Глава 29

Серафима

Я смотрела на Леху, а видела наш с ним поцелуй. Мне кажется, я все еще чувствовала его губы у своих, его горячие ладони на своей шее. У меня же кончики пальцев зудели от желания снова прикоснуться к нему, но было немного страшно.

Кажется, опер Леха мои мысли таки прочитал, или я вздохнула слишком громко, но он вдруг улыбнулся, протянул руку и взял мою ладонь в свою.

У меня мурашки в ритме танго забегали от затылка к копчику. Туда и обратно, и так несколько кругов. На то, что щеки снова запылали, я уже не обращала внимания. Привыкла, что в его обществе я становлюсь ходячим косплеем на Сеньора Помидора.

— Тебя домой? — ровно спросил Леха.

Вот как у него так получается — сохранять спокойствие в любой ситуации? Он где-то нашел месторождение магния и купается в его растворе? Или на черном рынке каждую неделю новую нервную систему ищет?

Или… Он просто умел мастерски маскировать свои чувства. Потому что они у него точно были, я же чувствовала, как он дрожал во время поцелуя. Не от холода ведь, правда?

— Угу, — задумчиво подтвердила я.

— Тыковка, о чем ты думаешь?

— Честно? — тяжело вздохнула я. — Не понимаю, кто контрабандой тебе доставляет нервную систему. Ты всегда такой спокойный, как будто тебе служебную нервную систему на работе вместо оружия выдают. Кстати, Леш, а у тебя есть табельное оружие?

— Есть, — ответил он, сжимая губы.

Чтобы не рассмеяться, да.

— А ты и стрелять умеешь?

— Белке в геморрой попаду со ста метров, — согласился он и осекся.

Покосился на меня, словно сомневался, не слишком ли грубая фраза получилась.

— Можешь даже матом ругаться, — махнула я рукой и прыснула: — А где такие белки водятся?

— Там же, где и кентавры, — хмыкнул он.

— Так ты их нашел! — ахнула я, растягивая губы в широкую улыбку.

— Конечно. Но они слезно просили вам с Вареником их местоположение не выдавать. Не до науки беднягам, популяция маленькая слишком, чтобы ценного кадра вам на разделение дарить.

— Просто признай, что ты один из них и что разделяться вы давно научились, — фыркнула я.

— Блин, — нарочито расстроенно выдал Леха, — спалился.

— Теперь я знаю твой секрет, — важно ответила я.

— Ты мой самый сокровенный знаешь, а я твой нет. Рассказывай, — потребовал он.

— Да нет у меня сокровенных секретов, — подумав, решила я.

— Что, совсем ни одного? Так не бывает, — протянул Леха.

Я не стала ему говорить, что до сегодняшнего дня моим самым большим секретом были чувства к нему. Но какой-то несекретный секрет получился, потому что о нем сразу же все узнали.

— Бывает, — тяжело вздохнула я, — секретов нет, но есть куча курьезных ситуаций.

— Например? — с живым любопытством спросил опер.

— Например, в шесть лет я с папой посмотрела мультфильм про дядю Федора и решила, что тоже хочу жить в деревне с говорящим котом, собакой, но вместо Гаврюши должен быть непременно дракон. Утром я собрала вещи, нашла в подвале блохастого толстого кота и с ним на руках пошла на остановку, чтобы уехать в деревню.

— И что? — хрюкнул Леха.

— Ничего. Римир за мной шел, оказывается. Видел, как я вещи собирала. Вещи забрал, воспитательную беседу провел…

— А кот?

— Матроскин у нас еще лет восемь жил, папа решил, что я ушла из дома, потому что мне не разрешили завести кота. Папа еще долго спрашивал, не оставить ли мне вместе с Матроскиным его блох, может, я еще какую живность захочу и из дома сбегу, — засмеялась я.

— Значит, ты папина дочка?

— Общая, — улыбнулась я, — просто папа — авантюрист по своей природе, и характер у него очень легкий. К папе даже Римир прислушивается. А мама строже.

— Кем работает твой папа?

— Сейчас в банке, он руководитель бригады инкассаторов. А раньше военным был, но это было давно, и папа не любит об этом говорить, никогда ничего не рассказывал, — призналась я.

— Ого! Он у тебя крутой мужик, — восхитился Леха.

— Он самый-самый. И рыжая я тоже в папу, — призналась я. — А кто твои родители?

— Оба геологи, — легко ответил Леха.

— Ого.

— Угу.

