Глава 12

Дорога к дому Алевтины оказалась не длинной, но заняла очень много времени. Не дорога, а полоса препятствий. Там только на лошади ехать – ямы да канавы, в общем, ещё тот квест.

Как и сказал Кощей, дом на самом краю посёлка, я бы даже сказал, за чертой, в лесу. Я бы его и не увидел, если б не провожатый. Небольшая аккуратная избушка, за живой изгородью из деревьев. Словно в дремучую чащу попал. Припарковав машину у ограды, замечаю во дворе какое-то движение. Подросток. Судя по фигуре, одежде и причёске – мальчишка.

– Эй, пацан! – окликнув его, размашистым шагом топаю к забору. – Мать позови!

Мальчишка, едва обернувшись, испуганно ныряет в дом. Качаю головой. Ну в таком месте и я бы, наверное, нелюдимым стал. Лес и ни души вокруг.

Спустя минуту на крыльце появляется Алевтина.

Накинув на плечи шаль, шагает ко мне. На лице ни одной эмоции. Ледяная маска. Неужели Лиза ей рассказала? Да, неудобно получается. Смутившись, отвожу взгляд, но лишь на мгновение. Не в моих правилах перед кем-то тушеваться. Женщина выходит ко мне за ограду, предусмотрительно закрыв за собой калитку.

– Максим Сергеевич, – тон строго официальный. – Какими судьбами?

– Здравствуйте. Не пригласите в дом? Есть разговор.

– А не о чем нам с вами беседы задушевные вести.

– А что ж так?

– Да не по душе вы мне. А я тех, кто мне не нравится, в дом не пускаю.

– За что ж такая немилость? – интересуюсь на её манер.

– А вам ли не знать. И кто вас научил так поступать с девушками невинными? Отец? Или, может, мать?

– А вы мне морали собрались читать? Или угрожать будете? – поджав губы, безэмоционально спрашиваю я.

– Да нет. Что вы! Мне на ваше воспитание ровным счётом без разницы. И не судья я вам точно. От человека, у которого совести нет, бесполезно требовать раскаяния. Но радует одно, рано или поздно, каждый ответит по заслугам.

– Значит, на вашу помощь не рассчитывать?

– Думаю, вы человек неглупый, самостоятельно справитесь, – отвечает она, разворачиваясь ко мне спиной.

– Вы подумайте, я человек не жадный. Щедро заплачу.

– Заплатишь, милый, сполна, – обернувшись, она смотрит на меня, прищурив неожиданно ярко-зелёные глаза. – Уезжал бы ты отсюда по добру по здорову. Не будет тебе здесь удачи. Жив бы остался.

Округлив глаза, удивлённо хлопаю ресницами.

– Я с Лизой хотел поговорить, – внезапно голос становится хриплым, словно что-то сдавило горло.

– Не о чем тебе с ней говорить.

– Но… скажите, где она. Я же найду.

– Оставь её в покое. Долго она тебя ещё не забудет, и ты… вижу помнишь, не спишь, – усмешка. – Привыкай. Это только начало.

– Да что вы несёте? Точно Кощей сказал – ведьма.

– А ты веришь в такое?! – она неожиданно начинает громко смеяться. – Глупый мальчишка! Последуй моему совету и уноси ноги, пока всё не потерял! Не усвоишь урок, ещё хуже будет.

Женщина кутается в шаль плотнее и осматривается.

– Холодно, весна ранняя. Пойду.

– Постойте, – сунув руку в карман, достаю пачку крупных купюр. – Передайте ей. Мне жаль… правда, – положив деньги на забор, отхожу в сторону.

– Равноценный откуп должен быть. Это не поможет.

– Ей поможет, – не соглашаюсь я и, развернувшись, иду прочь.

В санаторий возвращаемся в полном молчании. Разговор с Алевтиной оставил неприятный осадок. Действительно, а чего я хотел? Купить всё в этом мире? Не получилось! С ней не вышло. Усмехаюсь.

Бросив сотовый на постель, беру полотенце и топаю в душ. Нужно помыться и что-то съесть, хотя аппетит как рукой сняло. Ком в горле стоит, не протолкнуть.

Распахнув двери, застываю, смотря на пол.

Тряпка и поверх что-то… волосы. Длинные, волнистые локоны. Подойдя, опускаюсь на корточки и, подцепив пальцем длинную прядь, со стоном выдыхаю, сообразив, чьё это богатство валяется на полу, как мусор.

Полотенце, то самое, в которое я завернул Лизу после душа, и её красивые, длинные кудри.

Стоп. Пацан во дворе, с короткой стрижкой! Неужели это она? Поднявшись, хватаю всё, что валяется под ногами, и швыряю в мусорное ведро.

– Блять! – ору, запустив пальцы в волосы.

Поздно! Всё поздно. Теперь ничего не исправить. Дебил. Повёз ей бабки!

Просидев в комнате полночи, засыпаю только под утро.

