37
Настя не спала всю ночь.
Фотографии с телефона — размытые, зернистые — светились на экране ноутбука, увеличенные до предела. Аля. Аркадий. Ресторан. Два человека, которые не должны были знать друг друга, — стояли рядом, и между ними было что-то, что Настя не могла назвать, но чувствовала. Не роман. Не дружба. Что-то деловое. Что-то холодное.
К четырём утра она выпила три чашки кофе и составила хронологию.
Восемь месяцев назад: Аркадий вызывает её в кабинет. Даёт задание — сблизиться с Сашей. Обещает повышение.
Вопрос: откуда Аркадий знал, что Саша уязвим? Что его брак — пустая оболочка? Что он одинок, несчастен и готов к роману?
Ответ: от Али. Кто ещё мог знать это лучше жены?
Вопрос: зачем жене подкладывать мужу любовницу?
Ответ: …
Вот тут Настя буксовала. Логика ломалась. Если Аля хотела развода — зачем такие сложности? Подай заявление и уходи. Если хотела компромат — зачем? Брачного договора, насколько Настя знала, не было. Если хотела контроль — какой контроль даёт любовница мужа?
Только если…
Настя откинулась на стуле. Мысль оформилась — чёткая, страшная, как диагноз.
Только если Аля не хотела его отпускать. Если вся конструкция — болезнь, слабость, жалость — была клеткой. И любовница была частью этой клетки. Ещё одна цепь. Ещё один слой вины. Саша изменяет больной жене — и теперь он не просто муж, он предатель. Он никогда не сможет уйти, потому что уйти — значит бросить больную женщину, которой он изменял. Общество не простит. Он сам себе не простит.
Идеальная ловушка.
Настя закрыла ноутбук. Руки дрожали — не от кофе. От понимания.
Она была инструментом. Не Аркадия — Али. Её наняли не для того, чтобы Саша «отвлёкся». Её наняли, чтобы он увяз. Глубже, безнадёжнее, навсегда.
И она, Настя, — влюбилась. По-настоящему. В мужчину, которого ей подсунули, как наживку рыбе. Только наживкой была она.
Утром она позвонила Саше.
Он не взял трубку. Она позвонила ещё раз. И ещё. На четвёртый раз он ответил — голос сухой, чужой.
— Настя, я просил дать мне время.
— Я знаю. Но это важно. Это не про нас. Это про тебя. Про твою жену.
Пауза.
— Что про мою жену?
— Не по телефону. Пожалуйста. В нашей кофейне. Через час.
Он молчал так долго, что она решила — повесит трубку. Потом:
— Хорошо.