41

Два часа дня. Толпа, шум, запах кофе и железной дороги.

Завьялов стоял у главного входа и чувствовал себя персонажем плохого фильма: мужчина встречает бывшую на вокзале, чтобы спросить о прошлом.

Банально. Пошло. И абсолютно необходимо.

Он увидел её издалека. Она вышла на платформу налегке: в джинсах, куртке, с рюкзаком через плечо. Волосы — рыжие, как и были, только темнее, чем он помнил, короче, но всё так же красиво развевались на ветру. Лицо — спокойное, взрослое и скорее незнакомое, чем знакомое. Марина выглядела как женщина, которая нашла своё место в жизни.

— Саша. — Она остановилась в двух шагах. Не обняла, не протянула руку. Просто смотрела. — Ты почти не изменился.

— Ты тоже. Почти, — он чуть склонил голову набок.

В отличие от его жены, Марина его иронию считывала тут же. Она засмеялась.

— Я надеюсь, к лучшему.

— Определённо. Я, пока ждал, присмотрел недалеко кафе.

— Да. Было бы замечательно выпить кофе, а лучше что-нибудь съесть, — сказала она легко.

И он всей грудью ощутил то, что чувствуешь, когда встречаешь по-настоящему своего человека: словно они никогда и не расставались. Та же лёгкость, радость и приятная, родная теплота.

В маленьком, полупустом кафе они сели за столик напротив друг друга, как два человека, которых связывает прошлое, но увы, уже разделяет всё остальное.

— Ты действительно хорошо выглядишь, — сказал Завьялов.

— А ты выглядишь уставшим. Много работаешь?

— Не без этого.

Пауза. Она ждала. Не торопила, не предвосхищала, не спрашивала — просто ждала, как человек, который знает, что разговор будет трудным, и готов к этому.

— Марин, — сказал он, когда они уже сделали заказ и им принесли кофе, как водится, обсудив погоду, глобальное потепление, локальное похолодание и прочую ерунду, которой принято заполнять паузы. — Я хочу спросить тебя кое о чём. О том, как ты ушла. Пять лет назад.

Её лицо изменилось. Не сильно — чуть напряглись скулы, чуть сузились глаза. Но он заметил.

— Я врала неубедительно, да? — спросила она тихо.

— Нет, просто я не знал, что нужно спрашивать.

— А теперь знаешь?

Она отпила кофе. Поставила чашку. Посмотрела ему в глаза — прямо, не уклоняясь.

— Всё так же нет, но я готов услышать правду.

— Письма, — сказала она. — Анонимные. Я получала их несколько месяцев. Каждую неделю — новое. «Он тебе изменяет». «Спроси, где он был вчера». «Открой глаза!». «Он тебе врёт» и прочее. Сначала я не понимала. Думала, ошибка или розыгрыш. Потом просто не верила. Удаляла. Потом стали приходить фотографии.

— Какие фотографии? — удивился Завьялов.

— Ты с какой-то девушкой. Ты выходишь из чужого подъезда. Ты… — Она запнулась. — Ты целуешь кого-то. В машине. Я не знала, что это фотошоп, ИИ, подделка. Тогда не знала. Сейчас, конечно, понимаю, что подделать можно что угодно.

Саша сидел неподвижно. Внутри шло землетрясение. Снаружи — ни одного движения.

— Почему ты ни о чём меня не спросила? Почему мне их не показала?