Бодров заявляется ближе к обеду.

Глава 13

Две недели непрерывного дурдома.

Своим отказом Алевтина усложнила мне жизнь. Но я не привык сдаваться и вскоре нашёл выход. Местная администрация с огромным удовольствием согласилась сотрудничать на моих условиях, предоставив и повара, и разнорабочих за смешные деньги. В течение двух дней весь процесс был налажен. Ближе к концу недели в посёлок бесконечной вереницей потянулась техника, стройматериалы и рабочие. Здание, в котором я жил, решили использовать как временное общежитие, а позже за ненадобностью снести.

К концу недели начались проблемы с местными. Прознав про то, что им явно не доплачивают, эти поганцы взялись тащить всё, что не так лежит в качестве компенсации. Пришлось нанимать охрану, потому как старый Кощей то ли боялся своих земляков, то ли просто был лоялен к ним и закрывал глаза на воровство. Я злился, наказывал, лишал премий, но не помогало. На выходных произошла драка. Двоих городских увезли с ножевым на скорой. Благо без летального исхода.

Перестаю спать вообще. Слоняясь по территории по ночам, как волк-одиночка, прислушиваюсь к каждому шороху.

– Макс, ты себя в зеркале видел? – зевнув, Бодров косится в мою сторону. – На пациента психушки смахиваешь! Ты спал вообще?

– Спал, – рыкаю, доставая десятую за утро сигарету.

– Я за тебя уже переживаю. Знал бы, что ты так загоняешься по поводу отчима и его претензий, не стал бы с этим санаторием тему развивать, – в голосе друга проскальзывает сочувствие.

– Это моя война. Тебе не о чем париться, – отвечаю, задрав голову.

Выпустив облако серого дыма, закашливаюсь.

– Макс, может, что-то ещё случилось? Ты как-то изменился за последнее время, я тебя не узнаю, – друг поправляет ворот пальто, кутаясь в него от холодного весеннего ветра. – Молчаливый, сторонишься меня.

Цокнув языком, задумчиво смотрю на Стаса. Прокрутив в голове возможные варианты ответа, отворачиваюсь, так ничего и не сказав.

– Ясно, – скривив рот, Бодров растирает озябшие ладони. – Что, на завтрак и в бой?

Киваю.

– Сегодня так же, на стройке по потери сознания?

Ухмыльнувшись, кидаю окурок в грязь, раскатанную тяжёлой техникой.

– Ты чё, решил пойти в строительство, если отчим перекроет финансирование? – друг хлопает меня по плечу. – Не лучшее решение.

– Без тебя разберусь, – буркаю я.

Незачем ему знать, что я изматываю себя тяжёлой физической работой в надежде уснуть. И желательно проспать до утра.

– Идём, прораб. А то без тебя всё стоит, – Стас морщит лоб, копируя меня. – Слушай, может, тебе бабу? Моя уже три раза на неделе заезжала, а ты как-то…

– Ты о себе беспокойся, – бросаю через плечо.

Вот же сука! Достал уже со своей “заботой”. Настроение неумолимо ползёт вниз.

– У тебя спермотоксиз точно! Тут ясно ловить нечего, среди местных, но…

– Стас, отъебись по-хорошему, – остановившись, резко толкаю его в плечо.

Пошатнувшись, он ошарашенно смотрит на меня, растирая ушибленное место.

– Ты совсем? Я же от чистого сердца!

– Не доёбывай, – рычу, сжав кулаки.

– Да понял, понял! Придурок психованный, блять, – Стас разворачивается и уходит, оставляя меня одного.

Делаю глубокий вдох через нос, чтобы хоть как-то унять бушующую бурю внутри.

Со стороны, где роют котлован, слышатся крики. Опять какие-то разборки. Застегнув форменную куртку, позаимствованную у работяг, шагаю в сторону, где назревает очередной конфликт. Нахер завтрак. Обойдусь.

Ночь неделю спустя

Сквозь сон до слуха доносится непонятный шум. Треск, крики. Ужасно душно, нечем дышать. Кто так разогнал отопление? Кто, блять, замёрз!? Убью. Только уснул, да так крепко за долгое время, и тут такое. Нужно открыть окно, проветрить, воняет непонятно чем. Усталость прижимает к постели. Не хочется даже шевелиться, не то что вставать. Застонав, поворачиваюсь на другой бок, снова проваливаясь в дремоту. Неожиданный крик заставляет встрепенуться. Голос женский, знакомый. Откуда? На базе нет женщин. Повара, но на ночь они не остаются. Бодров очередную бабу притащил?! Убью! Можно же тише!

– Максим! – снова слышу своё имя и морщусь.

В голосе девушки прослеживаются панические нотки. Треск горящего дерева заглушает зов.

Застонав, тяну одеяло на голову.

– Максим!

Плачет? Да что такое? И тут меня осеняет. Сознание начинает проясняться.

Лиза?!