Глава 17

Серафима

— Ну, привет, любимая! Как дела? Как сына назвала? — ехидно спросил у меня опер Леха.

А у меня щеки запылали так, что на них можно было еду подогревать. Стало немножечко стыдно за то, что я натворила, но Варя клялась и божилась (чтоб ей кентавра никогда в жизни не найти!), что девица, которая сидела с опером за одним столом, — та еще стерва, которая просто обязана получить по заслугам и от Лехи отстать.

В принципе, внутренне я была солидарна с тем, что отстать — нужно. Я не стала разбираться в первопричине своего желания. Возможно, в моей голове вместо тараканов завелись розовые бабочки, которые и продиктовали мне сегодня, как сыграть его жену на публику.

— Василек, ты не слышал, что ли? — буркнула я.

— Василек, значит. А похож, — засмеялся Леха.

И так посмотрел на меня, что стало неловко. Настолько, что я заерзала на стуле и отвела взгляд.

— Я знаю, — задрала я нос.

— Хиросима, он твой? — окончательно развеселился Алексей.

— Мой, — согласилась я, с удовольствием наблюдая, как вытягивалось лицо Лехи, — сосед. Мама над папой все время шутит, что он с мамой Василька ей изменил. Похож. На папу. Моего. Но хулиган…

— Я сейчас готов согласиться с твоей мамой. У твоего папы отлично получаются хулиганы, — заржал Леха.

— Папа маме никогда не изменял! А Василек на свою бабушку похож. Что? Я все неправильно сделала? Ты все еще ее любишь? Хочешь сохранить семью?

Господи, зачем я это ляпнула? У Алексея загорелись глаза, а я окончательно расцвела как маков цвет. Кажется, уши у меня уже тоже горели.

— Зачем? У меня новая семья, готовая уже. И пацан прикольный, — Леха явно измывался надо мной.

И, кажется, ему это сильно нравилось!

Я искала взглядом виновницу моего внезапного приступа покраснения и нашла ее у барной стойки, о чем-то оживленно беседующую с официантом.

Предательница! Сама меня в это втянула и ускакала! А мне теперь с этой ехидной объясняться!

— Хиросима, ты покраснела. Тебе стыдно?

— Немного, — честно призналась я, — я не собиралась вмешиваться в твою бурную личную жизнь, но…

— Бурную? — Леха приподнял одну бровь. — Я что-то о своей жизни не знаю, а бабушки у подъезда в курсе?

То есть, две феи любви, заказанные на работу, — это не бурная личная жизнь, а рутина? Так по его логике получается?

В моей голове бабочки с тараканами разделились на два лагеря. Те, что с крылышками, порхали, явно давая понять, что Алексей нам нравится. И мы его даже чуточку ревнуем, иначе зачем я участвовала в спектакле?..

Второй отряд напоминал, что фей любви было даже не одна, а две. И нам такие кобели не нужны.

У меня не было опыта отношений с парнями, даже поцелуев, потому что большинство парней из моего окружения очень боялись моего брата и границ не нарушали, предпочитая со мной дружить. Боялись за целостность своих костей и нервной системы.

Но даже я понимала, что две — это как-то неправильно. Не по-христиански даже.

— Чего притихла, дитя Сатаны? — Кажется, отголоски моих мыслей как-то отразились на лице, потому что Алексей напрягся.

— Ничего, — быстро ответила я.

— Ты ничего мне не портила, Хиросима, наоборот, скрасила мой серый день, — очаровательно улыбнулся опер.

— Да? — не поверила я.

— Да. С Викой у нас давно все закончилось. Это правда. И то, что ты пришла со мной пообедать, очень приятно.

— Я шла с Варей к дяде Боре, мы встретились, и она предложила поесть. Я не знала, что здесь ты и не один, — непонятно зачем стала оправдываться я.

— А вот то, что обманула и сказала, что ты дома — плохо, — покачал головой Леха, — но ситуация понятна. Ну что ж, Хиросима… Как тебя по батюшке?

— Александровна.

— Серафима Александровна, придется тебе и дальше играть роль моей жены. Что такое? Назвалась женой, будь добра — выполняй все ее обязанности.

— К-какие? — насторожилась я.

— Сына хочу. Рыжего. И хулиганистого, — веселился Леха.

