то путаете.

- Ну, за два дня ХГЧ не достиг бы таких значений. Даже при условии многоплодной беременности,- в голосе врача нет и капли иронии. – И кроме того, я не вижу никаких следов процедуры. Должны быть какие – то остаточные следы гормонотерапии, если вам делали ЭКО. Настя, вы меня слышите? С вами все хорошо?

Нет, со мной все плохо. Все просто ужасно. Только со мной могло такое случиться. Забеременеть от первого встречного мужика, страдающего бесплодием. Двойней. Это просто уникальный случай. Для кого – то, но не для меня. Я «везучая». А как же ЭКО? Господи. Врач говорит, что...

- И что мне делать? – задаю я риторический вопрос.- Мне не нужны дети. Мне их некуда даже принести. У меня нет мужа,нормальной работы. У меня ничего нет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Там двойня?  Но мне подсадили только один эмбрион. Ну скажите. что вы перепутали. Это же шутка, да? Скрытая камера где - то тут спрятана, - я уже рыдаю, не сдерживаясь, хотя и обещала себе не плакать. - Это не мои дети. Я их не хотела. Не сейчас по крайней мере.

- Вам решать. Настя. Но я бы не стал спешить на вашем месте. Все еще может измениться. Подумайте, есть время до одиннадцати недель.

Я уже подумала и решила. Или нет? У меня же нет выбора.

Глеб

Тот кто придумал клятвы, должно быть горит в аду. Его сковородка самая раскаленная, я в этом уверен. По крайней мере, очень на это надеюсь.

Я не могу сдержать данное себе обещание. Это очень сложно.

- Я ищу Анастасию Романову. Ее привезли на «Скорой»,- уверенно говорю я, глядя в упор на медсестру, сидящую за стойкой регистратуры.

- А вы ей кто? – в голосе медички усталость и скука. Интересно, сколько она получает за эту тупую работу? Не много. наверное. А потом идет домой к своим сопливым детям и недовольному мужу. Я бы тоже сейчас так смотрел, взглядом дохлой рыбы, имей такой багаж.

- Знакомый. Очень близкий. И хочу знать, что с ней случилось,- включаю я свое обаяние. Только вот на красотку мои потуги не производят впечатления.

- Информация только родственникам первой очереди, по предъявлению документа.- рапортует мадам, теряя ко мне интерес.

- Денег дам. Много,- сквозь зубы цежу я.

- Я нормально зарабатываю,- ухмыляется девица, - Романова вон, только что вышла, значит все в норме. Так что, уважаемый, очистите помещение.

Из ее уст, слово «уважаемый» звучит как оскорбление. Но мне уже не до вредной тетки, хотя в другое время я бы скрутил ее в бараний рог.

- Настя? – зову я, глядя в спину моей рыжухи. Она такая смешная сейчас. Похожа на кулему, в этой своей огромной куртке и разноцветной шапочке с дурацким помпоном, из под которой торчат в разные стороны рыжие кудри. И эти рукавицы пушистые белые. Блядь, я сейчас сдохну от желания. Член превращается в камень, от одного только вида этой простушки. Этот ее изумрудный, полыхающий ненавистью взгляд, продирает до печенок. Сука, как же я ее хочу.

- Какого черта ты тут делаешь? – шипит она, сжимая в кулачки волосатые варежки. И теперь ее руки выглядят, как лапки разъяренной кошки. Коготки в ладонях, но смертельно опасны. Как я это понимаю? Чувствую. Я ее чувствую с полувзгляда. Моей Рыжухе страшно и потому она злится. А ведь я могу развести все тучи над ее огненной головкой, только щелкнув пальцами. Одно желание, и я уроню к ее ногам мир.

- Мимо проезжал.- как дурак мямлю я. Надо хватать ее поперек талии, перекидывать через плечо, и просто везти в свою берлогу. Надо. Но я не могу, потому что она смотрит на меня сейчас, как на пустое место. – Проезжал, и решил тебя украсть. Ты не против же?

- А тебя останавливает моё желание?

Господи, что она творит? Я сейчас спущу прямо в брюки, даже не притронувшись к этой ведьме. Ееголос будит бесов в моей душе - хриплый, словно слегка простуженный.Рассказать кому – со смеху сдохнут. Я вожделею похожую на снеговика красноносую бабу, больше, чем дорогую девочку, снятую в каком нибудь гребаном баре. Ни одна из них так не будила мои фантазии, как эта насупленная Мерри Поппинс, кусающая свою нижнюю губку.

- Нет,- хриплю я, подходя к самой грани.- Но ты ведь снова сбежишь. А у меня были охрененные планы в отношении тебя, детка.

- Да пошел ты, - ухмыляется зеленоглазая ведьма. – Знаешь Золотов, у меня отпали все сомнения.

- Я бы на твоем месте еще подумал,- скалюсь я, не понимая, о чем она говорит. Но видимо попадаю в самую болезненную точку. Лицо Насти кривится. –Иногда, вот так просто, можно отказаться от чего – то, о чем потом будешь жалеть до конца своей жизни, детка. Например, таких искр, как я, тебе никто не покажет, уж будь уверена.

- Глеб, а твой диагноз. Он стопроцентный? – вдруг спрашивает Настя, выбивая меня из седла. Черт, ударила в самое больное. Я от нее не ожидал такого. В ее глазах нет издевки. Странный интерес.

- Мой диагноз мне поставили год назад в германии. Да, я не могу иметь детей. Но это же не повод нам отказываться от удовольствия. Тем более, что на потенцию этот факт никак не влияет. Просто результат перенесенного в детстве паротита. Должно случиться чудо великое, чтобы я зачал ребенка самостоятельно. Да и ЭКО, оказывается не дает никаких гарантий. Но ведь нам же не детей с тобой делать, да, детка? Нам хорошо вдвоем.

- А если бы Ольга забеременела?

Черт, что за дурацкие вопросы? Эта мегера жрет таблетки горстями, даже зная, что мои сперматозоиды просто дохнут на подлете к ее яйцеклетке от усталости. Исключает всякую возможность, блюдя себя. Я ее не люблю. Она не любит меня – это ответ на все Настины вопросы. Зачем ей забывать голову этой чушью?

- Я бы ее выгнал к чертовой матери,- хмыкаю я. – Зачем мне баба, которая трахается за моей спиной, а потом предъявляет плод своего греха, говоря, что это я автор. Насть. Давай оставим тупые разговоры. Чихал я на Ольгу. Я хочу тебя.

- Прости,- тихо шепчет моя рыжуха. – Но нам не по пути. Глеб, я все решила. - Я сама доберусь. нам не по пути.

-Я не люблю Ольгу, - шепчу я, но она меня не слышит, кажется.- Если ты ревнуешь...

- Вы с ней очень хорошая пара. Не обольщайся Золотов. Ревнуют тех, к кому испытывают чувства. А ты для меня просто эпизод. Пока. Увидимсячерез две недели, - ухмыляется Рыжуха и просто уходит, не оставляя мне ни одного шанса.