Глава 21

Настя

Я проснулась от адского желания сходить «по – маленькому». Эта шантрапа в моей утробе, как их называет Глеб, видимо решили заранее не давать мне выспаться, не дожидаясь рождения. Играют в мой мочевой пузырь, как в резиновую игрушку, наслаждаясь своей безграничной властью над моим организмом. В глазах потемнело, от резкого вставания, и я чуть не упала на ворсистый ковер, пытаясь сориентироваться в пространстве. Господи, откуда у Машки на полу этот пылесборник. Или я не у Кошкиной дома Точно, вчера же я переехала в пентхаус Глеба, и снова смотрела искры, высосавшие из меня последние силы и остатки разума. Тогда, где же этот нежный дракон, утащивший меня в свой замок?

- Ты зачем встала? – встревоженный голос разрывает тишину. – Я читал, то есть знаю, то есть неважно... В общем, тебя надо кормить прямо в кровати, тогда не будет так тошнить.

- Я хочу в туалет.- хнычу я, наконец увидев моего дракона во всей красе, и едва сдерживаясь от смеха позорно хрюкаю. Он стоит с подносом в дверях, в чем мать родила, прикрыв своего «зверя» фривольным, странно топорщащимся фартучком. Только бы не заржать в голос. Опозорюсь, и ковер описаю. А он дорогущий наверное.

- Что, тебе дурно? – всполошился Глеб, не сводя глаз с моей наливающейся краснотой физиономии.- Сейчас. Подожди. Черт, что делать то?

- Не суетиться,- наконец разражаюсь я хохотом, изо всех сил сжимая бедра. – Глеб, ты неподражаем. Прости.

Я проныриваю в небольшой зазор между моим усатым нянем и дверным косяком и устремляюсь в туалет, успевая заметить. Что-то, что принес Золотов пахнет одуряюще привлекательно. А то, что вижу с тыла, оглядываясь, как воришка, пока бегу по коридору, пробуждает во мне аппетит другого рода. Фронтон Глеба, не прикрытый дурацким передником, бередит раскачанную гормонами психику.

- Я сейчас помогу? – топочет за моей спиной этот «искрометный», только поднос найду куда поставить.

- Что поможешь? Держать меня будешь? – хихикаю, запирая дверь туалета на задвижку. Сомневаюсь, что его сдержит эта хлипкая преграда, если Глеб, что – то решил. Но по крайней мере замедлит, и я успею не опозориться. Еще бы он меня не видел, оседлавшей фаянсового скакуна, с вытаращенными глазами. Такого я точно не переживу.

Нет. Странно, но в этот раз Золотов не посягает на моё личное пространство. Сопит за дверью, как рассерженный барсук, но не выламывает дверь. Это обнадеживает.

Умывшись и совершив утренний моцион выползаю из ванной совершенно обессиленная. Глеб стоит подперев стену могучим плечом. И сложив при этом руки на груди.

- Ты может все же наденешь хотя бы трусы?- стону я, не в силах отвести глаза от кокетливого передничка, завязанного пышным бантом на мужском бедре.

- Я готовил все утро, - обиженно гудит этот нахалюга, - между прочим, впервые в жизни. А ты замечаешь только то, что я без трусов, маленькая извращуга.

Он разражается громоподобным хохотом, больше не в силах держать серьезное лицо. Тоже мне, актер погорелого театра. Я то уж испугалась, что он на меня обиделся. Аж в груди все перевернулось.

- Признайся честно – ты просто решил меня отравить, - обиженно бурчу я. Ну да, я обиделась по-настоящему, хотя и понимаю, что он не хотел меня злить и расстраивать. Но у меня сейчас нет полутонов. Или черное или белое. Гормоны сделали меня просто параноичкой.

- Да, чтобы ты не несла чушь, - склоняется надо мной этот невероятный самец, и я чувствую себя моряком, шляющимся по палубе в шторм. Пахнет Золотов просто сногсшибательно. И у меня появляется желание содрать с него тряпку прикрывающую топорщащийся член и...

Мой поток сознания прерывают его губы, требовательно впивающиеся в мой рот.

- Пусти,- пищу я. Господи, да что же это? Я чувствую не возбуждение, которое всего минуту назад терзало мое тело. Тошнота вдруг предательски подскакивает к самому горлу. Оттолкнув Глеба несусь в туалет. Черт, позорище. Я снова опрофанилась. Дети, что вы творите со мной? Безобразники, это же ваш отец.

- Должен признаться, так на меня никто не реагировал,- хмыкает Золотов, когда я наконец появляюсь в спальне. Он сидит развалившись в кресле и что – то жует. И в глазах его нет злости, а только танцующие ламбаду искристые чертенята. – Я придумал. Когда эти бандиты родятся, я тоже буду их постоянно обламывать. Буду у них воровать тебя, и тырить молоко из твоей груди. А еще...

