Глава 30

Алексей

Я постарался выбросить все лишнее из головы, пока ехал на работу. Ни хрена не получалось, а желание все бросить к чертям и наконец начать жить свою жизнь почти пересилило. Почти…

Я сделал несколько дыхательных упражнений и постарался сосредоточиться на главном: где Дима?

Вчерашний допрос Виктора подтвердил: приказы ему отдавал наш скромный очкастый Дима, который Сан Санычу слова поперек боялся сказать и в принципе работал не отсвечивая.

Вопрос, какие проблемы у него с Краславским, оставался открытым. И с Краславским ли?

Может, мы не ту версию раскручиваем, а на флешке был компромат не на Краславского? И нас просто дурят, заставляя бегать по кругу и искать то, чего нет, при этом грамотно отвлекая? Заявлением кузнечика на Серафиму…

Мой опыт подсказывал, что самый простой вариант чаще всего самый верный, но в этом деле мы слишком застряли, и ни единого лучика света в конце туннеля не было видно.

Что-то мы упустили, но я пока не мог понять, что именно. Мне казалось, что не хватает еще кого-то. Связующего звена между Димой и Краславским.

Я оставил машину на парковке и пошел прямо к Санычу в кабинет. Постучал в дверь костяшками пальцев и вошел.

— Как у нас дела? — с порога спросил я. — Диана не пришла в себя?

— Глаза открыла, — блаженно выдохнул Сан Саныч, — реагирует, меня узнала. Но говорить пока не может.

— Отличная новость, — обрадовался я.

— Да. Реабилитация будет долгой, но ее новый врач считает, что самое страшное позади.

— Вам удалось узнать, на кого компромат? На Краславского?

— Да, она подтвердила.

— Здорово, — выплюнул я. — Теперь только найти этот компромат… А копии Диана не сделала?

— Сделала, — Сан Саныч бросил на столешницу две флешки, — красная — с копией Дианкиной, зеленая — копия украденного оригинала. Мы его нашли вчера вечером.

Я напрягся, а товарищ подполковник продолжил:

— Рядом с телом неизвестного, очень похожего на Диму.

— Похожего — или Диму?

— Эксперты разбираются. Тело ночью нашли, опознать не представлялось возможным. Костюм его, в кармане служебное удостоверение, мобильный и флешка.

— Евпатий-коловратий! — не сдержался я. — Что на флешке?

— Много чего. Все мошеннические схемы Краславского, подставные договоры, схему ухода от налогов, отмыв денег…

— Вам не кажется, что все как-то слишком уж просто? — осторожно спросил я. — Тело Димы и флешка в подарок, только что ленточкой не перевязали.

— Думаешь, Дима жив?

— Не исключаю, — уклончиво заметил я, — или кто-то очень хочет убрать с дороги самого Краславского, что придумал такую утонченную схему.

— И вот еще один момент, — Саныч пожевал губами, — друга твоего старого, майора Щукина, которому ты челюсть сломал, с должности сняли.

Викиного любовника…

— Когда? — голос сел.

— Вчера. Служебное расследование инициировали, им СБ занимается.

— Мне мои ночные феи донесли, что копал он под меня, — признался я, — но мне этим заниматься некогда было. Сомневаюсь, что это как-то связано с делом Краславского.

— В телефоне Димы были его контакты. Он ему звонил вечером перед… Из истории звонков они стерты, но мы запросили распечатку вызовов и… Они созванивались несколько раз. Парни уже допрашивают Щукина, я жду копию протокола.

— Краславского нужно брать, — решил я.

— Все документы уже у кого нужно, сегодня-завтра мы его возьмем. На нем подозрение в убийстве сотрудника теперь висит. Этим не нам заниматься, сам понимаешь, человек он не последний, а адвокатов там на квадратный метр будет больше, чем блох на собаке. Компромата на несколько уголовных дел, в том числе экономических.

— Я понял.

Ни хрена я не понял. Кажется, дело распуталось, но все нутро вопило, что что-то здесь не так.

— Сан Саныч, можно мне обе флешки до завтра взять?

— Чуйка?

— Она самая, — подтвердил я.

— Бери. Не потеряй только, — хмыкнул товарищ подполковник.

Я спрятал обе флешки в карман и ушел в свой кабинет. Сел за стол, включил компьютер и задумался.

Во всю эту историю никак не вписывалось снятие с должности Щукина. Не то чтобы я ему сочувствовал, но и не злорадствовал.

Я смотрел в экран монитора, когда дверь моего кабинета без стука открылась.

— Арбайтен? — спросил Мир.

Запер за собой дверь, прошел к столу и упал на свободный стул.

— И тебе привет, — хмыкнул я, выдерживая тяжелый взгляд друга.

— Что там по делу, в которое ты втянул мою сестру? — разваливаясь стуле, спросил он.

Закинул ногу на колено и ждал.

— Соколов, приходи, когда пройдешь все стадии принятия, по-братски, — скривился я. — Или пойдем в спортзал, набьем друг другу морды и успокоимся?

— Леха, ты не понял…

— Это ты не понял, — перебил я. — Соколов, иди в зеркало посмотри и спроси у той морды в отражении, сколько лет твоей девчонке, чья она подруга и кто стены в моем кабинете грыз от ревности? Когда дойдешь до стадии принятия, мы с тобой это снова обсудим.

— Может, правда в зал сходим? — завелся Соколов.

— Поехали, — выдохнул я, — я от своих слов не откажусь.

— Тихий, ты че такой непрошибаемый?

— Епта, ты новость узнал? — удивился я.

— Она моя сестра!

— Смени пластинку. Жаль, что у Юльки твоей старшего брата нет, вот бы я поржал. Завязывай из себя заботливого старшего брата строить, сам знаешь — не обижу я ее. Влюбился я, Соколов, и от нее не откажусь. Поехали.

— Куда?

— В зал. Набьем друг другу морды наконец, — решительно поднялся я.

— Ладно, засчитано, — расслабился Мир, — но если с ее головы…

— В курсе. А теперь слушай. Что-то в этом деле не так, а Хиросиму уже заметили.

— Излагай, — мгновенно напрягся друг.