2

Завьялов молча прикрыл пах углом одеяла, ожидая продолжения. Он мог бы ответить: «Спасибо, что не в дешёвых гостиницах». Конечно, Александр Завьялов, топ-менеджер инженерно-космической корпорации, мог позволить себе любую, даже самую дорогую гостиницу. Но то, что Настя пустила его сюда, в свой дом, свою крепость, говорило о ней больше любых слов.

— Ты изменяешь жене, что само по себе хуже некуда, — сглотнула она. — А я вечно чувствую себя виноватой, словно… забрала игрушку у беспомощного ребёнка.

Она хотела встать, но он не позволил. Поймал за руку, подтянул к себе.

— Эй! Не настолько моя жена беспомощная. Она работает, озвучивает детские книги и большую часть времени вполне дееспособна, — сказал Завьялов, исключительно чтобы её успокоить. Он и забыл, когда Аля последний раз садилась к микрофону. Но для него это мало что меняло. Это было отвратительно — он изменял больной жене. Но это не Настина вина. — И ничего ты ни у кого не отбираешь. — Он заставил её развернуться и заглянул в глаза.

— Да, да, я знаю: между вами давно ничего нет. Вы не занимаетесь сексом. Живёте как соседи, — ещё сопротивлялась она, но уже не так уверенно. — Но я же не дура. Прекрасно понимаю, что всё это херня — ты просто щадишь мои чувства. Говоришь то, что я хочу слышать.

— Всё это правда, — прошептал Завьялов, касаясь губами её шеи.

Секса в его семейной жизни не было так давно, что, не встреть он Настю, впору было записываться в монахи. Что его, конечно, не оправдывало. Впрочем, он и не искал оправданий, полностью признавая свою вину.

— Я… разрушаю твою семью. Но я не хочу так, Саш. Больше не хочу. Не хочу быть причиной её слёз. И твоих страданий. Не хочу, чтобы меня прятали, как грязное бельё. Не хочу больше врать.

Как же грубо и безжалостно звучала правда, особенно когда её произносили вслух.

— Я хочу тебе сказать… Должна сказать… — она взяла паузу перед финальным аккордом.

— Тс-с-с! — прошептал он в Настины губы, запирая их поцелуем, чтобы непрошеное не вырвалось, не прозвучало, не разрушило…

Он боялся даже думать, что она хочет его бросить. Только не сейчас.

Эх, если бы то, что творилось у него в душе, заткнуть было так же просто.

— Саш! — Настя попыталась его остановить, но он не позволил.

— Тс-с-с! — повторил он ей на ухо. — Поговорим потом. Доверься мне. Я знаю, что делать. Доверься, — сказал он вкрадчиво, заставляя Настю расслабиться.

И она сдалась.

В конце концов, зачем они здесь? Уж точно не для того, чтобы выносить друг другу мозг. Она — чтобы получить удовольствие. Он — чтобы его доставить.

Они любовники, — приходилось Александру напоминать себе, так сильно эти встречи становились похожи на что угодно, только не на простое слияние тел.

А потом он перестал думать, сосредоточился на процессе, на ощущениях — на её дыхании, тепле, на том, как хорошо им вместе.

На мгновениях, в которые можно быть счастливым без разрешения.