Глава 24
Настя
Хорошо сидеть в маленькой уютной Машкиной кухне, пить мятный чай с медом и просто смотреть в окно. Плохо, что рядом нет его – моего дикого «искрометного» вепря. Я оказывается страшно привязалась к этому ненормальному. Он не хотел отпускать меня к подруге, но сдался под напором веских аргументов из разряда «А вдруг мне станет плохо?» или «Я подохну от тоски в этом огромном безлюдном замке». Все это было сказано с дрожащей от обиды губой, и крупными слезами на ресницах. И это было не притворство, просто гормоны в моем организме стали вдруг очень «обидчивыми». А в животе постоянно гудит турбина. И я стала страшно суеверной, просто параноидально. А еще постоянно хочу молока. Ну как оставить растолстевшую неврастеничку, постоянно жующую все, что находит в холодильнике, одну? Вот и Глеб наверное решил, что я не выживу одна в благоустроенной пустыне пентхауса. Свалюсь в обморок по пути в туалет, потому что у меня постоянно падает сахар в крови, раскрою свою глупую черепушку об барную стойку, и загнусь во цвете лет. Точнее это не он так решил, а я в красках живописала напуганному мужику предстоящие мне одинокие будни. Вы бы видели его лицо. Он сам позвонил Машке, собрал мои вещи, и отвез к подруге. Я кстати попыталась протестовать, противореча своим же желаниям. Но мой Ромео был непреклонен.
И вот я сижу у Машки на табуретке, допивая второй пакет молока, и с жадностью поглядываю на холодильник.
- Делать что думаешь? – поинтересовалась Машуля, отодвигая от меня молочную тару. Ей не жалко, просто от молока мне обычно становится дурно, а турбина в животе грозится разорвать моё пузо, и это чревато тем, что я забрызгаю кровью вылизанную кухоньку. – Куда твой — то намылился?
- Он не мой,- хихикаю, рассматривая свое отражение в чайной ложке. Молочные усы у меня, как у упитанного гусара – пышные и пенистые.
- Ты не права, он невероятно говорлив,- разражается хохотом моя подруга. – Немой вон Вовка алкаш из универмага.
Я тоже начинаю хохотать, держась за край стола, чтобы не свалиться с табуретки.
- И все же, ты поразительно легкомысленна, - отсмеявшись говорит Машуля.- Он поговорил с невестой? С кем он уехал и куда? Ты ничего не знаешь о мужчине, который живет с тобой под одной крышей.
- Он мне не врет. Я знаю,- отвечаю, чувствуя, как внутри начинает вихриться злоба. Она черная и душная, и контролировать ее я не в силах.- Не неси чепуху. Ты просто завидуешь, вот и все.
- Я просто переживаю за тебя, Наська,- вздыхает Кошкина и меня затапливает чувство стыда. Да черт возьми. Словно на качелях качаюсь. Настроение меняется как погода в майский день.
- Мне нужно отвлечься. Знаешь, что я придумала? Устрою Глебу сюрприз. Мы с тобой прошмыгнемся по магазинам, купим свечей, розовых лепестков, что там еще надо, чтобы романтик устроить?
- Боже, какая пошлость, - выдыхает Маруська, закатив свои глазища. – Но, это по крайней мере хотя бы превратит тебя из крошки Цахеса опять в нормальную бабу. А то, даже я тебя начинаю бояться. Пойдем по магазинам. Хотя, я страшно не люблю сюрпризов. Они могут оказаться не в кассу. Да и вообще...
- Только молоко допью, - алчно хватаюсь я за стакан.- И не гнуси. Ну что плохого может случиться?
- А вот это зря. Боюсь нас не пустят в торговую точку, если ты начнешь выдавать веселый рык своим кишечником. Бедный Золотов. Романтик с бурлящим от газов гейзером то еще удовольствие. Он когда приедет, кстати?
- Завтра. Но сказал, что еще позвонит, прежде чем за мной заехать. А сама я ему не буду звонить. А то подумает еще, что контролирую,- отвечаю, делая жадные глотки, как теленок присосавшийся к материнской титьке. Скоро я буду полностью состоять из молока. А ведь раньше я ненавидела это вонючее пойло.