- Боже, прекрати,- стону я, задыхаясь от смеха. Это, кстати, тоже одна из прелестей беременности — безудержная смена настроения.- Покорми меня. Или я за себя не ручаюсь. И, Золотов, умоляю, сними этот фартук.

- Сей секунд, моя леди,- с готовностью отзывается мой искрометный мерзавец, сдирая с бедер треклятую тряпку. С треском отрываются завязки. Черт.

- Я не это имела в виду,- хриплю, глядя на торчащий, готовый к бою член, увитый вздувшимися синими венками.

- Я не знаю, что ты там имела. Но я пожалуй не откажусь и воспользуюсь твоим предложением, Рыжуха.

- Ты о чем?

- Ну, ты про введу говорила... Ты это, такими словами пореже кидайся, а то я разорюсь. Буду возле тебя ошиваться, и пущу по ветру все что у меня есть. А нам надо детей на ноги ставить,- рычит он, опрокидывая меня на спину. Черт, конец ковру. Поднос совсем содержимым летит прямо на пол.

- Придурок,- счастливо шепчу я, растворяясь в нем без остатка.

Глеб

Ненадолго. Я уйду совсем ненадолго. Она тихо сопит на моем плече – моё рыжее сокровище, матрешка моя. Ну да. Маленькая куколка с сюрпризом внутри. Точнее тремя сюрпризами.

- Скоро вернусь,- тихо шепчу я. – И буду только твоим.

- Я буду ждать,- улыбается Рыжуха, морща нос.

- И не вздумай делать глупостей. Вернусь, поедем в больницу к твоим девчонкам. Я надеюсь, что ты меня познакомишь с будущими родственницами. Чего смотришь? Я заслужил. Я был хорошим мальчиком.

- Ты самонадеянный хвастунишка,- хмыкает Настюха.

Надо бежать, скрываться от ее глаз, иначе я рискую остаться. Да и «зверь» слишком уж рьяно пробуждается к жизни. Только бежать. И желательно не оглядываясь. И не обращая внимания на направление в котором пытается вести меня мой неугомонный «дружок», черт бы его побрал.

Через десять минут я стою у машины, в криво застегнутой рубашке, кончик которой торчит из позорно распахнутого зиппера, без носок и в туфлях не на ту ногу. Носки свисают дохлыми рыбами из кармана, совершенно неподходящей к лаковым штиблетам куртки – поддергайки. Подозреваю, что она даже не моя, в противном случае я страдаю дурным вкусом и поганой памятью. Прическа топорщится диким ежом, и борода торчит в разные стороны как у сельского попа. Красавец – одним словом.

Надо как — то научить свой организм реагировать на Мерри Поппинс не так остро. Блин, ее попка, украшенная синяком тут же встает перед глазами. Точно, я просто болен ею. Настя – вирус, мой личный зомби апокалипсис.

В машине привожу себя в божеский вид. Насколько это возможно, конечно. Черт, дорога похожа на стекло. Только бы Настя не собралась куда-нибудь. Подскользнется еще, не дай бог. Воображение рисует страшные картины, и я совсем не хочу уезжать. Хочу сидеть над моей прелестью, как Голем, и чахнуть.

Ольга ждет меня за столиком, стоящим возле окна, и кажется не замечает моего прихода. Сидит, смотрит в окно, потягивая из чашки какое – то белое пойло. Интересно, обычно в это время моя невестушка любит побаловать себя коньячком. Что – то сместилось видимо в миропорядке. Вздрагивает, когда я отодвигаю уродливый стул на гнутых ножках. Заведение пафосное, я его не могу терпеть. Души нет в этом чопорном интерьере.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Господи, как ты меня напугал,- растягивает губы в улыбке Ольга. Но глаза ее остаются пустыми, похожими на льдинки.

-

Что пьешь? - интересуюсь дежурно. Мне неинтересно.

- Это молоко.- морщится красавица. – Такая редкая дрянь. Глеб, подожди. Сейчас. Ну вот, я снова не подготовилась. Я такая дура.

Я смотрю. Как Ольга хаотично роется в сумочке, и мне становится не по себе.

- Вот, это тебе. По – моему будущим отцам именно это следует дарить, я в каком – то фильме видела.

Вот в этом вся Ольга. Умеет делать сюрпризы, черт побери. Я то ждал скандала, а она меня поздравляет даже. Сигару вон подарила в дорогущем футляре из красного дерева, инкрустированном золотой соской. Прикольно. Где она нашла такой интересно? Не иначе на заказ сделана безделушка.

- Ты не сердишься? – сказать, что я удивлен, не сказать ничего.

- Сначала злилась, конечно. Потом испугалась. А теперь даже счастлива. Ты же хотел ребенка.

Ну ничего себе. Я прямо под стол наверное сейчас свалюсь от шока. Так просто все оказывается, а я дурак переживал.

