Глава 38

Алексей

Хиросима так органично вписалась в мою жизнь и мою квартиру, что я всерьез подумывал вообще ее отсюда не выпускать. Забрать к себе и сразу жениться. Прямо сегодня.

Она осторожно сняла обувь и поставила ее на полку в прихожей, пока я мысленно уже прикидывал, где мне взять дополнительную работу и как заработать на собственную квартиру.

Меня, конечно, отсюда никто не выгонит, но и наглеть не стоит. Все-таки это приданое Вареника. К слову, идею бабушке подал я, когда она решила переехать наслаждаться пенсией в деревню. Девушке нужны свои квадратные метры, а я мужчина и смогу заработать. Одну уже купил, нужно всего лишь подвиг повторить.

— Что у тебя есть в холодильнике? — выдернула меня из размышлений Хиросима. — Опер Леха, ты о чем думаешь?

— Почему я опер Леха? — заинтересовался я.

— Ну ты же опер, — взмахнула руками Тыковка, — просто сначала ты представился как просто Леха, я привыкла, а потом узнала, что ты опер, и как-то поменялось одна на другое.

— Предлагаю снова поменять — на «любимого Леху», — с улыбкой предложил я.

Серафима опустила глаза и залилась краской.

— У тебя веснушки такие яркие, — не удержался я.

Подошел и взял ее за подбородок, заставляя поднять голову и посмотреть мне в глаза.

— Ну яркие, ну есть, стыдно смеяться над тем, что природа дала, — бубнила Серафима, не отводя завороженного взгляда.

Я закрыл ей ротик большим пальцем и хрипло сообщил:

— Я бы каждую поцеловал.

Ее и без того огромные глаза стали в пол-лица, пока я наклонялся и начинал медленно целовать ее веснушки. В висок, несколько раз в одну щеку, поцеловал подбородок, переместился на другую щеку и…

Я потерял счет времени, зацеловывая ее. Забыл обо всем, считая веснушки на ее лице. А Серафима, как маленький котенок, ластилась ко мне, подставляя лицо под ласку, и дышала хаотично, со свистом. Она прикрыла глаза, позволяя мне делать то, что я хотел. Она смяла в ладошках мою футболку и не шевелилась.

А когда я немного отстранился, с закрытыми глазами уточнила:

— Все?

— Последняя нецелованная. На губе.

Я отцепил ее руки от ткани, закинул себе на плечи и поцеловал. Медленно, смакуя каждое движение. И она сразу же ответила. Уже имея крохотный опыт, она меня почти на колени поставила. Хоть пожарных вызывай, чтобы из брандспойта охладили.

У меня внутри смешалась невыразимая, щемящая нежность и ураган желания. Желания немедленно сделать ее своей, залюбить, затискать и вознести ее на вершину наслаждения. Сделать так, чтобы ей стало хорошо, чтобы одним целым стать, чтобы моя и больше ничья.

Но пришлось свои собственнические замашки немного поумерить, я же обещал не приставать, а сам не сдержался.

А как сдерживаться, если я влюбился? Если это не просто желание с ней переспать, а что-то другое? Глубже. Острее. Чтобы стопроцентная близость — душевная и физическая.

Во мне проснулся давно ушедший за ненадобностью романтик, диктуя свои условия.

Останавливаться каждый раз становилось все сложнее. Внутренний голос ехидно шептал, что выдержку мы натренируем железобетонную, конечно.

Я старался отдышаться, снова целовал ее веснушки на носу, чувствуя, как она дрожала в моих руках. И глаз не открывала.

А когда открыла, я окончательно пропал. Резко распахнула свои глазищи, в которых я прочитал желание, идентичное моему. Желание попробовать запретный плод, продолжить то, что я начал. Молчаливое согласие, страх, любопытство, растерянность — все это смешалось в ее глазах.

— Хиросима, — осторожно начал я, — если ты не готова, мы можем остановиться. Слышишь, девочка? Ничего не будет, если ты сама не хочешь.

Она замялась, глазки забегали, а потом тихо призналась:

— Я хочу. Но мне страшно.

Нокаут! У меня от страха и волнения у самого колени подогнулись, а голос сел.

— Мы всегда можем остановиться, — подумав, пообещал я, — в любой момент. Или подождем немного.

Она смутилась. Закусила губу, отвела взгляд, словно собиралась с силами, а потом просто отрицательно покачала головой и с закрытыми глазами неловко постаралась меня поцеловать.

А мне это как понимать? Как согласие или как отказ?

Хватаясь за последние остатки самообладания, я еще пытался анализировать, но выходило так себе.