— У вас не очень хорошие отношения, да? — осторожно спросила я.

— Ну как сказать… Родителям некогда было нас воспитывать, в основном мы жили с бабушкой, пока мама с папой по командировкам ездили. Варьку они еще хоть как-то нянчили, а я-то все время с бабушкой, когда был маленький.

— Почему ты выбрал быть полицейским?

— О, это длинная история. Дед мой, бабушки брат родной, в органах всю жизнь работал. Мужик с большой буквы. Я с ним много времени проводил и как-то заразился по его пути пойти. Наперекор матери пошел в армию, она меня в какой-то институт хотела пристроить, а я взял и взбунтовался, в армию ушел. Потом вернулся, окончил юрфак заочно, параллельно уже служил в полиции. В армии, кстати, с братом твоим и познакомился. Потом пути разошлись, а теперь снова сошлись, когда одна рыжая прелестница изволила на вечеринку ушастую сбежать.

— Почему разошлись? Вы тогда тоже поругались? — игнорируя его замечания насчет вечеринки, спросила я.

— Нет, просто каждый пошел своей дорогой. Мир — в свободное плавание, а я…

— А ты женился, — закончила я.

В груди кольнула ревность, но я постаралась сдержаться.

— Было такое, — согласился Алексей, обходя острую для меня тему.

А я смотрела на него и никак не могла понять: как такому, как он, можно изменять? Зачем искать кого-то другого, если рядом он?

Зачем вообще люди в браке изменяют, если рядом всегда находится любимый человек? А если он уже не любимый, то зачем с ним жить и за спиной спать с кем-то другим?

Да, наверное, у Лехи есть свои недостатки, возможно, он много работает, разбрасывает носки и не есть недоваренное мясо, но это точно не преступление. И совсем не повод!

— Все, что было до тебя, не считается, да, малышка? — очень серьезно спросил Алексей, а я в который раз посетовала, что все эмоции всегда отражались у меня на лице.

Леха подумал и добавил:

— Мое прошлое не должно влиять на наше с тобой настоящее. А Вика больше не появится, я уверен.

— Ладно, — легко согласилась я.

Мы почти подъехали к дому моих родителей, а меня такая тоска взяла, что снова придется расстаться. Так мало времени мы провели вместе, и я бы хотела еще немного. Или даже много. И непременно еще один поцелуй.

Леха подумал и насмешливо напомнил:

— От рыжего сына я не отказываюсь, кстати.

— Опер Леха, — раскраснелась я.

— Что? — заиграл он бровями, останавливаясь у моего подъезда. — Иди ко мне.

Он протянул руку, потянул меня на себя и поцеловал. Сразу по-взрослому, выбивая почву из-под ног. У меня голова закружилась, как как будто я на американских горках с высоты ехала, а единственной страховкой и опорой оказались его плечи.

Леха целовал жадно, отчаянно, сладко… и так недолго. Он застонал, медленно разрывая поцелуй, словно наши губы кто-то медом друг к другу приклеил.

— Пару дней нужно. Я должен разобраться, — уговаривал он то ли меня, то ли себя.

Я же так и сидела с зажмуренными глазами и вспоминала, что нужно дышать. Хотя бы через раз. И думала о том, что мне нужно как-то дойти до дома, а я не уверена, что смогу сделать хотя бы шаг.

— До вечера, Хиросима, — пообещал Леха, медленно убирая руку с моей шеи.

В том месте стало холодно, а я нашла в себе силы только кивнуть. С трудом вышла из машины и на негнущихся ногах шла домой, когда:

— Тыковка!

Я резко обернулась.

Леха стоял напротив, держа в руках мою сумку с учебниками.

— Забыла, — улыбнулся он.

Я посмотрела ему в глаза, и мне показалось, что у него лихорадка. Глаза блестели, словно у него была очень высокая температура. Ноздри раздувались, словно ему не хватало кислорода, и в целом он выглядел немного пришибленно.

Я подошла к нему, забрала из его рук сумку, а Алексей наклонился и поцеловал меня в висок.

— Пока, малышка.

Развернулся по-военному на 180 градусов, сел в машину и быстро уехал, не забыв помигать мне на прощание, пока я стояла статуей самой себе и пыталась не сойти с ума от счастья.

Закинула сумку на плечо и решила идти домой, когда мне пришло сообщение от Вари:

«Привет. Как дела? Ты занята? Может, в парк? Я с Касом»

«Через пятнадцать минут буду!»