51

Такси остановилось у гостиницы с неоновой вывеской «Атлант». Ничего особенного: бизнес-класс, командировочные, случайные пары. Аркадий вышел первым, подал Але руку. Аля её проигнорировала.

На стойке регистрации Аркадий молча протянул паспорт. Портье кивнул и протянул ключ-карту без лишних вопросов. Интересно, пока она сидела в ресторане и праздновала победу, он уже знал, чем закончится этот вечер? Или выбрал гостиницу наугад, когда вызывал такси? Впрочем, какая теперь разница.

Лифт полз невыносимо медленно. Они стояли по разные стороны кабины: Аркадий — с едва заметной улыбкой, Аля — глядя в пустоту перед собой. Она не могла на него смотреть. Не сейчас. Она готовилась. Уговаривала себя, что это просто сделка. Один вечер — и он исчезнет из её жизни. Один раз — и Саша никогда не узнает. Всего один — и она сохранит всё, что строила годами.

«Просто терпи. Ты умеешь терпеть. Ты всю жизнь только это и делаешь».

Дверь номера открылась.

Кожаный диван, стеклянный столик, мини-бар. Приглушённый свет, плотные шторы. На столике — бутылка вина и два бокала. Дешёвый набор соблазнителя.

Аля медленно прошла внутрь комнаты. Остановилась у окна.

За стеклом сияли огни города. Равнодушные и далёкие.

Не думать.

Аркадий закрыл дверь. Щёлкнул замок. Она вздрогнула.

Он снял пиджак, ослабил галстук. Аля осталась в пальто.

— На колени, — её голос прозвучал ровно и холодно.

Он опустился. Быстро. Охотно. Словно ждал этого весь вечер. Может, и ждал.

Дальше всё шло по инструкции, той самой, что он нашёптывал ей в ресторане. Она брезгливо, двумя пальцами, расстегнула его рубашку. Его соски топорщились — крупные, тёмные, отвратительные. Она коснулась одного, и он застонал.

— Молчать, — сказала она.

Он замолчал. Закусил губу. Из груди вырвался сдавленный всхлип.

Она приказывала — он подчинялся. Она унижала — он возбуждался. Это было похоже на дурной спектакль, где она играла чужую роль, не веря в реальность происходящего. Грязно. Мерзко. Но впервые в жизни мужчина стоял перед ней на коленях не в переносном, а в самом прямом смысле. И это пьянящее чувство власти было почти приятным.

Она и не заметила, как вошла во вкус.

Он лизал её туфли. Целовал подол платья. Умолял. Задыхался от восторга. Она смотрела на него сверху вниз — на этого борова с багровым лицом и трясущимися руками — и чувствовала, как внутри что-то нарастает. Не возбуждение — нет. Скорее любопытство. Азарт.

Что будет, если надавить сильнее?

Если ударить не по щеке, а по члену?

Если приказать ему ползти в ванную и вылизывать кафель?