— Мне остановиться? — все-таки спросил я ей в губы.

Ее укус говорил много громче предыдущих намеков, тумблер в голове переключился на красный, а я стал смелее.

Медленно спустился к ее шее, на которой хаотично и нервно билась жилка, нежно целуя тонкую, почти прозрачную белую кожу. Услышал тихий стон и продолжил узнавать ее тело, отслеживая каждую реакцию, каждое вздрагивание, каждый стон, чтобы понять, что ей нравилось.

Ласкал, целовал, тискал, ждал, пока она расслабится и перестанет бояться.

Взял на руки и понес в спальню. Осторожно положил на кровать, продолжая пробовать ее на вкус.

Зацеловывая ее тело, я медленно снимал с нее одежду и внимательно следил за тем, чтобы ей было хорошо.

Когда последняя деталь ее одежды улетела куда-то на пол, не упустил момента рассмотреть ее всю. Мою. Только мою девочку. Мою личную Хиросиму.

— У тебя кожа, как у Белоснежки, — прошептал ей на ушко.

Серафима все это время лежала с закрытыми глазами, то расслаблялась, то вздрагивала, когда я доходил до самых сокровенных мест на ее теле.

— Расслабься, малышка, я все сделаю аккуратно, обещаю, — прошептал я, — клянусь, тебе будет хорошо.

Я опустил руку на самое чувствительное ее местечко и ласкал пальцами. Она широко распахнула глаза и замерла, хватая ртом воздух.

— Не бойся, — продолжал успокаивать я, забыв о себе.

Сегодня ее день, только для нее.

Я усилил нажим и стал двигаться быстрее, наблюдая, как в глубине ее зрачков страх и недоверие сменяется желанием, а страх — удовольствием.

И когда она задрожала от первого в своей жизни оргазма, я сам чуть не зарычал.

Это невозможно было объяснить, но когда любимая женщина выгибается от удовольствия в твоих руках, — это особая магия. Я забыл о себе, желая снова это увидеть.

Я убрал руку и ждал, когда она придет в себя, отправляя свою одежду вслед за ее.

Встал напротив, отмечая, с каким любопытством рассматривала мое обнаженное тело Хиросима. Чуть прикрыв глаза, краснея, она пыталась замотаться в простыню.

— Останавливаемся? — уточнил я, позволяя ей насмотреться.

— А? — не поняла Серафима.

— Я говорю, что мы можем на сегодня закончить. А можем продолжить.

— Ты такой красивый, — так восхищенно выдохнула Серафима, что у меня в голове красная лампочка с предохранителем лопнула.

Я гордо ухмыльнулся, ныряя к ней в постель, и снова ее поцеловал. Осторожно подцепил простыню, в которую она укуталась, и убрал в сторону, оставляя контакт кожа к коже.

Серафима стеснялась сказать «да» в открытую, но когда я положил ее ладонь себе на плечо, жадно провела кончиками пальцев по моей спине. Словно сама хотела поближе познакомиться с моим телом.

И я позволил. Сжал зубы и дал ей то, что было ей нужно, уже почти ничего не соображая. Только где-то на периферии сознания была мысль, что нужно быть очень осторожным.

Я ласкал ее долго, пока она снова не расслабилась. Пока стоны не стали громче, а тело — мягким и послушным.

Шептал ей на ухо что-то успокаивающее, обещал, что больно только в первый раз, а потом будет только приятно.

И в момент, когда мы стали единым целым, она сильно прикусила мое плечо от острой боли. Недолгой.

Я же в тот момент хотел всему миру сообщить, что она моя. Девочка, которая вывернула мне душу наизнанку. Которая вновь заставила поверить в любовь. Открыться. Заново почувствовать вкус к жизни. Познать, что такое настоящая, взрослая любовь.

И когда к пику подошел я, почувствовал, что звезды с неба упали на меня, разлетаясь перед глазами на яркие мелкие осколки.

В реальность я возвращался долго.

Приземление было мягким, в груди защемило от невыразимой нежности, а я просто прижал к себе хрупкую девушку, целуя ее в макушку, и прошептал:

— Влюбился в тебя, как пацан. Все, Хиросима, теперь ты официально только моя. Вся.

Она подняла голову, закусила губу, нахмурила бровки и сообщила:

— А ты, любимый Леха, только мой, понял? Я тебя себе присвоила уже.

Я восхищенно округлил глаза. Знал же, что Хиросима у меня девушка прямая и далеко не робкая, но так приятно стало, что я чуть лужицей не растекся по постели.

— Тогда предлагаю обсудить свадьбу. И рыжего сына Макара. Ты обещала…