— Сердце мамы Василька свободно, — выдохнула я, — она, правда, не рыжая, но краска есть в любом магазине. И ребенок сразу готовый, прикольный, все как ты хотел. А новый еще неизвестно какой получится, вдруг недостаточно хулиганистый? Или не рыжий?

— Будем пробовать, пока не родится нужной рыжины, — разухмылялся опер.

— Опер Леха, я, вообще-то, девушка, а не принтер, чтобы нужного тебе цвета детей рожать! — возмутилась я.

А опер взял и заржал. Весело и так заразительно, что я невольно тоже стала улыбаться ему в ответ.

— О самом факте рождения мне детей возражений, я так понимаю, нет? — счастливо сверкая черными глазами, уточнил он, когда немного успокоился.

— Есть!

— Ничего не знаю. Ты женой назвалась? Назвалась? За руку держала? Держала! Меня себе присвоила? Было такое, не возражай. А после твоего поцелуя я, как честный человек, просто обязан на тебе жениться.

— Ты прекратишь издеваться? — завелась я. — Я уже жалею, что…

— Не жалей, тыковка, все в порядке, я согласен! — махнул он рукой, — была Гопник, станешь Тихая. Но можем и двойную взять. Будет у нас сын Степа Тихий-Гопник.

Алексей пытался выглядеть серьезно, но взгляд выдавал его с головой. Это наглое уполномоченное лицо банально насмехалось!

— Почему Степа? Мне имя Макар очень нравится.

— Значит, будет Макар, — легко согласился Алексей, а я только в тот момент поняла, что сама же себя и выдала.

Боже, как стыдно!

— Не будет, — отрезала я, — мне отец Макара с таким послужным списком не подходит.

— А тебе нужен мужчина, которого до тебя только ветер ласкал? — всерьез заинтересовался Леха.

— Нет, которого не касались две феи любви одновременно, — не выдержала я. — Леша, зачем тебе две? Для оваций? Одна работает, вторая хлопает? Или ты настолько темпераментный?

Он широко раскрыл глаза, брови опера поползли вверх, а выражение лица стало непередаваемым.

Он прикрыл лицо ладонью и… и снова заржал!

Я поняла, почему он зовет себя почетным конем отделения! Потому что ржет! Как конь! Интересно, ему премию овсом выдают?

— Хиросима, ты прелесть, — неожиданно признался он, утирая слезы от смеха в уголках глаз.

— Знаешь, я, наверное, пойду, — понимая, что сболтнула лишнего, пошла я на попятную.

— Сиди, адова женщина, и слушай. Информаторы они мои.

— Информируют о новых изменениях в правилах секса? Уведомляют о новых технологиях? — не поняла я.

А этот умник снова заржал! Весело ему, ты посмотри!

— Леша, а тебе премию овсом дают, да? — не сдержалась я. — Почетный ты конь отделения!

Опер сложился пополам и уже даже говорить не мог от смеха. Кое-как выпрямился, запрокинул голову назад и снова заржал.

— Рыжая, клянусь, я на тебе по-настоящему женюсь, — уведомил он сквозь смех. — Я таких девушек, как ты, никогда не встречал.

— Не выйду я за тебя, — открестилась я.

— Выйдешь, — припечатал Алексей, — а теперь слушай. У каждого уважающего себя опера есть информаторы. Которые сливают мне интересную информацию взамен на помощь.

— А ты и рад феям помочь!..

— Я их предупреждаю, когда планируются облавы. Знаешь, что это такое?

— Контрольная закупка, — кивнула я.

— Точно, я забыл, что ты у нас шоу про маньяков увлекаешься. Именно. Я девчонок предупреждаю, они на смену не выходят и экскурсию в обезьянник прогуливают. Поняла? Услугами их я не пользовался, я ж себя не на помойке нашел.

— Мне это неинтересно, — отмахнулась я, но выдохнула с облегчением.

Бабочки в голове строили рожи и показывали языки таракашкам, а я просто приняла тот факт, что опер Леха мне таки нравится. И я ревновала, да.

И почему-то решила, что мне срочно надо бежать, пока опер Леха не понял, какие чувства я к нему испытываю. Или уже понял?

Боже, ну почему ты меня такой эмоциональной создал? Как говорит папа, «язык быстрее мысли работает»!

В тот момент к столику вернулась довольная Варя, которая сияла, как начищенная монетка, и поставила передо мной блюдечко с пирожным.

— Вот, шоколадное. Сейчас еще кофе принесут, — подмигнула она, устраиваясь на своем месте.