- Дура ты,- вздыхает Машка.
Ну да, наверное так оно и есть. И моё желание порадовать мужчину, устроив ему сюрприз тоже из разряда дурацких. Но мне попала под хвост жгучая вожжа. И жажда активной деятельности гонит меня к свершениям.
Остаток дня мы ходим с Кошкиной по магазинам. Покупку розовых лепестков она высмеяла, как и воздушные шары, наполненные гелием. Мы накупили свечей. Зашли в магазин белья. И я выбрала самое сексуальное боди, которое только смогла найти. А шары я куплю потом, когда Машка отвлечется. Мне страшно хочется воздушных цветастых баллонов, наполненных газом. Просто до одури.
-Мечта извращенца, - сказала Маруська, осмотрев пару веревочек, пропущенных сквозь кисею прозрачной сетки.
-Думаешь буду глупо смотреться? - испугалась я, снова чувствуя подступающие слезы.- Ну да, я стала толстой. Даже брюки на резинке не могу натянуть.
- Думаю, что в самый раз. Золотов так точно заценит, - приободрила меня Машка. – Хочешь. Вместе завезем все в Золотовский пентхаус?
- Нет. Я сама.
Мне вдруг остро захотелось побыть одной. И померить это идиотское боди, и приготовить все для сюрприза прямо сегодня. А еще понюхать подушку моего вепря. Вот прямо сейчас. И я оставила Машку возле дома, а сама на такси поехала в наш с Глебом замок. Машка была права. Я дура. Полная, бесповоротная идиотка.
Лифт вознес вдохновленную меня прямо в поднебесье, с которого, как оказалось очень больно падать на грешную землю. Я вышла в знакомый холл и услышала тихий стон. Глеб был дома. Точнее, он то наверное был на седьмом небе, рассматривая рассыпающиеся фейерверки. Мой вепрь, развалившись, лежал на треклятом ковре, оседланный стройной красавицей, словно породистый жеребец. Прелюбодеи даже не заметили моего появления. Чертова сумка выпала из моих онемевших пальцев. Свечи с тихим стуком раскатились по мраморному полу. Тошнота подскочила к горлу, и меня согнуло от рвотного спазма. Да уж. Не зря говорят, что молоко плохо усваивается организмом. Я исторгла его фонтаном, дополнив картину моего позора ярким незабываемым моментом.
- Я разберусь, дорогой, - хмыкнула Ольга. А Глеб даже не соизволил подняться, даже головы не повернул в мою сторону, я ему была сейчас не нужна. Да наверное так всегда и было. Просто решил поиграть в благородство, и попользоваться доверчивой дурочкой. Мое, то есть. Его невеста пошла ко мне, бесстыдно покачивая шикарными бедрами, даже не пытаясь прикрыть свою идеальную красоту. Грудь ее колыхалась, словно дурацкие гелиевые шары, охапку которых я держала сейчас в скрюченных пальцах.
- Настя? - издевательски простонал Золотов, словно только что проснулся. Хотя нет, он просто утомлен, какого черта? Оля?
Его голос звучал странно. Видимо от страсти, а может от того, что я помешала любовникам закончить начатое. Смесь усталости, хриплой похоти и злости. Черт, черт, черт. Только я могла попасть в такую анекдотическую ситуацию. Только вот мне совсем не смешно. Скорее горько и обидно.
Господи, какой позор. Я развернулась и бросилась к еще не успевшим закрыться дверцам лифта, скользя на полупереваренном молоке, как корова на льду, и подвывая от унижения.
Глеб
- И что ты думаешь? – спросил я Жору, задумчиво вертящего в руке какую – то, отвратительного вида, железяку.
-Я думаю, что ты полный придурок.- хмыкнул врач. Тоже мне правдолюб мать его.- Прости Глеб, мужик ты хороший, бизнесмен жесткий, судя по тому, что о тебе в газетах пишут. Но в житейском плане щенок – молокосос. Как говорил твой тезка в фильме доктору Груздеву, надо со своими женщинами было вовремя разбираться. К несчастью у нас обратная ситуация.