- Так ты счастлив? Чего молчишь то? Глеб, прикинь, эти идиоты в Германии ошиблись. Надо их засудить.

- Ты даже не представляешь, как я счастлив. А если учесть, что будет тройня...

- С чего ты взял? – недовольство в голосе Ольги меня заставляет замолчать.- Я ношу одного ребенка. Глеб, ты от радости рехнулся? Я тебе говорю. Что я беременна, а ты ведешь себя как остолоп.

- Ты чего? – переспрашиваю я. Вот сейчас, я точно, кажется, рухну под гребанный кривоногий стол.

- Четыре недели, врач сказал. Так что, это даже хорошо, что у шалавы случился казус. Я думала у меня сбой просто какой – то. Не поняла сначала. Да и не чувствую никаких неприятностей. Доктор сказал, что это от того, что я веду правильный образ жизни. Глеб, ну ты рад? Не молчи.

- Оль, я не люблю тебя,- хриплю я. –У меня есть женщина от которой я схожу с ума. Я шел сказать тебе о том. Что свадьбы не будет.

- Да ну? – в ее словах нет удивления. Она все знала. Знает. Черт бы ее побрал эту суку. Акция спланирована. Три недели назад я не спал с ней, мать ее. Я не притрагивался к Ольге.

- Считаешь? Это хорошо. Умеешь значит, -хмыкает красавица.

- Я хочу анализ ДНК,- рычу я, нависая над этой наглой бабой.- И не дай бог...

- Ты же не думаешь, дорогой, что я настолько тупа? Ребенок твой, котик. Не стоило разбрасываться своей спермой направо и налево. Тем более, процедуры все были проплачены. Ты станешь отцом, Золотов. И чтобы сохранить свои денежки ты женишься на мне. Я тут на досуге к нотариусу сходила и узнала очень интересные вещи. Так что, дорогой? Ты рад? Ах, да. У того же юриста лежит документ. Если со мной что – то случится, за тобой придут сразу.

- Ну ты и дура,- ухмыляюсь я нервно.- Судишь по себе. Я в жизни не стану марать руки об всякую тварь.

Хорохорюсь, но в душе царит ад. Не знаю, что делать. Вот реально, впервые в жизни я в полной жопе, из которой нет выхода. Спасибо. Папуля. Подсиропил. Надо понять, почему старый хрыч мне подсунул эту чертову бабу. Мне кажется, разгадка именно там – в прошлом. Только вот скрыто оно слишком глубоко.

- Через два дня поедем к врачу,- выплевываю, бросая на стол деньги за молоко,- к моему хорошему знакомому. Я хочу убедиться, что все, что ты говоришь правда. Вести беременность будет он. Свадьбу переносим. Пока я не буду уверен в своем авторстве, о ней не может идти речи. Ты же понимаешь, что если ты меня обманула, то грош цена будет всем завещаниям?

Чувствую себя полным козлом. Если ребенок действительно мой, я подвергаю его опасности. Да даже если и чужой. Какое право я имею рисковать маленькой жизнью. Ольга кривится, но согласно кивает.

Ухмыляюсь. Вот и различие. Настя ни за какие деньги не позволила бы проводить над нашими детьми опытов.

- Козел ты, Золотов,- шипит невеста без места.- Кровиночку не признаешь. Ладно. Я согласна. Тем более, что тебе не деться никуда от меня.

Черт, самое страшное в этой ситуации, что я ее не контролирую. И Настя. Моя любимая Рыжуха. Она не поверит мне. И что мне остается делать? Только малодушно молчать, чтобы не нервировать моё рыжее счастье.

- Я заеду послезавтра. Будь любезна, не заставляй меня ждать.

- А жить ты будешь у шлюхи своей? - кривляется Ольга? - Ты всегда тяготел к грязным бабам и норам мусорным.

- Еще раз обзовешь ее...- Рычу, хватая наглую дрянь за руку. Впервые в жизни у меня появляется желание ударить представительницу прекрасного пола. Но я не опущусь до подобного позора.

- Что, ударишь меня? Беременную обманутую женщину? - во весь голос орет Ольга, привлекая внимание редких гостей кафе. Артистка, мать ее.

- Была охота ноги ломать,- отвечаю спокойно, разжимая пальцы. Она падает на стул, совершенно неприлично рыдая. Да уж. Сделала из меня монстра, завтра новость о том, что Глеб Золотов сволочь и подлец станет достоянием общественности. Слишком много знакомых лиц сейчас провожает меня осуждающими взглядами

Выбегаю на улицу, на ходу доставая из кармана телефон.

- Это ты, великий волшебник? – несется мне в ухо насмешливый голос Жоры.- Твои строители творят чудеса.

- Потом поблагодаришь, - морщусь я,- мне нужна твоя помощь.