- Я тебя не спрашивал, что ты обо мне думаешь,- ухмыльнулся я криво, с трудом борясь с желанием послать наглеца в пеший тур с эротическим уклоном. На него эта моя театральная постановка произвела действие примерно, как на голубя слово «кыш». То есть, никакого впечатления.
- Беременность угрожающая. Тонус матки повышен, зародыш слабый, угроза отслойки плаценты. Да и матери, судя по ее реакции, этот ребенок не нужен. Я бы порекомендовал сделать аборт, но не имею на это морального права. Делать амниоцитоз для того, чтобы уточнить твоё отцовство я, лично не стану. Я врач, а не убийца. Все ясно изложил? Единственное дополнение. Я не увидел остаточных явлений от ЭКО. Может быть просто организм женщины уже обновился и отторг ненужное. Это я как врач тебе говорю. Как человек могу сказать – влип ты очкарик. Ясно?
- Предельно,- буркнул я. Можно подумать Жора Америку сейчас открыл.
Через десять минут, получив от доктора все предписания я вышел из кабинета. Ольгу нашел полулежащей на кушетке в коридоре. Она спокойно смотрела в стену, остановившимся взглядом и не сразу меня увидела. Встрепенулась, словно проснувшись, поворачивая ко мне бледное лицо. Сейчас на нем не было маски стервозности, и я вдруг вспомнил восемнадцатилетнюю девчонку, которую отец приволок когда – то в наш дом. И мне стало ее жалко. Да, черт побери. И эта жалось дурацкая заставила меня приобнять ее сейчас за плечи, и погладить по голове.
- Ты прости меня Глеб,- почти беззвучно выдохнула Оля. – Я вела себя, как последняя сука. Какое право я имею заставлять тебя любить нас с малышом? Это просто абсурд.
- Что заставило тебя изменить свое решение?
Мой голос звучал насмешливо, но я был ошарашен донельзя. Чтобы Ольга вот так просто сдалась. Это из области фантастических гипотез. Равноценно, что я бы предложил ей машину времени замастрячить – бесперспективно и тупо.
- Насте то твоей еще тяжелее чем мне сейчас, наверное. Тройня. Ты полон сюрпризов, дорогой? Ты ее любишь?
- Да, - ответил я, я ее люблю, Оля. Очень люблю.
- Жаль, что теперь мне придется съехать из нашего дома. Я привыкла. Да и не хотелось бы, чтобы чужая женщина меняла то, что я создавала годами, -вздохнула моя бывшая невеста.
- Дом останется тебе. И содержание, которого хватит. Чтобы вы с ребенком жили безбедно. Мы оговорим сумму, если пожелаешь, оформим наши взаимоотношения официально. Я подпишу бумаги о материальной стороне вопроса, перепишу на вас особняк, и имущество. Так же ты получишь долю в концерне. Так будет честно.
Ольга посмотрела на меня влажными глазами и я снова почувствовал себя подонком.
- А ты... Вы где жить будете? – тихо спросила она, и в ее голосе я услышал несвойственную ей заботу. И вот именно в этот момент мне бы следовало напрячься, и задуматься. Она не способна на такие эмоции. Но мне так хотелось наконец-то вернуться домой к моей Насте, что я снова показал сам себе, что я тупой осел. Нет, неправильно. Несчастное животное совсем не так глупо, как считающий себя королем мира Глеб Золотов.
Я гнал машину по присыпанной поземкой дороге, слушая, как рядом тихо сопит Ольга. Она заснула почти сразу, беременность видимо сказывается. Все складывалось прекрасно. И я приеду домой не через два дня, как планировал, и сегодня уже увижу мою Настю и наконец – то возьму заботу о ней в свои руки. Как я только мог доверить свою шантрапу заботам Машки? У нее же у самой в голове ветер, в заднице дым. А если они пойдут шляться по магазинам, на улице скользко, Настя упадет. Ооооо... У меня аж руки затряслись. Ольга завозилась на сиденьи, вернув меня к реальности. И слава богу. Потому что я чуть руль не выпустил от ужаса.
- Глеб, я хочу чаю, - просипела красотка, завидев приближающуюся заправку,- давай остановимся. Мне дурно. Пожалуйста.
Я вывернул руль, в душе злясь на капризницу, хоть и понимал, что она то и не виновата в своих желаниях. Сейчас их диктует маленькое существо в ее матке. Злился я на то, что моя встреча с Рыжухой отдаляется.
- Я тут посижу, холодно. Купи мне ерл грей, пожалуйста.
Я выскочил из машины и направился к небольшому кафе, утопая в снежном пуху ногами. В заведении оказалось многолюдно. Пришлось встать в очередь. Полез в карман за телефоном, но там его не оказалось. Черт, снова оставил в бардачке.
Чай я заполучил только спустя десять минут. Тетка за стойкой двигалась со скоростью дохлой мухи чем невероятно меня раздражала. Странно, раньше бы Ольга палкой не притронулась к напитку поданному в картонном стаканчике и воняющему веником. Беременные женщины — существа с неизведанных планет. У них начисто отсутствует логика. Зато очень развита интуиция. Себе взял кофе, не знаю зачем. Поддался всеобщей суматохе, запах привлек, черт его знает. Напиток оказался не таким уж и мерзким, вопреки ожиданиям.
- Спасибо,- прошептала Ольга, принимая из моих рук исходящий паром стаканчик. Спокойно размешала чай пластмассовой мешалкой, - у тебя телефон звонил. Давай твой кофе, перезвони. Может это Настя твоя. Мало ли, может именно сейчас ей нужна помощь.
Она протянула мне аппарат. Мой кофе перекочевал в ее руки в обмен на трубку, через приоткрытое окно.
Звонила не Настя – Машка.
- Золотов, ты еще не вернулся? Настя ушла в ваш пентхаус, а телефон дома забыла. Я нервничаю.
- Буду дома через полчаса где — то. Зачем ты отпустила ее одну?- прорычал я, снова чувствуя себя беспомощным дураком, подверженным паническим атакам.- А вдруг она упадет. Или под машину пападет. А еще может...
- Не может. Настя беременная а не сумасшедшая. Ты сам попробуй удержать дамочку, решившую сделать своему добытчику романтический прием,- хмыкнула эта безответственная овца. – Значит успеешь. Пока она доберется, пока в магазин заедет за шарами своими идиотскими, пока ей их гелием накачают, пройдет точно больше часа. Если ей в башку втемяшилось купить чертовы воздушные балоны, ничего не поделаешь. Проще вращение земли затормозить, чем остановить Настюху. Упс. Ты ничего не слышал. Сделай вид, что ты удивлен, а то она меня колесует. Ты слышишь?
- Слышу. Я сам тебя убью, когда увижу,- кровожадно хмыкнул я и почти бегом бросился к джипу.
- Спасибо,- улыбнулась Ольга, протягивая мне стаканчик с кофе.
- За что? – удивился я, делая хороший глоток уже остывшего напитка, похожего по вкусу на хину.
- За то что подсказал мне, как действовать дальше,- хихикнула красотка, отпивая чай из своего стаканчика.- И бога ради, поехали скорее, а то не успеем. У меня на сегодня запланировано одно важное мероприятие. Да и ты спешишь к своей даме сердца, я случайно услышала в окно, о чем ты разговаривал.- Ты пей кофе, он волшебный, и поехали.
Плохо мне стало уже на подъезде к городу. В голове поселилась веселая карусель, не дающая мне сосредоточиться на дороге. Все плыло, скакало и искажалось. Я успел припарковать машину у обочины, прежде чем совсем потерять способность ориентироваться в пространстве.
А когда очнулся... Впрочем, я даже тогда не понял до конца масштабов катастрофы. Только успел увидеть полный боли взгляд Насти, и снова провалился в болезненное безвременье.